Страница 67 из 113
– В смысле? Почему? – внимательно посмотрел на меня эмчээсник.
– Достало. Начальников до жопы, и умные все сверх меры, а вокруг них одни дураки только.
Все помолчали, думая о своем, названный Лехой Николаевичем хмыкнул. Толстый с Федоровичем переглянулись, и эмчээсник чуть кивнул.
– Стас, ты как в строй вернуться? – обратился ко мне Федорович, – дадим тебе пару человек, пусть тактическое звено у тебя свое будет?
– А с кем воевать собрались? – спросил я, почесав затылок, и думая как соскочить с этой темы.
– Колония взбунтовалась…
– Есть мнение, что Щербаков…, – одновременно заговорили Толстый с эмчээсником.
– Федорыч, объяснишь? – когда замолчали оба, спросил Толстый, и тот кивнул.
– Тут рядом колония есть, зэки все на свободе теперь. Не без помощи красноборских парней, по имеющийся у нас информации. Эта база отдыха красноборскими часто используется, но мы приняли решение отсюда не съезжать. Поэтому в ближайшее время необходимо как можно больше человек в ружье поставить. Вооружен – значит защищен, – выдал кряжистый эмчээсник.
«Мы принимаем бой!» – вспомнил я волчонка из мультфильма про Маугли, и усмехнулся, покачав головой.
– Есть предложение тебе, к Щербакову поехать в качестве народного ополчения, как Алекс, – посмотрел на меня Савичев, – готов?
Мда, надумали. Я крепко задумался.
– Готов то готов, – протянул я, – только давайте без парней в подчинении. Я бы к какой группе присоединился, может… – ну совершенно не хочется мне ответственности никакой.
– Хорошо, мы тебя услышали, – кивнул Федорович, и я пошел на выход, особо не расшаркиваясь.
Для начала зашел в коттедж, вокруг которого кипела жизнь и суета, мелькали камуфляжи солдат. Внутри, как в воду, окунулся в аромат казармы. Совсем не удивился, когда увидел дравшего Сеню старшину.
– Слышь, Сергеич, – потеребил тихонько за рукав я старшего прапорщика.
– О! Стас, че надо, – отвлекся старый воин.
– Сергеич, угости чем, а? У вас там много комков есть, а меня тоже в строй ставят, – кивнул я на здание, где сейчас воеводы заседали.
– Пойдем, – кивнул Сергеич.
Старшина отвернулся, и зашагал к выходу. Как я мельком заметил, на лице Сени расплылась радостная улыбка, которая, однако, не успела сойти, когда старший прапорщик резко развернулся от двери.
– А хуле лыбимся, охлоеб? Через десять минут я вернусь, и меня не колебает, мамой или папой ты будешь той горелке, которую ты пролюбил, но родить ты ее должен. Усек, воин? – Сеня грустно кивнул, и старшина вышел, а я вслед за ним.
– Сергеич, за что так Сеню любишь? – спросил я старшину, пока шагали к главному корпусу санатория.
– А этого охламона попробуй не погоняй. Ленивый, как скотина, глаз да глаз за ним нужен. Зато как вздрючишь, и на человека похож сразу, – улыбнулся старшина. Судя по тону, Сеня ему нравился.
На складе, зарывшись в тюки в обмундированием, я нашел комок флектарна себе по размеру, разгрузку неплохую, и берцы достойные из кучи выдернул. Оказывается, военные бомбанули склад какого–то магазинчика. Мне и перчатки нашлись, и белье нательное теплое, даже ремень тактический на Калашников, который и не думали отбирать. Я улыбнулся уголком рта, осматривая себя, довольный, но зуб уже начинал ныть пульсирующей болью, что подпортило настроение. Таблетки кончились, надо срочно чеснок поискать. И бинт, к запястью дольку примотать.
26 апреля, день.
Старцев Александр, деревня Стоянка, Великопольская волость.
