Страница 68 из 113
Жека уже матерно орал в коридоре, надсаживая голос, впечатывая ногами в пол нескольких человек. Артем ногой впечатал дородного мужика в кресло, а потом схватил его за загривок и бросил на пол. Вот ведь как, мужик его больше раза в полтора, у сержанта левая рука в корсете, схватил он его одной, правой, а летел толстяк в пол, будто его из катапульты пустили. Воистину на многое способен человек в состоянии аффекта. Или боевого бешенства.
Сержант потянулся рукой за наручниками, и один из молодых парней вскинулся. Я заметил, как он поднимается, и с размаху впечатал пыром ботинка ему в лицо. Берцы у меня новые, носки хоть и без железных стаканов, но пока необмятые. Когда кровь брызнула на стену, я мельком подумал о том, что переборщил. Хорошо не в висок. В комнату влетел Жека, пиная некоторых лежащих по ходу, и не переставая орать.
– Алекс, выход! – глянул он на меня.
Я кивнул, и выбежал в коридор. Еще один поднимается. Разбег два шага, удар ногой, и тело откинуло, еще и крутанув в воздухе. Ничего себе энергия удара, пнул ногой в лицо, а его целиком перекрутило. Драться я не умею и не люблю, зато в футбол хорошо играю, поэтому удары по лежащим прекрасно получались.
Выбежал на лестницу. Дверь слева, дверь справа, – покрутил головой, стоя спиной к двери. Развернулся, и прижался спиной к стене напротив, опять замотав головой – дверь справа, дверь слева. Как долго секунды тянутся. Сердце бьется где–то в горле уже. Сейчас трясти начнет, адреналин в кровь будто из шприца впрыснули. Не, мотать головой в разные стороны это точно неправильно. Так, слева окно, справа нет. Подбежал к окну по галерее, плечом уперся в стену, держа пистолет обеими руками. Теперь через грязное и треснутое стекло видно двор, по которому мы бежали, правую лестницу вижу почти целиком. Проход по верху с заграждением, высотой примерно мне по пояс, и вход один я не вижу, он подо мной, но так гораздо лучше, чем у двери только что. Из второго дома вышло несколько женщин неопределенного возраста, толстые, закутанные в тряпки. Следом выбежал парень, взял что–то в девяносто девятой, и побежал обратно. Бросил на бегу пару слов женщинам, и они побежали через двор к входу, который как раз подо мной. Черт, а вот этого точно не надо. Еще несколько женщин бежит через двор. Слышу, как открывается дверь снизу, крики визгливые, и шаги по лестнице.
– Стоять на месте! – перегнулся я через ограждение.
Идущие четыре женщины, крупные, дородные, приостановились. Несколько секунд молчания, и они разом заголосили, жестикулируя руками. Что они орут, я не понимал. Краем глаза увидел движение на второй лестнице, тоже несколько теток поднимается.
– Стоять сказал! – заорал я, водя стволом пистолета снизу вверх.
Стоять они не хотели, потихоньку, шаг за шагом, поднимаясь, все громче завывая. Вот одной уже всего несколько ступенек осталось. Сейчас же Артем с Жекой должны уже появиться, а тут толпа такая. Не выберемся блин. По спине холодком прошло, не, так нельзя.
– Стоять!!! – опять заорал я, и, прицелившись в ступени перед идущими, выстрелил. Одна из женщин ниже по ступеням вдруг схватилась за лицо с диким криком – сквозь пальцы кровь стало видно. В лестницу же стрелял, почему? – заполошно подумал я. С визгом тетки одновременно начали скатываться с лестниц. Кто–то из них упал, раздались глухие крики боли. Я вздохнул с облегчением, первый раз за долгое время, прислонившись к окну, и дрожащий рукой смахнув холодный пот со лба. Вроде последнюю минуту забыл даже, как дышать. Не успел перевести дух, как в доме все просто взорвалось стрельбой, как раз там, где парни сейчас были – несколько длинных очередей, перемежаемых частым рявканьем Джексоновского дробовика. Я опять забыл, как дышать, с открытым ртом смотря в дверь. От окна даже не подумал отойти.
