Страница 58 из 68
Как только она позволяет себя увидеть, на его лице на мгновение появляется выражение маленького испуганного мальчика. Потом он улыбается.
— А, это ты, — говорит Поль.
Но это не тот Поль, которого помнит Джилбертина, — порой безрассудный и эгоистичный архитектор, безнадежно влюбленный в ее подругу. Сейчас его взгляд ясен и невыразителен, а от улыбки веет холодом.
— Ты не могла бы напомнить, как тебя зовут?
— А ты забыл?
Он разводит руками.
— Я заставил себя забыть, — отвечает он.
Джилбертина делает глубокий вдох.
— Я Джилбертина Шалбатана. А ты Поль Сернин. Ты любил мою подругу Раймонду. Она страдает. Ты должен вернуться. Или хотя бы иметь мужество попрощаться с ней. Однажды она уже прощала тебя.
Она швыряет ему воспоминание и приоткрывает свой гевулот.
Их познакомила Раймонда, ставшая подругой и соратницей Джилбертины с того самого дня, как приехала из Нанеди, — девушка из медленногорода в большом мире, страстно желавшая заниматься музыкой. В тайне Джилбертина ненавидела ее за непринужденную грацию, за то, что она без видимых усилий получала все, что хотела. И Поль был одним из ее трофеев. Поэтому Джилбертина тоже захотела его получить. А заставить его пожелать то, чего у него не было, не составило никакого труда.
Но их связь длилась недолго. Он вернулся к Раймонде, ездил за ней в Нанеди и даже отказался от воспоминаний о Джилбертине. Тогда она смирилась с этим. Но этого, этого она не допустит.
Поль равнодушно рассматривает ее.
— Спасибо, — произносит он. — В прошлом я получил от тебя не слишком много.
К своему ужасу, Джилбертина чувствует, как что-то вгрызается в ее гевулот.
— Но ты права, — негромко продолжает он, — Поль Сернин не мог уйти. И он остается здесь, внутри тебя и внутри остальных. А что касается меня, всегда найдется место, где я еще должен побывать. Украсть огонь у богов. Стать Прометеем. И все такое прочее.
— Мне на это наплевать, — говорит Джилбертина. — Но у тебя и этой девочки есть ребенок.
Он вздрагивает.
— Такое я бы запомнил, — отвечает он. — Нет, этого не может быть.
— Еще как может, — возражает Джилбертина, стараясь выплеснуть весь яд прошлой обиды.
— Ты не понимаешь. Я бы не смог этого забыть. — Он качает головой. — В любом случае это не имеет значения. Сейчас речь не обо мне. Дело касается тебя.
Джилбертина распрямляет плечи и обращается к экзопамяти.
— Ты сошел с ума.
Она ощущает странное покалывание в голове, и внезапно та часть ее разума, которая осуществляет связь с остальным миром, оказывается отделённой сплошной стеной. Так чувствует себя человек с ампутированной конечностью, по привычке стремящийся воспользоваться ею.
Поль поднимается на ноги.
— Боюсь, я заблокировал твой канал связи с экзопамятью. Но не тревожься, через несколько мгновений все восстановится.
Джилбертина делает шаг назад.
— Кто ты? — шипит она. — Вампир?
— Ничего подобного, — отвечает Поль. — А теперь стой спокойно. Будет немного неприятно.
Джилбертина убегает. С такой дырой в голове очень трудно сосредоточиться. Часы. Что бы он ни задумал, он действует через Часы. Она вцепляется в запястье, чтобы избавиться от них…
…Но на самом деле она не бежит, это только воспоминание о беге. Она так и стоит перед Полем, глаза которого становятся такими же странными, как и у Кота в сапогах…
Он поднимает ларец.
— Смотри. Я узнал об этом из видений одного несчастного парня, пострадавшего от Вспышки. Я взял это у зоку, они ничего не заметят.
— Что это? — шепчет Джилбертина.
— Пойманный бог, — отвечает Поль. — Мне надо его куда-нибудь спрятать. Поэтому ты здесь.
Ларец начинает светиться. Он исчезает из рук Поля. А потом оказывается у Джилбертины в голове.
