Звездная ведьма [ЛП]

Начать симпатизировать. Не влюбиться. Она едва успела остановиться и не произнести это слово. Только совсем несмышлёная женщина путает нужды тела с сердечными порывами. Айседора же достаточно взрослая и мудрая, чтобы не допускать подобных ошибок.

— Скажи, ты действительно собираешься вступить в войну на стороне императора? — спросила она, лёжа в объятия Лукана после любовных ласк. В комнате горели две свечи и одна масляная лампа, освещая помещение слабым, мерцающим огнём, из-за которого всё вокруг выглядело нереальным.

— Так я ему сказал.

Её сердце сжалось. Если мятежники ворвутся во дворец, Лиане, Мари и многим другим невинным людям причинят боль, возможно даже убьют. И всё же одним из тех мятежников был Кейн, а Айседора знала, что он руководствовался благородными мотивами. И ещё знала, что ни у него, ни у остальных повстанцев нет шанса выстоять против воинов Круга — мужчин, которые обучались сражаться с раннего детства.

— В обмен на меня, — прошептала она. — Ты пообещал Себастьену себя и своих людей из-за меня.

Лукан принялся утешительно поглаживать её по спине.

— Причина также в Себастьене, — задумчиво пояснил он. — Он единственный законный сын покойного императора Нечтина, а значит, вот уже примерно двадцать лет по праву занимает трон.

— Значит, ты в любом случае согласился бы встать на его сторону?

— Нет. Я мог уехать, не примкнув ни к одному из враждующих лагерей.

Она приподнялась и посмотрела на Лукана сверху вниз. В свете свечей он выглядел моложе своих тридцати шести, уязвимее, чем она привыкла его видеть. Всему виной курчавый завиток волос и ямочка на щеке, предположила Айседора, они придавали ему беззащитный вид. Но это лишь иллюзия. Лукан никогда не был беззащитным.

— Ты ещё не подписал соглашение, — тихо сказала она.

Айседора не раз слышала жалобы императора по данному поводу.

— Пока нет.

Айседора облизнула губы и склонилась к Лукану нос к носу. Насколько она знала, их никто не подслушивал, и всё же чувствовала необходимость говорить как можно тише.

— Не надо, — шепнула она. — Не сражайся за него. Уйди, пока ещё можешь. Поскорее убегай из этого ужасного места. Возвращайся в Трайфин и не впутывай своих воинов в каламбьянский конфликт.

— Ты одна из мятежников, выступающих за свержение Себастьена? — Лукан выглядел удивлённым и в то же время заинтригованным.

— Нет, — тихо ответила она. — Я просто хочу, чтобы война закончилась. Кровопролития, ожидание, интриги. Пусть всё это прекратится. — Айседора хотела, чтобы её жизнь снова стала простой.

— Война не закончится, пока кто-то не победит.

— Это… глупо.

— Глупо?

Айседора буркнула:

— Да, глупо.

К счастью, Лукан не выглядел оскорблённым. Всё-таки война была источником существования капитана Круга, и его дар заключался в умении убивать.

— Я дал слово, — повторил он. — Себастьен выполнил свою часть сделки и прислал тебя ко мне, значит, я должен выполнить свою.

Она прижала его руки к матрацу, хотя Лукану при желании, конечно, не составило бы никакого труда освободиться.

— Неужели ты, правда, думаешь, что я пришла бы сюда, если бы сама не решила стать твоей любовницей?

Он вздохнул.

— Нет.

— Выходит, Себастьен ничего тебе не давал. Если и существует какая-то сделка, то лишь между мной и тобой.

Лёгким, молниеносным движением, от которого у неё перехватило дыхание, Лукан освободился от непрочного захвата и кардинально изменил позицию, на сей раз сам нависнув над Айседорой, согревая жаром своего тела и вжимая весом в матрац. В таком положении она оказалась беспомощной, почти неспособной шевелиться.

И всё же Айседоре нравилось лежать здесь. Близость Лукана всегда придавала ей сил. И он никогда не применял свои мускулы против неё.

