Страница 85 из 113
Вот. Какова сила доброго слова. Если еще матом рявкнуть после доброго слова, так в три раза сильней силушка становиться. А уж в репу если прописать…
Опять оббежал буханку, подгоняемый страхом – на улице уже оставался я один, и темнота враждебно смотрела только на меня. С силой рванул ручку, и чуть не улетел вслед за распахнувшейся дверью. Когда запрыгнул на водительское место, справа темной тушей пролез по дороге паркетник, и я тронулся следом. Скорость Геша держал сорок километров, но по такой дороге больше и не поедешь. Еще раз порадовался, что они едут первыми – яркий пучок света от фар внедорожника просто рассеивал тьму перед собой, даже мне было дорогу прекрасно видно. Это хорошо – и так уже у меня тупая боль появилась под бровями. Устали глаза, с напряжением в темноту всматриваться вот уже сколько времени.
Сзади, там, где девушки сидели, послышались сдержанные ругательства. Напрямую ко мне не обращались, но я понял, что из–за некого урода ее величество едет в какой–то помойке, в то время как карета катит рядом. Не скажу, что меня не тронуло – неприятно конечно, но виду я не показал.
Пока ехали, разговорился с Жекой. Обычно молчаливый, он сейчас нормально поддерживал разговор. Оказалось, Джексон из тверской, ехал в Екатеринбург, к другу. Тот работу хорошую обещал, вот Жека и решил скататься посмотреть, как оно. На резонный вопрос, про то, зачем искать золотые горы за Уралом, если Москва под боком, Жека ответил, что суету не любит. Меньше народа, больше кислорода, а друг его звал где–то на трубе работать. Неделя через неделю, не график, а мечта. Для тех, кто любит свою работу, и свободу. Я очень удивился, когда узнал, что у Жеки уже жена, и две дочки – с виду по нему не скажешь. Жена переезжать в Ебург была не против, если там доход нормальный мужу светит. Он говорил о ней, часто губы кусая. Да, тяжело парню сейчас. Я рассказал ему о своей работе в офисе, где уже давно себя неуютно чувствую, тоже ведь в тайгу сорвался, далеко идущие планы имея.
– Алекс, фары гаси! – прервал Джексон меня. Смотри, навстречу кто–то мчит.
Паркетник между тем часто–часто замигал тормозами, обращая внимание. Я тут же свет вырубил.
– К кустам прижимайся, – напряженным голосом начал инструктировать меня Жека, – подождем, пока проедут. Если останавливаются, сразу же, из машины выпрыгивай, и в лес двигай, налево. Я справа пойду. Мало ли что, если начну стрелять, жди минимум пять секунд. Все как раз перебегут за машины с твоей стороны, будут как на ладони. Под прямым углом не выходи, градусов тридцать к машинам, чтобы нам друг в друга не палить. Понял?
– В смысле, не доходить до машин, да? Наискось залечь? – я показал на руках примерную диагональ.
– Угу. Вон, смотри, смотри! Уже почти встретились, давай прижимайся. Епть, тот тоже тормозит, Алекс, жопой чую, сейчас будет что–то… девушки, вы бы на пол легли, – обернулся он назад, – целее будете. Алекс, давай в темпе, – Жека быстро выпрыгнул из машины.
Выпрыгнув, я на полусогнутых быстро перебежал через дорогу, надеясь, что меня не заметят. Зажмурив глаза, вломился в густые кусты. Раздвигая руками ветки, перебрался через глубокую канаву, и осторожно, шаря впереди себя руками, двинулся вдоль дороги. Через пару секунд зрение немного адаптировалось к темноте, и пошел уже быстрее, шагов через десять почти побежал. Рядом уже –я свернул в сторону канавы, опять продираясь через кусты, но глаза уже не зажмуривал, просто голову отвернул. Старался не шуметь – от машин донеслись голоса. Пока подбирался, достал пистолет из–за пояса. Черт, даже не посмотрел сколько патронов там осталось? Вдруг ни одного? – похолодело у меня все внутри. Тут с дороги раздались несколько длинных очередей, и я от неожиданности и испуга плюхнулся на живот. Свистнули пули, надо мной срезало несколько веток.
