Страница 37 из 73
Елизавета опомнилась только в машине.
- Постой, Эдик! Нет смысла убегать! Убийце незачем караулить нас у дома. Он без труда найдет нас завтра на кладбище. Мы же не можем не пойти на Тасины похороны!
Эдик с проклятием ударил по тормозам и обернулся.
- Завтра похороны? Черт, я не знал!.. Ладно, что-нибудь придумаем.
- И вообще, мне кажется, вы неправы. В смысле, это безумие какое-то - убивать людей просто потому, что они что-то могут знать. Петя точно ничего не знал, в четверг Ирен с ним почти не разговаривала, только просила уехать, чтобы Мишутка не заразился - он у них недавно ветрянкой переболел. Я это знаю, потому что она меня на помощь позвала - уговаривать. Ирен совсем больная пришла, едва на ногах держалась, и легла сразу. Я Петю с Мишуткой сама собирала и провожала... Она даже подойти им к себе не разрешила, боялась заразить. Да, к чему это я? О чем я говорила?
- О том, что это безумие - убивать, не зная толком, известно что-нибудь жертве или нет, - напомнила Надежда. - Я согласна. Но кто поручится, что убийца не спятил. Например, на почве страха перед наказанием.
- Но тогда получается, что прятаться нужно абсолютно всем! Если бы Та... Ирен мне что-нибудь рассказала, я могла поделиться со своим мужем, с коллегами по работе, с милиционером, который к нам приходил. Ирен и сама могла кому-нибудь позвонить...
- А она тебе точно ничего не рассказывала? - спросил Эдик.
- Нет. Говорю же, пришла совсем больная. Полночи бредила, потом температура немного спала, и она уснула, а проснулась совсем слабенькая, как новорожденный котенок, только пищать и могла.
- А в бреду?
- В бреду Таська что-то непонятное говорила. Мне показалась, она какую-то детскую страшилку вспоминает. Помните - "Черная перчатка", "Желтое пятно"?
- Почему тебе так показалось? Ты помнишь какие-нибудь ее слова?
Лиска покачала головой.
- Нет, она совсем бессвязно говорила. Один раз только села вдруг на кровати, произнесла целую фразу, совершенно бессмысленную, на мой взгляд, потом посмотрела на меня и жалобно так спросила: "Но этого же не может быть, правда?" Я уложила ее обратно и заверила, что, конечно же, не может.
- Лизанька, умница, пожалуйста, постарайся вспомнить эту фразу. Хоть что-нибудь! - взмолился Эдик.
Лиза с сомнением посмотрела на него в зеркало.
- Попробую. Но ничего не обещаю. В голове осталась полная ахинея, типа: "Все там, но никого нет". Только фраза длиннее была, а по смыслу примерно так.
Они добрались до Надиного дома, Эдик помог им отнести Мишутку, убедился, что в квартире нет следов постороннего пребывания, а на лестнице никто не крутится, и поехал возвращать машину Славику. Надя с Лизой устроили малышу безопасное лежбище и пошли на кухню пить чай. После чаепития, в процессе которого дамы перешли на "ты", Лиза попросила разрешения прочесть злополучную тетрадку. Надежда, естественно, разрешила, а когда с чтением было покончено, пересказала версии, которые они с Эдиком выдвинули, опираясь на рассказ и туманный намек Ирен, и даже показала план холла, где происходило действие. Елизавета взяла бумажку с чертежом, долго его разглядывала, а потом спросила:
- Тут масштаб выдержан? Сколько примерно метров от лавки курильщиков до стенда и от стенда до двери в конференц-зал?
- От лавки до стенда метров шесть, холл у них здоровый. А от стенда до зала метра три, наверное, - сказала Надежда.
- Тогда он бы не успел. Смотри: Ирен услышала звук падения, когда копировала отчет. Сколько там было страниц? Две-три? Скопировать их - минута, не больше. После этого она сразу вышла из-за лестницы и оказалась в точке, откуда просматривается весь холл, правильно? За эту минуту убийца должен был склониться к жертве, убедиться, что она мертва, дотащить до стенда, нырнуть под щит, потом добраться с грузом до дальнего угла под лестницей, выбраться из закутка, добежать до конференц-зала, вставить ключ, открыть замок, вынуть ключ, юркнуть за дверь и закрыть ее за собой. А груз у него, между прочим, был тяжелый. Не верится мне, что он так быстро управился. Скорее всего, он остался стоять за стендом. И скрип, который Ирен слышала, тому подтверждение. Он хотел посмотреть, кто сидит в курилке и неосторожно прислонился к щиту.