Съежившись, и дрожа от холода и волнения, я сидел на обгорелом бревне перекрытия полов. Крыши в этом сгоревшем остове от дома не было, и труба одиноко стояла посреди черной коробки, утыкаясь в небо. Артем и Жека к проему окна приникли. Присматривались, и что–то обсуждали, я же пытался прийти в себя. Как вышли из машины, сначала мы бежали вдоль железнодорожной насыпи, потом по берегу речки под железнодорожным мостом, потом, пригибаясь, все по тому же берегу вдоль огорода, и добежали до этого сгоревшего дома. Метров триста всего, но бежать тяжело было – снега по колено, и когда по берегу бежали, я оскальзывался постоянно, так что сейчас, когда вроде свежие Жека с Темой разговаривают, изредка на меня поглядывая, пытаюсь поймать дыхание, дерущее горло. Блин, ну что мне стоило велик себе купить с год назад, да кататься по вечерам? Даже от пива отказываться не обязательно, просто проехал километров десять, всосал бутылку, и обратно десяточку. И не сидел бы сейчас, как рыба ртом воздух хватая. Хотя с виду я как живой, задумался просто. Старался не показывать, как устал, просто присел шнурки посмотреть. Со шнурками, кстати, полезная штука, много раз меня выручала. И с ОМОНом в юности, когда поздравляли друг друга с результатами футбольных матчей, я в первых рядах никогда с касками не здоровался, и когда круглое носить, а квадратное катать надо было…
– Алекс! – сержант зовет, уже не первый раз вроде. Я встрепенулся, и поднялся резко. Вроде нормально, отдышался чуть.
– Понял?
– Не совсем. Задумался, – в мирной, так сказать, жизни, в таких ситуациях я говорю, что понял, когда отвлекся и не слушал. Потом по ходу действия разбираюсь интуитивно, что надо было понять. Но тут другое немного, цена ошибки повыше, поэтому можно признаться, что лицом проторговал.
– Артем, задумался. Давай еще раз.
– Крыльцо видишь?
– Угу.
– С другой стороны такое же. Видишь две двери? Одна на первый этаж, одна на второй. С другой стороны дома также. Лестнице там две, они симметрично, а на вход в коридор второго этажа одна дверь, посередине. Мишик если дома, наверняка наверху, так что нам на второй этаж. Залетаем туда, самое главное орите как можно громче – лежать, ОМОН, и типа такого, – сержант начал посматривать и на Жеку, объясняя, видать не все я пропустил, а самое начало.
– На этаж втроем заходим, всех лицом в пол, если что, херачьте с ноги кто не всасывает, главное их положить. Их там рыл десять минимум будет, как бы не больше, поэтому если врубятся, что нас всего трое, проблемно может быть. Дальше, Алекс, бегом на выход, держишь обе лестницы. Их хабалки полезть могут, на первом этаже наверняка там их много, смотри, чтоб близко не подходили. Стреляй им под ноги, если что, а то близко подойдут, и все, хер ты чего сделаешь. В них–то не будешь стрелять, и Мишика не вытащим тогда просто. Все ясно? Вопросы есть? – мы с Жекой синхронно сначала кивнули, потом отрицательно покачали головами.
– Жаль, пидорок нет, чтоб лиц не видно было. Ну ладно, прорвемся. Погнали, с Богом, – Артем, перескочив через несколько бревен, исчез в дверном проеме.
Жека ринулся за ним, я следом, опять чуть не навернувшись. Ножки слабенькие, все подгибаются. Когда появился в проеме, калитку из огорода уже вынесло, Артем даже притормаживать перед ней не стал. Как только выбежали на дорогу, сразу как на крыльях понеслись, снег утоптан, ноги сами несут. Вихрем пролетели по двору, мельком пролетели мимо меня окна занавешенные. Оббежали зеленую девяносто девятую с ржавыми крыльями и красным капотом, и залетели в дом, повезло, что дверь открыта была. Слонами загрохотали по лестнице, забегая наверх. Опять дверь с оборванным дерматином. Сержант залетел внутрь, широко распахнув ее, так что даже петли захрустели, когда она отлетела до упора. Следом за ним метнулся Жека, мягко двигаясь. Я вдохнул полной грудью, и влетел следом, еле успев выставить руку, чтоб поддержать дверь, вот хохма была бы, впечатайся я в нее, круче, чем спецназ румынский.
– ОМОН работает, лежать всем!!! – с надрывом заорал Тема, тычками ствола положив в пол нескольких выбежавших товарищей на шум товарищей. Мы пробежали по темному коридору на отблески электрического света в конце, и залетели в большую комнату.
– Лицом всем в пол! Лежать мля! – орет Жека, мимоходом хлестко пнув подскочившего с кресла нам навстречу мужика.
– ОМОН работает! Убью епть, лежать!!! – Артем молнией крутится по комнате, раздавая пинки. – Лежать! Лицом! Вниз! – почти с каждым словом он кого–то бил. У меня картинки мелькали перед глазами калейдоскопом – смуглые испуганные лица молодых парней, возмущенные крики дородного мужика в желтом пиджаке, широко раскрытые глаза двух теток, ковры на стенах, лежащие люди. Что–то их слишком много на нас троих.