Я тут же буквально просто мордой в сугроб зарылся от страха. И застыл, скованный страхом – руки и ноги как свинцом налились. Отказываясь повиноваться. Захотелось зажмуриться, и оказаться далеко–далеко от выстрелов этих, спокойный и насмешливых голосов, обсуждающих мента дурного. Я поднял глаза, не способный поверить в то, что только что услышал. Извернулся, смахнул снег с пистолета и пополз, глядя впереди себя невидящими глазами. Когда выбрался, наконец, из переплетения кустов, пришлось ползти практически на обочину – иначе ничего не видно, слишком крутой скат от дороги. Так, водительская дверь паркетника закрыта, что с другой стороны, не видно. Яркий свет фар стоящей напротив машины слепит, у ситроена фары не горят. Или выключены, или разбиты пулями. Тут как вата из ушей исчезла, и навалилась какофония звуков – скрип металла, стоны из машины, голоса, слышу даже, как вытекает жидкость из радиатора. Несколько человек стоят у машины, их почти не видно, фары слепят. Вот один из них в ореоле света идет в мою сторону. Дыхание просто перехватывает от страха, сердце сейчас через спину выпрыгнет. Идущему что–то кричат, он так же насмешливо отвечает. Посоветовали ему быть осторожным, а он в ответ советует себя беречь, с подколкой. Пистолет я до этого держал боком, параллельно земле, а сейчас изготовил к стрельбе, упираясь рукоятью в землю. Только бы не увидели, ведь Жека сказал после него стрелять. Страшно, очень страшно. Ведь могут заметить, и тогда…
Слышен грохот выстрелов из дробовика, и стоящие у машины кулем валятся на землю. Одного даже отбрасывает на пару метров Слышны крики боли, а идущий ко мне рыбкой прыгает вперед, скрываясь за колесом. Я так же недавно сидел за колесом ЗИЛа, когда по мне зек палил. Хотя нет, не так. Я сидел деревянный от страха, а этот лег, уже к прицелу автомата приник. Сейчас до него метров пять, как на ладони. Еще один за второй машиной – теперь я лучше вижу, одна фара больше не светит. Тут же я успокоился, и щекой с силой прислонившись к плечу, выцеливаю ближайшего ко мне. Он рядом, промахнуться будет сложно. Легкое нажатие на спуск, и хоть человек и лежит, но его от попадания ломает, он утыкается лицом в снег. Моментально переношу прицел на второго, еще несколько выстрелов. Все, затихло. Остаюсь лежать на месте, всматриваясь в темноту у второй машины. Вспомнил, что надо вздохнуть, перевожу дыхание. Через несколько мгновений понимаю, что вместо того, чтобы валяться на пузе и смотреть, надо бы мухой скатиться в канаву, сменить позицию. И лишь после этого интересоваться, попал или нет. Отползаю задом вниз, после скатываюсь, и сидя на снегу задницей, выщелкиваю обойму суетливо. Смотрю, поднеся ее так, что почти носа касается – ффух, еще патрона три осталось. Чуть ободренный, выползаю из канавы, и, поражаясь себе, встаю на полусогнутые, перебегаю к ситроену. Вроде был страхом опутан, как паутиной липкой, а тут даже бегаю. Присев у крыла, пинаю ногой тело – никакой реакции. Присаживаюсь на колено, навожу пистолет в сторону другой машины. Только хочу сорваться с места, мелькает мысль – а если Жека меня примет за этих?
– Алекс, чисто? – с облегчением слышу с той стороны дороги.
– Вроде чисто, – говорю я, голос как не мой.
Перебегаю ко второй машине, держа ПМ наизготовку. Так же на полусогнутых, готовый стрелять на любой шорох или шевеление. Ни шорохов, ни шевеления. Подбегаю к еще одному крестнику. Упираюсь ногой в бок лежащему, и переворачиваю. Перекошенный белый овал лица смотрит на меня, обе руки к боку прижаты, будто обнимая. Вся тыльная сторона ладоней в крови, хоть и темно вокруг, но струйки крови на белой коже видны. Перевожу взгляд на выбеленное лицо, и тут лежащий моргает.
– А! – я с испуга надавил на спуск. Так, больше не моргает. Фу, нельзя же так! Меня заколотило крупной дрожью.
– Алекс, я тут, – услышал я рядом голос Джексона, с той стороны машины.
– Чисто, всех положили, – опять Жека, заглядывая в салон.
Выпрямляюсь, встречаюсь с ним взглядом. Слышится щелчок открываемой двери, и мы моментально вскидываем оружие, направляя в сторону ситроена.
– Парни, это я!!! – орет тень. Вывалившийся из водительской двери Геша встает с земли.