Страница 78 из 113
Дим только стукнул мне в бок, не очень сильно, не имея аргументов, и махнув рукой, скрылся по своим неотложным делам. Я взялся за дверь, даже чуть толкнул ее, но остановился, прислушиваясь к разговору.
– Федорыч, вот нахера тебе туда сейчас ехать? Ты с дуба рухнул? – резкий голос Саши Толстого, да еще в таких интонациях, заставил меня остановиться – я даже шаг назад сделал и дверь чуть прикрыл.
– Саша, полюбому ехать надо. Парней из пожарки не сюда выдернуть, так предупредить хоть.
– Константин Федорыч, пацанов из пожарки и мы забрать можем, к тому же они там семейные наверняка, сразу не сорвутся, а предупредить предупредим. Парней я ваших видел, которые на буханке гоняют, с ними тоже поговорю. Или вон Стаса взять действительно, там же земляк наш, – это Савичева голос.
– Нет. Я Стаса возьму, сам с ним поеду. Сейчас выезжаем. Саша, слышишь? – судя по вескому «слышу», это он к толстяку обратился, – проблемы есть, глобальные? Нет? Лейтенант, тогда за главного здесь. Николаич, давай всех гражданских в главном корпусе собирай к вечеру, я скоро обернусь.
– На чем поедешь то? Грузовики в разгоне все, и джипарь твой тоже уехал до вечера, – ехидно спросил Зорина Толстый.
– Да на буханке, – после недолгой паузы услышал я его ответ.
– У нас буханка есть? – недоуменно загудел толстяк.
– А что, нет? Рейнджеры у зеков отбили.
– Я и не знал, что они машины какие–то пригнали.
– Их Щербаков к РЛС на разведку послал. Про бунт ты в курсе уже, про машины не сказали. Парни там пострелялись, пост отбили и с нами связались, до Великополья не дотянулись. Так что про зону мы первые узнали. Ладно, давайте руку на пульсе, я поехал, – послышался звук отодвигаемого стула.
Я решил, что пора уже показаться, и шагнул вперед, открывая дверь.
– Оба–на, на ловца и зверь бежит, – развел руки в стороны Федорович, – давай, Стас, три минуты тебе на поссать, и поехали. За главным корпусом у маленькой бани буханка стоит, туда подходи. Пока едем, в курс введу.
– Сэрйессэр! – вскинув руку к виску, а другую положив на голову, гаркнул я, и, развернувшись, пошагал откуда пришел.
– Епть, еще один, – то ли с упреком, то ли с одобрением сказал мне вслед Зорин. Наверное, имел в виду Алекса с командой, их же он рейнджерами назвал.
– Стас, стой! – окрикнул меня Савичев, – пойдем, провожу, – поднявшись, лейтенант легко пробежался по коридору, а догнав, пошел в ногу со мной.
– Короче, ему приспичило сейчас в Великополье ехать, – начал он мне рассказывать на ходу, – а там проблемы могут быть. Щербаков от нас человек двадцать ждал сегодня, там только трое по факту. Мы тут порешали немного, и… в общем, если не совсем идиот, выводы сделает. Поэтому смотри, по обстановке там, – лейтенант глянул на меня внимательно, я кивнул. – Стой, – тормознул он меня, видимо решившись еще кое–что довести. – Стас, есть мысли, что Щербаков нас сознательно с красноборскими лбами столкнуть пытается. Нас, это всех кто здесь сейчас, – обвел он рукой. Так что если тебя там впрягут в какое дело, смотри по ситуации, ясно? На рожон не лезь, постарайся по крайней мере…
– Саня, не парься, у меня дед стрелочником работал, – улыбнулся я лейтенанту.
– Слышь, стрелочник! У меня пацаны уже на заправке сегодня, куда их Щербаков отправил, с красноборскими пострелялись, так что давай без шуток, а? Да, смотри еще, тут колония рядом, там бунт случился. Зэки власть взяли, так что теперь понятно, откуда те трупы на дороге. Но это еще херня, походу зэки эти и в Красном Бору уже сами власть. Так что внимательней.
– Понял, – уже серьезней кивнул я, поежившись. Мы уже на крыльцо вышли, а на улице не жарко.
– Все, давай, вон как раз неглупый и чуткий шагает, – кивнул Савичев на появившегося в дверях Зорина.
26 апреля, вечер.
Ермаков Станислав, Великополье.