Она вспоминает абстрактные формы, информационные структуры, похожие на огромные металлические снежинки, и боль от их острых краев, прижатых к мягким тканям ее разума. Ее экзопамять захлестывает поток чужеродных ощущений. На мгновение кажется, что виски пронзил раскаленный металлический прут. Затем боль утихает, но тяжесть остается.
— Что ты со мной сделал?
— То же самое, что сделал с каждым из вас. Положил ценности в такое место, где никто не станет их искать. В вашу экзопамять, защищенную лучшей в Системе криптографией. И если я захочу получить их обратно, мне придется заплатить немалую цену. Это был последний предмет, от которого я хотел избавиться. Приношу извинения за причиненное беспокойство. Я надеюсь, ты сумеешь меня простить. — Не-Поль вздыхает. — Кстати, ваш Поль не имеет к этому никакого отношения.
— Я тебе не верю, — говорит Джилбертина. — Дело не в памяти. Отчасти ты все равно Поль, и не важно, кем ты себя считаешь, неважно, что ты сделал со своими мозгами, не важно, что он мог быть всего лишь твоей маской. Я надеюсь, что он горит в аду.
Ей хочется вцепиться ему в лицо, но ореол фоглетов, окружающий существо, принявшее облик Поля, подсказывает, что все усилия были бы напрасны.
— Мне жаль, что ты так к этому относишься, — произносит он. — Но я, конечно, не могу допустить, чтобы ты что-нибудь запомнила. Я только надеюсь, что ты сумеешь хоть немного утешить Раймонду.
— Можешь делать с моей памятью что угодно, — отвечает Джилбертина, — но я постараюсь, чтобы она возненавидела тебя навеки.
— Возможно, я этого заслуживаю, — соглашается он. — Прощай.
Он прикасается к ее лбу, и в голове поднимается ураган.
Джилбертина щурится на яркий свет Фобоса. Она в одиночестве стоит посреди парка роботов. Мысли разбегаются, и лишь через несколько мгновений она вспоминает, что встречалась с Раймондой. А что она делала после этого? Джилбертина обращается к экзопамяти, чтобы восстановить события последних нескольких минут, но обнаруживает пустоту.
Проклятье. Должно быть, опять последствия Вспышки.
Ей почему-то вспоминается сон, увиденный прошлой ночью: Кот в сапогах, закрытая дверь. Это действительно был сон?
Она решает запросить информацию и о сне, но затем отказывается от этого намерения. У нее слишком много дел в мире бодрствующих.
Глава семнадцатая
Сыщик и гордиев узел
На восстановление у Исидора уходит весь день. Спокойный-медик отпускает его, только до отказа накачав нанолекарями. Мысли путаются, но, когда Исидор возвращается домой, усталость берет свое, и он падает в кровать. На другой день он просыпается поздно после продолжительного сна без сновидений.
К сожалению, отдых не помогает разобраться в происходящем, и Исидор долго сидит на кухне, через окно глядя на мир, и пытается определить, что к чему и как все это связано: наставник, вор, Время, дворцы памяти. Обои снова демонстрируют эшеровские джунгли, слишком яркие при дневном свете. Размышления прерывает жизнерадостный запрос через гевулот.
— Доброе утро, — говорит Лин.
— Хм, — ворчит Исидор.
Его соседка сегодня оделась тщательнее, чем обычно, в ее ушах поблескивают серьги. Она улыбается Исидору и принимается готовить себе завтрак, заказав фабрикатору омлет по-испански.
— Кофе и что-нибудь пожевать? — спрашивает она.
— Да, пожалуйста, — отвечает Исидор, неожиданно осознав, что голоден. Горячий завтрак помогает восстановить силы. — Спасибо.
— Не стоит. Видно, что тебе не мешает подкрепиться.
— Знаешь, я дал твоему созданию имя, — говорит Исидор, не прекращая жевать.
— И как же ты его назвал?
— Шерлок.
Лин смеется.
— Хорошее имя. Могу я спросить, как продвигается твое расследование? О тебе снова писали в «Вестнике». Вечеринки, воры и смерть. У вас насыщенная жизнь, мистер Ботреле.
— Что ж, в ней свои взлеты и падения. — Исидор массирует виски. — Именно сейчас я не представляю, что делаю. Все так запутано. Я не могу выяснить, что задумал этот вор, и вор ли он на самом деле.