Страница 79 из 113
– Я сейчас в администрацию, после за тобой приеду. Давай, разведка, не ссы, девчонка хорошая, все сделает как надо, – гыгыкнул Зорин, и, похлопав меня по плечу, полез за руль.
Подождав, пока уазик проедет мимо меня, я пошагал к крыльцу, где девушка уже открыла дверь и скрылась внутри. Зашел, и потерялся. Темнота, как у негра… как в шахте, в общем. Постоял несколько секунд, хотел уже мобильный достать, но тут справа из приоткрытой двери полоска света яркого появилась. Я сразу увидел, что стою в маленьком предбаннике. Слева от меня небольшой диванчик и столик с потрепанными журналами, справа дверь, на двери табличка. Темно, не прочитать. Трубку из кармана все–таки достал, подсветил – «Лисицина Юлия Сергеевна, врач–стоматолог». Прекрасно, Лисичка значит.
– Молодой человек, вы там не потерялись? – раздалось из–за двери с табличкой. Лисичка то лисичка, а голос строгий, со стальными нотками.
Я, не торопясь, осмотрелся, прикрыл за собой дверь, щелкнув очень кстати имевшейся задвижкой, и только после этого прошел в кабинет. А вполне даже себе, врач–стоматолог. Среднего роста, худенькая, длинные темные волосы собраны в хвост. Девушка уже в голубом халате, который подчеркивает тонкую талию.
– Здравствуйте, Юлия Сергеевна. Меня Стас зовут, – представился я, осматриваясь.
Небольшой кабинет, шкаф с открытыми полками, письменный стол, посередине стоматологическое кресло. В углу стоит фонарь яркий фонарь типа летучая мышь.
– Очень приятно. Присаживайтесь, – кивнула она на кресло, надевая резиновые перчатки.
Устроился в кресле, примостив автомат сбоку. Отпустил ремень, и металлический карабин лязгнул о ствольную коробку. Доктор Юля покосилась на это действо, но ничего не сказала. Я посидел, поерзал немного. Да вроде и ничего так, даже руки не дрожат. Это доктор на меня так она действует, перед ней и бояться стыдно. Украдкой я наблюдал, как она готовила неприятно звякавшие металлом свои инструменты, а после зачем–то полезла нижние полки шкафа. Наклонилась, и я засмотрелся. Не только у нее с лицом и талией в порядке. Захотелось ей что–нибудь сказать, но на ум приходили сплошные глупости.
Доктор между тем выпрямилась, держа в руках налобный фонарь, поисками которого занималась в шкафу, и подошла ко мне.
– Это обязательно? – показала она на автомат.
– Юлия Сергеевна, сейчас без оружия опасно передвигаться.
– Вот как? Что же происходит?
– А вы сами ничего странного не замечаете? – удивленно посмотрел я на нее, а только потом опомнился. Это я с Зорином и армейцами общаюсь, почти оперативные сводки по району слушаю, а ей–то новости откуда узнавать, кроме сарафанного радио.
– Света нет. Связи нет, – она чуть пожала плечами. – Но это же не криминал, люди говорят, скоро все восстановят.
– Юлия Сергеевна, люди не всегда правду говорят. Слышали анекдот, что в случае ядерного взрыва по инструкции надо медленно ползти в сторону кладбища?
– Нет, не слышала. Я, наверное, должна спросить, почему медленно?
– Как бы да. А медленно, чтобы паники не создавать.
Она серьезно посмотрела на меня, задумавшись.
– Действительно, вы правы. Вы знаете что–то такое, чего не знаю я?
А она начинала нравиться мне все больше и больше.
– Юлия Сергеевна, я вам с удовольствием все расскажу, только история долгая, может вы пока это… того? Посмотрите?
Она коротко кивнула, прикрыв глаза, и села на стул рядом со мной, взяв в руке металлическую штуку с круглым зеркальцем и надев налобный китайский фонарь со светодиодами.
– На что жалуемся? – свет от ее фонаря меня ослепил, я зажмурился, отворачивая голову. Заметив, что меня слепит, она подняла голову, смотря на меня теперь как бы свысока.
– Я никогда ни жалуюсь.
– Прекрасно. С какой целью тогда ко мне?
– Зуб болит. Сильно. Вверху справа. Вот этот, который сразу за клыком, – показал я пальцем, приоткрыв рот. Вы мне облегчите страдания?
