Страница 36 из 73
- А кто такой Славик? Врач?
- Военный хирург, замначальника отделения в госпитале Бурденко. Мой давний поклонник. Я звонила ему почти невменяемая, он решил, что ранили меня и примчался сюда за тридцать пять минут. Наверное, рекорд установил. У меня есть еще один знакомый хирург, но не военный, к тому же он не позволяет мне вертеть собой так, как Славик... Да и Славу пришлось едва не на коленях умолять, чтобы он спрятал раненого у себя в госпитале и ничего не сообщал милиции. Он сказал, что из-за меня вся его карьера может полететь к чертовой матери. Наверное, придется теперь выходить за него замуж...
- Почему?
- Почему придется выходить замуж?
- Нет, почему вы попросили его ничего не сообщать милиции?
- По многим причинам. Главным образом, для того чтобы до Пети не добрался убийца. Милиция вряд ли поставит около него круглосуточный пост, поэтому чем меньше людей знает о его местопребывании, тем в большей он безопасности. Ну, и еще из-за Эдика. Его и так можно считать лучшим подозреваемым года. В первом убийстве его даже Ирен подозревала... то есть не подозревала, но не исключала его причастности. Потому и приехала на следующий день предупредить, что ничего предпринимать не собирается. И тем самым снабдила Эдика отличным мотивом для ее убийства - так наверняка решит следствие. Когда Ирен сбили, Эдик бродил где-то по городу, размышлял над ее рассказом, алиби у него нет. В тетрадке Мыколы явная на него наводка. А когда Мыкола исчез, у Эдика было похмелье, он сидел дома. Опять без алиби. Если бы мы вызвали милицию и сообщили, что в мужа Ирен практически на наших глазах стрелял некто в черном и больше мы о нем ничего сообщить не можем, они без особого напряжения навесят на Эдика все. Я-то знаю, что он не мог стрелять, потому что бежал за мной, отставая на пролет или два, но мне, скорее всего, не поверят. "Вы кто? Подруга? А сюда зачем явились? Помогали подозреваемому? Ну-ну!"
- Но Петенька придет в себя и скажет им, что это был не Эдик.
- Во-первых, не обязательно. Стрелок был в какой-то темной штуковине вроде вязаной шапочки, натянутой на лицо. Во-вторых... - Надежда замялась, но все же закончила с мрачной решимостью: - неизвестно, придет ли он в себя.
- Как?! - Елизавета вскочила. - Вы же говорили, что ранение не тяжелое...
- Да, но Славику очень не понравилось его сердце. Петенька был сердечником?
Лиза тяжело опустилась в кресло.
- У него был микроинфаркт, когда Тася... Ирен умерла. Его не хотели отпускать из больницы, а он все равно ушел. Из-за Мишутки.
Надежда вздрогнула и посмотрела в сторону малыша. Тот крепко спал прямо на ковре, прижимая к себе яркий пластмассовый паровоз.
- Как вы его назвали?
- Мишутка. Это Ирен его так звала. А Петенька - Микки. Бедный мальчик! В полтора года потерять мать и чуть не потерять отца... Все же я надеюсь, что Петя справится. Должен справится ради Мишутки.
Они помолчали. Елизавета встала с кресла, взяла малыша на руки и положила его в кроватку.
- Так вот, значит, куда она ездила, - пробормотала она как бы про себя, вернувшись в кресло. - К Эдику... А я понять не могла, как она на улице очутилась. Больная совершенно. Ночью у нее градусник зашкаливало. Господи, почему я домой пошла, почему не осталась ее сторожить? Эх, Таська, Таська, что же ты натворила!..
- А почему - Таська? - осторожно спросила Надежда.
- Так ее звали... раньше. Она не любила свое имя. Таисья значит счастливая, а у Таськи жизнь была... не дай бог никому. После того как ее мама умерла, она поменяла имя на Ирину. Хватит, сказала, мне счастья, теперь хочу покоя. Вот и успокоилась... - Лиза заплакала.
Надежда неловко заерзала в кресле. Она не умела утешать, если горе было настоящим, непоправимым. Слова сразу становились бессмысленными и фальшивыми, жесты, вроде пожатия руки, - нарочитыми и неуклюжими. Единственный прием, который иногда срабатывает, - попытка отвлечь внимание.
- Скажите, Петя - священник? - спросила она, словно не замечая Лизиных слез.
Сработало!
