Страница 8 из 14
— Пожалуй, я посплю в кресле, — проворчала я.
— Это еще почему?
Я сверкнула на Трэвиса глазами, видя его озадаченное лицо.
— На этом я спать не буду! Один бог знает, что я там подцеплю.
Трэвис поднял с пола мой чемодан.
— Ни на диване, ни в кресле ты спать не будешь. Ты спишь в моей кровати.
— Уверена, там еще большая антисанитария, чем на диване.
— В моей кровати, кроме меня, никого никогда не было.
— Не смеши меня, — закатила я глаза.
— Серьезно. Я трахаю их на диване, а в свою комнату никого не пускаю.
— Так почему же мне позволено спать на твоей кровати?
В уголке его рта заплясала озорная улыбка.
— Ты планируешь ночью заняться со мной сексом?
— Нет!
— Вот поэтому. А теперь поднимай свою ворчливую задницу и иди под горячий душ. Потом мы немного позанимаемся биологией.
Я сердито глянула на Трэвиса, но все-таки сделала так, как он велел. Казалось, я стояла под горячей водой целую вечность, пытаясь смыть раздражение. Намыливая голову шампунем, я думала о том, как здорово снова принять душ в нормальной ванной, а не в общаге — никаких шлепанцев и косметичек, только расслабляющее сочетание воды и пара.
Открылась дверь, я вздрогнула.
— Мерик?
— Нет, это я, — сказал Трэвис.
Я инстинктивно прикрыла руками те участки тела, которые не намеревалась ему показывать.
— Ты что здесь делаешь? Убирайся!
— Ты забыла полотенце, а еще я принес одежду, зубную щетку и какой-то подозрительный крем для лица, который нашел в твоей сумке.
— Ты рылся в моих вещах? — взвизгнула я.
Трэвис не ответил. Вместо этого я услышала, как из крана полилась вода, и парень стал чистить зубы.
Я выглянула из-за шторки, прижимая ее к груди.
— Трэвис, убирайся!
Он поднял голову, на его губах осталась пена от зубной пасты.
— Я не могу лечь спать, не почистив зубы.
— Если подойдешь к этой шторке ближе чем на два фута, то во сне я выколю тебе глаза.
— Гулька, я не стану подглядывать, — усмехнулся он.
Я выжидающе стояла под душем, крепко прижав руки к груди. Трэвис сплюнул, сполоснул рот и снова сплюнул. Дверь закрылась. Я смыла пену, наспех вытерлась, надела футболку и шортики, водрузила очки на нос и расчесала волосы. Мой взгляд зацепился за увлажняющий ночной крем, который принес Трэвис, и я невольно улыбнулась. Когда он хотел, то мог быть заботливым и чуть ли не милым.
Трэвис снова открыл дверь.
— Скорее, Гулька, я уже состарился!
Когда я кинула в него расческу, он пригнулся и закрыл дверь, а потом хихикал весь путь до спальни. Я почистила зубы и поплелась по коридору, проходя мимо комнаты Шепли.
— Спокойной ночи, Эбби, — раздался из темноты голос Америки.
— Спокойной ночи, Мерик.
Я замешкалась, а потом тихонько постучала в дверь Трэвиса.
— Заходи, Гулька. Тебе не обязательно стучаться.
Он распахнул дверь, и я зашла внутрь, глядя на кровать с черными коваными прутьями. Стояла она параллельно окнам в дальней стороне комнаты. Стены пустовали, за исключением одинокого сомбреро, висевшего над изголовьем. Я ожидала увидеть здесь плакаты с полуобнаженными девицами, но не нашла даже рекламы пива. Черное покрывало, серый ковер, все остальное — белое. Трэвис словно переехал сюда совсем недавно.
— Прикольная пижамка, — сказал Трэвис, осматривая желто-синие клетчатые шортики и серую майку «Истерна», потом сел на кровать и похлопал по подушке рядом с собой. — Иди сюда. Я не кусаюсь.
— Я вовсе тебя не боюсь, — сказала я, подходя к кровати и бросая на покрывало учебник по биологии. — У тебя есть ручка?
Трэвис кивнул на тумбочку.
— В верхнем ящике.
Я растянулась на кровати, выдвинула ящик и обнаружила там три ручки, карандаш, тюбик со смазкой «K-Y jelly» и прозрачную стеклянную вазу, наполненную до отвала презервативами разных марок. С отвращением я извлекла оттуда ручку и задвинула ящик.
