Страница 59 из 113
– Дим, здесь жмур! – сообщил я новость. – И реальный жмур, один, – я уже сунул в нос в салон, вроде больше никого не было.
Я открыл пассажирскую дверь, поднял блокиратор задней, открыл и ее. В салоне точно больше никого не было. Валялись обертки от еды, несколько бутылок минералки, какие–то распотрошенные сумки.
В кусты как танк вломился – это Дим вниз съехал. Он тоже обошел машину, открыл водительскую дверь. Отщелкнулся замок багажника. Посмотрели там. Запаска, домкрат, инструментальный ящик. Чисто, не то, что у меня в машине.
– Жмура рассматривал? – спросил меня Дим, отдав мне автомат.
– Да как–то нет, а что?
– А у него горло от уха до уха перерезано. Со знанием дела, так сказать. Ладно, полезли. Надо телок искать.
– Каких телок?
– Следы у машины видел? – пропыхтел Дим–Дим, уже поднимаясь.
– Н–нет, – на мгновенье я задумался, вспоминая, – не, следов не видел.
– Значит никто из машины не выходил, так?
– Так.
– А сумки тогда бабские со всякими салфетками что в машине делают? Две сумки? – Дим–Дим пару раз поскользнулся, забираясь наверх, и сейчас стоял на обочине, отряхивая снег со штанов и пальцем выковыривая из–под верха ботинок, высоких, как и у меня.
Через пару минут, когда подошла колонна из Урала с Зилом, место, где резали горло мужику, мы уже нашли. Кровищи море, но все снегом закидано.
Савичев с Сергеичем слазили в канаву, к машине, посмотреть на труп. Увиденным прониклись, и отправили проникаться командиров отделений. Комод Колхоз, оказывается, был тем самым Сергеевым, который с нами еще вчера в здание с упырем бегал. Чернявый боец Тимур, посмотрев, матерился на своем, отчаянно жестикулируя. Вернее, что–то говорил на своем, мат русский был. Третий, совсем молоденький парнишка, просто проблевался, прям в кустах, не отходя далеко от машины. Голову мертвому Дим–Дим с груди приподнял, оказывается, положив труп на бок, так что зрелище было не для впечатлительных.
– Кто так его, как думаешь? – посмотрел я на Дима.
– Не представились, козлы. Даже записки не оставили, – пожал он плечами.
Походили вокруг места, проехались назад немного, и нашли отворот с дороги. Сергеич посмотрел следы, сказал, что микроавтобус тут стоял, скорее всего Газель.
– Короче так, – произнес сержант, обращаясь к Савичеву, – тут либо уголовники были, притом матерые, либо горцы. Предположительно на Газели.
– Почему так думаешь? – спросил лейтенант.
– Мало людей, которые будут ножом так горло резать. Я вот скольких на своем веку на тот свет отправил, а ножом ни разу не пользовался. И желания нет. Так что тут либо уголовники какие, либо горцы. Они любят.
– А может горцы уголовники? – спросил я. Старшина, на которого я смотрел, кивнул задумчиво, и пошел к Уралу.
– Саш, слушай, – посмотрел я на лейтенанта, – а ваши… ну…
– Я понял, – он сразу просек, о чем я, – двое даги. Бойцы хорошие, злые. Теймур, авторитет у них, он нормальный, в России родился, в Ебурге. Борцун. С акцентом специально говорит, может почти нормально разговаривать. Кореш его, Микаилов, тоже вроде нормальный. Я им чавки вскрыл по разу, сейчас уважают. А еще один вообще узбек, Делавар. Гражданство недавно получил, но по–русски ни бельмеса почти. Этим в рот смотрит.
– Делавары, это же индейцы во французской Канаде? – вырвалось у меня, когда вспомнил значение такого интересного имени.
– Теперь это индеец в узбекской России, – усмехнулся Дим–Дим.
– Надо их проверить попозже будет, – буркнул Савичев себе под нос, – ладно, двигаем. Стас, сфоткаешь? Чтоб в ментовке показать в Великополье?
Сфотографировал быстро, и уже минут через пятнадцать, опять перегнав колонну, подъехали к повороту на Великополье. Как повернул, засмотрелся на постамент с танком. Пытался определить, что за техника, на тридцать четверку непохоже. Пока смотрел, сразу несколько колдобин конкретных поймал, даже выругался. Теперь смотрел на дорогу внимательнее.
– О, заправка. Стас, заруливай.
– Так написано, что бензина нет.
– Сейчас посмотрим. На заборе тоже мир написано, а там дрова лежат.
Я подъехал к одной из колонок, поставил машину, а сам попрыгал по направлению к деревянному сортиру. Автомат на плечо закинул.
Пока сидел и морозился, услышал звук проезжающих машин. Когда хлопнули двери, я забеспокоился. Быстренько выбрался, и услышал матерные окрики. Понял, что беспокоился не зря.
Картина маслом. Позы раком, руки на капоте. Я осмотрелся, сзади никого.
– Стоим спокойно, руки кверху, – быстро обойдя одинокий, но густой куст, поднял я автомат. Опа, замерли ребята. Один из них в ментовской форме, кстати, но друзей моих под стволами раком ставить тоже не дело.
– Оружие в землю, – услышал сзади голос. Вот с–сука, а? Но голос дрожащий, чуть петуха не дал. Я чуть скосил глаза назад, подбираясь.
– Ствол в землю, – повторил голос. Уверенней уже. Я обернулся. Перец какой–то в горке стоит, в руках ПМ, шмальнет еще сдуру. Нервничает по виду, губки трясутся. После секундного раздумья, я прикинул, что его точно завалю, но вот трое сзади просраться дадут. Но вроде один из гостей неожиданных мент, а Дим–Дим точно возбухать начал, я крики слышал, так что не стоит оно того, стрелять сейчас. Опустил автомат на землю, матерясь про себя. Сразу ко мне подскочил другой парень, и не сильно, но уверенно ткнул стволом в ребра, показывая направление движения. «Как лох попался», – злясь на себя, двинулся, куда показывали.
– Да хватит им раком стоять, можете нормально вставать, – сказал милиционер, переговорив с заправщиком. Мы выпрямились. Я внимательно осмотрел компанию, так нас сделавшую. Полицейский, старший сержант, лет на тридцать выглядит. Остальным троим лет максимум по двадцать пять, а то и меньше. Один в горке, второй в камуфляже камышовом, и еще один в костюме по типу горки, но с виду качественнее.
– Ну чего, рассказывайте, кто такие–то? – после недолгой паузы опять спросил мент.
– А удостоверения теперь не показывают, сразу стволами тыкают? – спросил я. Вроде лица у них, нормальные, человечные. Можно и спросить. Вот сейчас и проверим, кстати, нормальные или нет.
– А что, нормы поведенческой морали больше не котируются в обществе? – удивился вопросу сержант, – зачем на заправщика наехали? – перефразировал он.
– Королю бензоколонки сорок литров жалко?
– У него указание, никому не наливать.
– А нам в лесу замерзнуть? Когда бенз кончиться? – переговаривались только мы с сержантом. Все остальные замолчали. Я говорил с секундными задержками, все ждал, пока Дим–Дим заговорит. Он же мент, вообще. Но Дим–Дим молчал, только слушал. Задумал что–то, полюбому.
– Нет конечно. Только у нас режим ЧС сейчас, поэтому можно доехать до отделения, найти старшего, изложить проблему, и вернуться сюда. Заправиться, если санкцию дадут.
– А если нет? От холода окочуриться?
– Можно в гостинице остановиться. Можно до санатория доехать, там сейчас люди нужны. На это дело и бензина не пожалеют. А можно обидеть короля бензоколонки, как ты сказал, и встретить торжество справедливости. Мы здесь вроде как закон, поэтому мимо не проехали. Сами–то откуда? – резко переменив тему, глянул он на регион, – из Питера?
Парень в горке вдруг тоже с удивлением посмотрел на номер, и поморщился, будто вспоминая что–то.
– Слышь, зема…, – выдал он как результат раздумий, перебив сержанта, – а ты мосту Александра Невского дедушку не обижал случайно пару дней назад?
– Хера се! Вот мир то тесен! Да я после твоего дедушки заикался пару часов!
– Это я пару часов заикался после, – парень уже широко улыбался.
– Так это ты там, на пассажирском сиденье был? – я тоже все тридцать два показал.
Землячество страшная сила. Радости то навалило, полные штаны. Обнимались бы сейчас уже радостно, если б пять минут назад оружием друг в друга не тыкали. В натуре мир тесный, кто бы мог подумать, что случайно встретившись в Питере, да еще в таких обстоятельствах, мы вновь увидимся через несколько дней, за тысячу километров.