- Нет. А почему вы так решили? - удивилась Лиза.
- Понимаете, когда я добежала до него, он еще был в сознании. И даже пытался что-то сказать. Мне послышалось: "мой сан!" Показалось, наверное.
По шишковатому лбу пробежала волна - Елизавета сосредоточенно нахмурилась, потом лоб разгладился.
- А! Это он, наверное, про Мишутку. Son - сын. Таська разговаривала с малышом по-русски, а Петя только по-английски, чтобы мальчик с детства знал второй язык. Петенька по-английски говорит совершенно свободно и почти без акцента, только употребляет много американизмов. Конечно, произношение не оксфордское... - Лиза осеклась и недоуменно воззрилась на визави, которая вдруг расплылась в улыбке.
- Так значит, он меня не собачкой обозвал! - туманно объяснила Надежда. - Не собючи, а so beauty - такая красавица.
- Кто обозвал? Петенька? - не поняла Елизавета.
Серия звонков - три коротких, два длинных, три коротких - перебила Надин ответ.
- Это Эдик! - Она вскочила и побежала открывать дверь.
Вот у Эдика, похоже, никаких проблем с проявлением сочувствия не было. Увидев заплаканную Елизавету, он широко шагнул к ней, сгреб в охапку, притянул ее голову к своему плечу, поцеловал в макушку и забормотал:
- Лиска, Лиска, ты - сильная девочка. Ирен всегда говорила, что лично ее мир держится только на тебе. А теперь - тем более. Кто, кроме тебя, расскажет Мишутке, какой была его мама? Держись, родная!
И все это - без единой фальшивой ноты. Может быть, потому что их горе было общим. Надежда вспомнила, как рыдал Эдик у нее на кухне, и опять ощутила что-то похожее на неприязнь к Ирен, но тут же устыдилась. "Ирен не виновата, что Эдик считал ее интереснее тебя, курица завистливая!" - мысленно осадила она себя.
Елизавета пару раз всхлипнула и отняла голову от его груди.
- Как там Петенька? Ты ведь отвозил его в госпиталь, да?
- Да, Славик попросил сесть за руль. Сам не мог - возился с пациентом. Два раза колоть пришлось по дороге. Славик все говорил: "главное - довезти живым, а там подключим к аппарату и вытащим". Довезли, слава богу. Живой. Теперь все будет хорошо. Как здорово, что ты здесь оказалась, Лиска! Я не знал, застанем ли мы тебя дома. Тебе Надежда уже все рассказала? Собирайся скорее, поедешь с нами.
- Куда? Зачем? - опешила Лиска.
Эдик укоризненно посмотрел на Надю.
- Ты ничего не объяснила? Лизок, ты только не волнуйся, но тебе угрожает опасность. Похоже, этот маньяк устраняет всех, кто мог получить от Ирен какую-либо информацию об убийстве у нас на работе. Видишь ли, у нас там порешили какого-то братка, а Ирен чуть не застукала злодея на месте преступления.
- Я знаю, Надежда сказала...
- Стало быть, ты должна понимать, что тебе необходимо скрыться. Этот нелюдь уже добрался до Ирен, кажется, и до парня, который подслушал наш с Ирен разговор, до Иркиного мужа. И до меня бы добрался, если бы я не спрятался у Надежды. Нам нужно немедленно смываться - вдруг он еще крутится у дома?
- Но я не могу! У меня семья, и Мишутка вот...
- Мишутку заберем с собой. Мужу оставь записку вроде: "Вынуждена срочно уехать, потом все объясню". Куда и почему уезжаешь не пиши. Мало ли, к кому попадет записка. Опять же мужу спокойнее: меньше знаешь - крепче спишь...
- Погоди, Эдик, - встряла Надежда. - Как же мы поедем, да еще с ребенком, если убийца кружит у дома? Он же всех нас перестреляет из кустов!
- Спокойно, я все продумал. Внизу, в подъезде - служебный вход в магазинчик, через который можно выйти на улицу, перед выходом машина - я у Славика одолжил. С парнем из магазина я договорился, он нас впустит. Войдем через служебный вход, выйдем через парадный, нырнем в машину, и привет. Если убийца нас караулит, то, скорее всего, тайком следит за подъездом со двора. Вряд ли он после своей пальбы рискнет внутри дежурить, мозолить глаза соседям. Давайте, девочки, собирайтесь живее, я обещал Славику подогнать машину через два часа.