Она же никогда не использовала против него свою магию, хотя теперь благодаря вернувшимся способностям имела возможность тихо произнести заклинание, воздействию которого он не смог бы противостоять и приказать выполнить любую её просьбу. Но Лукан не знал, что его любовница ведьма, и если обстоятельства сложатся в пользу Айседоры, никогда не узнает. Она не рискнула бы раскрыть свою магию ни таким, ни каким-либо другим способом и сейчас хотела быть не ведьмой, а просто женщиной Лукана Хена. И иметь на него настоящее влияние. Подлинное, без примеси волшебства.

— Император Себастьен — плохой человек, — прошептала она. — Тебе не понравится быть его союзником.

— Значит, по-твоему, сделка должна заключаться только между нами?

— А что, в этой кровати лежит кто-то ещё? — выпалила она.

Лукан улыбнулся.

— Нет, — он поцеловал её горло, потом ложбинку между грудями и мягкий холмик с одной стороны. — Отлично. Я принимаю твои аргументы и заключу сделку только с тобой. Что ты просишь в обмен на согласие уехать со мной в Трайфин?

— Что? — она попыталась сесть, но тиски Лукана были куда крепче её собственных, и Айседора не смогла сдвинуться с места. Он невозмутимо продолжил её целовать.

— Ты слышала. Поехали со мной домой. А взамен… — Лукан целовал и ласкал её тело, пока она не закрыла глаза и не утонула в чувствах, пробуждаемых его ртом.

Несмотря на нелепость идеи, Айседоре невольно захотелось ответить согласием. Но ведь она почти не сомневалась, что Жульетт с Софи всё ещё нуждаются в ней. Когда проклятие заберёт жизнь Кейна, Софи понадобится любовь и поддержка сестёр, и один только Бог ведает, где сейчас Жульетт.

И потом не стоило забывать об отвращении Лукана к ведьмам. Если он узнает, кто она, то никогда больше к ней не прикоснётся. Не попросит поехать с ним в Трайфин, не назовёт красивой, не станет учить сражаться, не будет смеяться с нею, слушать её… всё это исчезнет. Сейчас она могла скрывать правду о себе, но если они останутся вместе, он, в конечном счёте, всё выяснит.

— Я не могу стать соучастницей убийств, — сказала она. — Это необъяснимым образом истощает меня.

Лукан поцеловал её плоский живот.

— Поэтому ты просила показать, как остановить человека мечом, не убивая?

— Да.

Он неумолимо продолжал ласкать и целовать её.

— Смерть, которая так сильно тебя отталкивает, неотделима от меня, но ты всё же подумаешь над предложением уехать со мной? Тебе никогда не придётся видеть сражения. Я защищу тебя от них. Ты станешь частью моего мира, а не воином.

Да, да, да…

— Возможно. После того, как императрица родит… ребёнка. — В момент безумия она едва не сказала «детей», хотя не имела права делиться тайной даже с Луканом.

— И что ты хочешь получить в нашем союзе от меня?

Айседоре казалось, что она воспарила над собственным телом, и то перестало ей принадлежать. Ещё один миг, один умелый поцелуй, и она согласилась бы на что угодно.

— Уезжай из дворца, — ответила Айседора, пока ещё не потеряла способность думать. — Не впутывай своих воинов в распри императора.

— И если я выполню твою просьбу, ты уедешь со мной?

— Да, — быстро подтвердила она. — Да.

И тут все мысли её покинули.

В просачивавшемся сквозь окно утреннем свете Лукан наблюдал за одевавшейся Айседорой.

Он собирался рискнуть всем ради женщины, делившей с ним кровать, и не собирался менять своё решение. В мире было много других женщин, но такая только одна. И он хотел её.

Чутьё подсказывало, что Айседора права в своей оценке императора Себастьена. Тот был плохим человеком. Настороженные взгляды стражей, когда она спускалась с Луканом во внутренний двор для тренировок, подтверждали её положение заключённой, а не гостьи.

Он никому не позволит держать свою женщину в плену.

На её пальце блеснула звезда Бэквие.

— В дорогу надень более подходящий наряд, — Лукан не сомневался, что время уезжать настанет скоро. — Что-нибудь прочное и тёплое, противоположное этому прекрасному платью. — Айседора пыталась одеться, но он остановил её, и она, казалось, не возражала.