– Хорошо, сейчас посмотрим, – проигнорировав последний вопрос. Так, рот пошире. Шире. Еще шире.
Осмотрев зуб, она отложила инструмент, и приподняла фонарь на лбу, чтобы меня не слепило.
– У вас пульпит. Зуб спасти можно, варианта два. Или подождать пока свет дадут, и я вам сразу же сделаю. Только неясно, когда свет будет. Могу вам сейчас обезболить, а завтра поедете в поселок Зеленовку, там в фельдшерском кабинете есть бормашина с механическим приводом. Единственное, не знаю, на месте ли там сейчас…
– А удалить зуб можно?
– Конечно можно. Но зачем вам зуб удалять, когда его спасти можно?
– Доктор, давайте удалим его сейчас? Честно, я уже устал от боли этой, сил нет. А дел много, просто некогда ждать, пока свет дадут, или в Зеленовку какую–то переться.
– Слушайте, у вас очень хорошие зубы. Этот зуб вполне можно спасти, и я считаю, что…
– Доктор, давайте удалим, – убедительно произнес я, – очень вас прошу!
– Хорошо, – пожала девушка плечами. – Давайте удалим, – покопавшись в одном из ящиков, она положила мне на десну ароматную ватку, и отвернулась, готовя устрашающего вида металлический шприц. Сразу по десне пошло легкое чувство онемения. Я дотронулся до ватки языком, и понял, что это обезболивание для укола. Кончик языка тоже онемел. Прекрасно, укол в десну один из самых нелюбимых мной моментов у стоматолога. А раньше такого не делали.
– Хронические заболевания есть какие–либо? На анестезию как реагируете? В обморок не падаете? – отвлеклась она от шприца.
– Да не, нормально все. Мне валерьянку только противопоказано.
– Валерьянку? – удивленно глянула она на меня.
– Я в марте родился, так что меня после валерьянки держать надо. Башню срывает.
– Как это? – посмотрела она на меня, не понимая, а потом махнула головой, – шуточки у вас. Рот открывайте, – девушка быстро уколола меня три раза в десну вокруг зуба, и положила шприц на столик, – пару минут ждем, пока заморозит. Если плохо будет, скажите сразу.
Укола я почти не почувствовал. И чего боялся, спрашивается.
– Доктор, а этот зуб же, он недалеко, его быстро удалить?
– Вы знаете, очень часто бывает так, что вроде с виду зуб очень легко выйдет, а проблемы начинаются. А иногда смотришь – кажется, что сложно будет, а выходит с легкостью. Так что я никогда не загадываю, и стараюсь прогнозов не давать. Попробуйте, заморозилось у вас? – девушка подумала немного, а когда начала отвечать, я даже залюбовался ею. Мало того, что симпатичная, так еще и своей обстоятельностью подкупает.
Я потрогал языком десну у зуба. Боль в зубе чувствовать перестал, и десна вроде на нажатия языком не реагирует.
– Вроде да.
– Хорошо, приступим тогда. Если что, вы мне мигните, если боль почувствуете, окей?
Я кивнул. Доктор на мое удивление взяла не плоскогубцы фирменные, а какой–то штырь, и несколько раз надавила на зуб. В последний раз, когда давила, я еле удержался от вскрика. Обезболивающие подействовало как–то неправильно, но дурацкое чувство бравады заставило промолчать. Лишь когда она отложила этот штырь стремный, и взяла свои кусачки, я подал голос.
– Доктор, как–то обезболивающее не обезболило. Может, еще кольнете?
– Что же вы молчите? – нахмурила она лобик.
– Я вами залюбовался, и отвлекать не хотел.
– В следующий раз говорите сразу, пожалуйста, – стальным голосом выговорила мне девушка. А щеки у нее вроде покраснели. Но вид сохраняет серьезный до невозможности.
После еще одного укола прошло несколько минут. Доктор вопросительно посмотрела на меня, я лишь кивнул. Она вновь взяла свои кусачки, зажала в них зуб, и начала его расшатывать. Чувство, когда у тебя в глубине десне шевелятся корни, само по себе неприятное, а когда это болью сопровождается… я не сдержался, сморщился.
– Больно? – сразу же убрала кусачки она.
– Терпимо, – я опять сморщился.
– Давайте еще укол. Вы кстати, алкоголь сегодня употребляли?
– Нет, я же обезболивающие пил.