По сумеркам ехал я осторожно, без фар. Пока еще не совсем стемнело, так что дорогу примерно различал. Зорин чуть более подробно рассказал мне о бунте в зоне, и замолчал. Сидел, нахохлившись, в окно глядя. Я же, обдумав слова лейтенанта, внимательно всматривался вперед. Автомат положил на колени, про себя выматерив отца командира, которому шлея под хвост попала, почти в одиночку рулить в ночь. Еще и туда, где явно радушного приема ждать не стоило. Печка в буханке работала плохо, поэтому, когда мы подъезжали к предместьям Великополья, я подзамерз, ну и зуб не замедлил отреагировать.
– Мля, – тихо протянул я с раздражением.
– Стас, что случилось? – хоть и совсем тихо я выругался, и Зорин вроде дремал, но отреагировал он мгновенно.
– Да не, Константин Федорович, нормально все, – быстро ответил я, но тут зуб просто забился пульсирующей болью, и я непроизвольно скривился.
– Стас, епть…, – и еще несколько матюгов добавил Федорович, и сразу желание утаивать что–либо пропало.
– Извините, Константин Федорович. Зуб болит.
– Давно?
– Да нет, – я осекся под его взглядом, – пару дней уже.
– Ясно. Давай бензина зальем сейчас, и решим. С зубами шутки лучше не шутить, все, не спорим! – быстро пресек он меня, и показал рукой на заправку.
Король бензоколонки на месте был, закутан был уже не только в бушлат, но и в одеяло, на ногах валенки. Нос показал из будки на несколько секунд, бросил на меня неприятственный взгляд, и снова скрылся в своей каморке. Федорыч пошел к нему, и о чем–то тихо поговорил. Я же, пока заправлял машину, даже забыл о зубной боли. Не то чтобы я боюсь стоматологов…, нет, не то чтобы я очень сильно боюсь стоматологов…, да, да, я реально боюсь зубных врачей. Просто до дрожи в коленках, и до бессонницы перед приемом у дантиста. В последний раз я в зубном кабинете был лет в семнадцать, и после этого даже близко не подходил к стоматологическим поликлиникам. Даже зубы старался чистить два раза в день, чтоб больше в кресло это не попадать. Слова же Федоровича о том, что сейчас все решим, добавили мне беспокойства. Он же блин со стажем спасатель, может и с помощью пассатижей все решить, с него станется.
– Константин Федорович, а как решим?
– А ща водки найдем, плоскогубцы сполоснуть, и решим…, – Зорин глянул на меня, и почти сразу же расплылся в улыбке, показывая прокуренные зубы, – да ладно, не ссы, к стоматологу сейчас поедем. Хорошая девушка, грамотная. Давай, рули, – показал он на второстепенную дорогу между домами.
Буквально через несколько минут я тормознул у желтого двухэтажного дома, буквально вросшего в неровный склон холма. Рядом безо всякого порядка стояли похожие дома, во многих окнах которых мелькали отсветы живого света. Напротив подъезда, у которого мы остановились, стоял очищенный от снега красный рено меган.
– Хорошо стоматологи зарабатывают, – кивнул в сторону машины Федорович. – У нее частный кабинет, по деньгам не намного дороже, чем в поликлинике выходит. Вот многие к ней и идут, да даже и из города наезжают. Говорят, за такие деньги как она тут несколько зубов делает, в городе только здрасте врачу хорошему сказать можно. Дома, скорее всего, раз машина здесь. Посиди, со мной не надо, – осадил Зорин меня, вознамерившегося выпрыгнуть за ним, и скрылся в подъезде. Сидя в машине, я тихо матерился. Так и не очень сильно болит, но боль ноющая, дико неприятная. Когда хоть чем–то занят, отвлекаешься, а когда вот так сидишь просто… совсем мочи нет терпеть. Через пятнадцать минут, за которые я уже извелся в ожидании, Федорович появился в сопровождении закутанной в пуховик девушки. Гостеприимно распахнул перед ней дверь, посадив ее на переднее сиденье, сам залез назад.
– Здрасте, – коротко поздоровалась пассажирка.
Голос приятный, а лицо не рассмотреть. Темно уже в кабине, и капюшон необъятный с головы она не сняла. Пока ехал по указаниям Федоровича, сначала мельком на нее поглядывал, но она в окно смотрела, и ко мне даже не поворачивалась. Ехать, впрочем, оказалось совсем недалеко, и вскоре мы остановились у одноэтажного здания на большом по меркам городка перекрестке. Вдали, на холме, виднелось здание администрации, на той самой площади, где я сегодня уже в ментовке был. Майор выпрыгнул из машины, галантно отворил перед девушкой дверь, помогая выбраться, и мотнул мне головой, мол, выметайся. Не глуша мотор, я выпрыгнул на морозный воздух, не забыв закинуть автомат за спину. С оружием теперь даже в сортир, раз такие пироги пошли.