Дуракам везет. Стреляли или дробью или картечью, но отделался я парой царапин, когда рама вместе с ошметками дерева и стекла прыгнула на меня. Хорошо ни один из осколков стекла в лицо не попал, раскромсало бы до кости. Оцарапало меня штукатуркой от стены брызнувшей. Я с матерным криком присел, держась за лицо. Осторожно открыл глаза, целы, посмотрел на перчатки – пыль и кровь, но крови вроде немного. Тут дверь в коридор вынесло просто, и из нее кубарем выкатился толстяк. Следом вылетел Жека с перекошенным лицом.
– Встать! – ткнул он мужику ствол в лицо.
Тот не очень быстро начал подниматься. Из двери вылетел Артем с бешеными глазами. Бушлат кровью забрызган.
– Быстро! Встать! – еще раз ткнул в лицо толстяка Жека.
– Алекс, чисто? – пошел вниз по лестнице Тема.
– Стреляли, с улицы, – я все еще вытирал лицо, перемешивая известку с кровью.
– Здесь пошли, Алекс, сзади прикрывай, – сержант пошел спускаться по второй лестнице.
Толстяк идти вместе с нами категорически не хотел, судя по глазам, но шел, хотя и не особо быстро. Я спускался, двигаясь задом, поэтому несколько раз наткнулся на Жеку, который понуканиями гнал цыганского барона вперед. Внутри начало скапливаться тупое раздражение, скоро уже буду готов взорваться, у меня так бывает иногда. И страх просто испарился. Когда он пропал, я даже и не заметил, один азарт остался. Артем цыкнул, обращая на себя внимание, и приоткрыв чуть дверь, обратился к нам.
– Сначала я до канавы, потом вы оба, вместе с телом. Потом я опять, и как только у калитки падаю, через три секунды оба стартуйте до меня. Ясно все? Погнали.
Сержант рванул с места, гигантскими прыжками пересек сугробы, и завалился в придорожной канаве.
– Пшел! – ткнул стволом дробовика Жека толстяку в бок, подгоняя его. Я тоже подхватил того за отворот желтого пиджака, ускоряя. Очень быстро бегается, когда чувствуешь, что в тебя сейчас возможно целятся. Только мы рухнули в канаву, как Артем взвился со своего места. Когда сержант добежал до калитки, гулко ухнул сдвоенный выстрел, от забора полетели щепки. Артем упал как подкошенный, от чего у меня сердце на мгновенье вниз упало, но тут же короткими очередями заработал его автомат. – Крою! – донесся до нас крик сержанта. Послышался звон разбитого стекла – по окнам садит.
– Давай–давай–друг! – на одном дыхании крикнул Жека, с натугой поднимая толстяка за ворот пиджака. – Бегом!!! – заорал он ему в ухо. Побежали мы тяжело, надсадно. Ноги легко проваливались в сугробы, и с трудом оттуда вылезали. Вроде мышцы рвешь в усилиях, а двигаешься как черепаха.
– Да ты будешь шевелиться, козел! – только мы забежали за стену сгоревшего дома, вышел из себя Жека, и пнул не желающего бежать толстяка.
– Да валим его нахер, – поднял Тема автомат и приставил тому к голове.
– Мозгами брызнет! – быстро крикнул Жека, отпрыгивая.
– Нет! Нет! Я побегу, – с взвизгом заорал толстяк и действительно побежал, даже подгонять не надо было. Бежал он по нашим следам старым, да так быстро, что догонять пришлось. Вот здоровья в борове, у меня уже круги в глазах, а он прет по сугробам как танк.
Егор, увидев нас, шумно перевел дух.
– Парни блин я так пересрался тут, стрельба не прекращается, где вы хрен знает, че делать не знаю, никого нет стремно блин вообще, это Мишик, да? Куда его девать, давай мужик залезай, давай–давай сказал! На коленки падай! – как пулемет затараторил Геша, приняв у Джексона наркобарона, и загоняя того в салон. На вопросы Геше не отвечал никто, да он и не настаивал, видно молчать устал.
Я прыгнул за руль, и как только все уселись, нервно, с проворотом колес, тронулся с места. Ехал быстро, колея уже была. Хотелось быстрее скрыться подальше от этого места.
– Ну блин, накуролесили, – выдохнул Артем.
– Парни, что было то? – взволнованно спросил Геша.
– Грязно вошли. И сильно проредили ряды самобытной народности, – ответил вместо сержанта Жека. Я в салонное зеркало глянул, и увидел, как у него губы поджаты. Недовольство на лице аршинными буквами написано.
– Жек, ну чего замолчал то? Грязно вошли, грязно вышли, порно какое–то. Вы мне скажите, что было то?