- Но тогда бы Ирен его увидела! Она же смотрела в сторону стенда.
- Ты сама говоришь, что при электрическом освещении стенд - в глубокой тени.
- Да, но в половине пятого на улице еще достаточно светло.
- В половине пятого на улице сумерки. А Ирен наверняка вышла в холл позже. Ты говорила, что примерно в половине пятого ей дали отчет и она отредактировала его в комнате, а потом еще думала над вставкой. Минут пятнадцать все это, наверное, заняло. Если бы в холле к тому времени не горел свет, она не смогла бы читать.
Раздался кодовый звонок, Надежда пошла открывать. Она как раз приводила Эдику Лискины аргументы, когда они вошли в кухню и увидели застывшую Лиску, которая смотрела перед собой страшным взглядом.
- Что?.. Что случилось? - перепугалась Надежда.
Елизавета пошевелилась.
- Я вспомнила. Вспомнила, почему мне пришла на ум детская страшилка. Черные ноги! Таська в бреду два или три раза упомянула черные ноги.
Эдик плюхнулся на табуретку и схватился за голову. Надежде не было нужды спрашивать, что с ним. Эдик всегда, сколько она его помнила, носил черные вельветовые джинсы. Разных моделей, разных фирм, но непременно черные и вельветовые. Даже на свадьбу их надевал.
- Ты помнишь, кто еще в тот вечер был в черных штанах? И в черных ботинках? спросила она быстро.
- Да, - простонал он. - Базиль был в черном костюме и белой рубашке, мы еще шутили насчет смокингов. Дескать, не рассылал ли Джованни приглашения с припиской: "форма одежды - вечерняя"? Джованни был в черных джинсах. Эжен всегда одевается одинаково - в черную кожу. И обувь у всех нас была черная.
- Так, все сходится. Ты, Базиль, Джованни, Эжен - четыре человека. Мужчины. Базиля и Джованни мы уже отбросили в прошлый раз. Значит, остается Эжен. Тем более что и тот, с пистолетом, кажется, был в черной коже. Я не уверена, но похоже на то.
- Боже, но почему?! У Эжена, конечно, вид немного инфернальный, но он вполне приятный парень. Несчастный только. Его жена бросила, а он - однолюб. Третий год в депрессии. Зачем ему понадобилось убивать этого качка? А Ирен? Он к ней всегда хорошо относился... И она к нему. Рассудком он, что ли, повредился?
Зазвонил телефон. Надежда сняла трубку.
- Да?
- Простите, можно Эдуарда к телефону? - спросил женский голос.
Надежда часто шутила, что могла бы выжить и без разума, за счет одних инстинктов. Они срабатывали у нее молниеносно, гораздо быстрее, чем включалась мысль. Вот и сейчас, она еще не успела осознать, что означает этот звонок, когда услышала собственный равнодушный голос:
- Вы ошиблись номером.
И только потом, уже нажав на рычаг, почувствовала, как кровь отливает от лица.
- Эдик, ты говорил кому-нибудь, где тебя искать?
- Нет. Я вообще никому не сказал, что собираюсь скрываться. Жена в отъезде, родители тоже. Думал позвонить своим девочкам на работу, но так и не позвонил. Что бы я им сказал? А что, это меня спрашивали? Не может быть. Наверное, действительно ошиблись номером.
- Думаешь? - спросила Надежда с сомнением. - Вот что. Позвони-ка сейчас кому-нибудь из своих хороших знакомых, лучше - не связанных с работой, и спроси, не интересовался ли тобой кто-нибудь.
Эдик хмыкнул, но достал из кармана записную книжку и придвинул к себе аппарат.
- Алло, Женька? Привет, это Эдик... Что?.. Дама, говоришь? Нет, понятия не имею... Да, странно... Извини, я тебе попозже перезвоню. - Он положил трубку и затравленно посмотрел на Надежду. - Чертовщина какая-то! Откуда убийца - Эжен или кто угодно другой - может знать телефонные номера моих друзей? Твой, Женькин? С тобой мы целую вечность не виделись и не разговаривали, с Женькой я два раза в год езжу на рыбалку...