— Что такое? — спросил Трэвис, переворачивая страницу учебника.
— Ты ограбил медицинский центр?
— Нет. Почему?
Я сняла с ручки колпачок, не в силах скрыть своего отвращения.
— У тебя там пожизненный запас презервативов.
— Береженого бог бережет, так ведь?
Я закатила глаза. Скривившись в ухмылке, Трэвис перевел взгляд на учебник, потом стал зачитывать мне конспект, подчеркивая самые важные моменты, задавая вопросы и терпеливо объясняя то, что мне не давалось.
Через час я сняла очки и потерла глаза.
— Сдаюсь. Я больше не могу запомнить ни одной макромолекулы.
Трэвис улыбнулся и захлопнул учебник.
— Хорошо.
Я замолчала, не совсем понимая, где кто спит. Трэвис вышел из комнаты, что-то пробормотал, проходя мимо спальни Шепли, а потом включил душ. Я натянула одеяло до шеи и стала слушать жалобные стоны воды в трубах.
Через десять минут в душе стихло, заскрипели полы. Трэвис прошагал в комнату с полотенцем вокруг бедер. По обе стороны груди красовались татуировки, картинки в стиле «трайбл» покрывали накаченные предплечья. На правой руке черные линии и символы протянулись от плеча до запястья, на левой рисунок заканчивался у локтя одной-единственной надписью по внутренней стороне. Я намеренно отвернулась, когда Трэвис встал перед комодом, сбросил полотенце и натянул боксерские трусы.
Выключив свет, Трэвис забрался в кровать и лег рядом.
— Ты тоже будешь здесь спать? — спросила я, поворачиваясь к нему.
Полная луна отбрасывала тени на его лицо.
— Ну да. Это же моя кровать.
— Я знаю, но… — Я замолчала.
Выбор у меня оставался небольшой: диван или кресло.
Трэвис заулыбался и тряхнул головой.
— Разве ты не научилась доверять мне? Клянусь, я буду вести себя самым лучшим образом, — сказал он, поднимая ладонь, чего, уверена, бойскауты никогда не делали.
Я не стала спорить, отвернулась, положила голову на подушку и подобрала под себя одеяло, чтобы создать барьер между нашими телами.
— Спокойной ночи, Голубка, — прошептал мне Трэвис на ухо.
Я ощутила на щеке его мятное дыхание, и по коже побежали мурашки.
Спасибо еще, что в темноте он не видел румянца на моем лице.
Казалось, я только прикрыла глаза, как вдруг услышала звон будильника. Я перевернулась, чтобы выключить его, но в ужасе отпрянула, коснувшись теплой кожи. Я попыталась вспомнить, где нахожусь, и наконец до меня все дошло. Сама мысль о том, что Трэвис подумает, будто я это нарочно, показалась мне унизительной.
— Будильник, Трэвис, — прошептала я, но он не двигался. — Трэвис!
Я толкнула его, но парень не пошевелился. Тогда я перегнулась через Трэвиса и нащупала в тусклом свете будильник. Не зная, как его выключить, я несколько раз стукнула сверху, попала по кнопке и со вздохом облегчения рухнула на подушку.
Трэвис ухмыльнулся.
— Значит, ты не спишь?
— Я обещал вести себя смирно и даже не возражал, когда ты легла на меня.
— Не ложилась я на тебя! — запротестовала я. — Я просто не могла дотянуться до часов. У тебя самый противный будильник, какой я только слышала. Как будто стонет раненое животное.
Трэвис дотянулся до будильника и нажал на кнопку.
— Хочешь позавтракать?
Я сердито посмотрела на Трэвиса и покачала головой.
— Нет, я не голодна.
— А вот я напротив. Почему бы нам не доехать до какого-нибудь кафе?
— Вряд ли мне с самого утра захочется терпеть твои водительские навыки, точнее, их отсутствие.
Я свесила ноги с кровати, сунула их в тапочки и шаркающей походкой направилась к двери.
— Ты куда? — спросил Трэвис.
— Одеваться и ехать на учебу. Тебе что, маршрутный лист сделать, пока я здесь?
Трэвис потянулся и подошел ко мне в одних боксерских трусах.
— Ты всегда такая ворчливая? Или это пройдет, когда ты поймешь, что я не строю изощренных планов залезть к тебе в трусы? — Он положил ладони на мои плечи и нежно повел большими пальцами по коже.
— Я не ворчунья!
Трэвис прислонился ко мне и прошептал на ухо: