Гиены в средней полосе

26 апреля, ночь.

Ермаков Станислав, Красный Бор.

Ольга вчера вечером обиделась. Оправдываться я не стал, расказывая про упырей, с которыми проторчали долго, просто попытался обратиться к ней разок, но натолкнулся на такой взгляд надменный, что больше заговорить с ней не пытался. Да и ладно, ну и хорошо, раз мы такие обидчивые. Шепнув Диму коротко, что было, я прихватил пару пива и пошел к лейтенанту. Просидели мы с ним нормально, далеко за полночь. Вроде зашел совсем ненадолго, а засиделись, разговорились. Через некоторое время к нам присоединился и старшина. «Совет племени», – охарактеризовал сборище лейтенант с усмешкой. Присутствовал еще и Сеня, но он просто присутствовал. Ординарца лейтенанта сморил сон, и он прикорнул, бросив на пол спальник. Будить его не стали, и так забегался боец за двое суток. Я вроде тоже начал носом клевать, но как назло, зуб снова разболелся. Таблетки не помогали – выпивши, поэтому пришлось еще водки хлопнуть. Постепенно  на боль перестал внимание обращать, свыкся.

Лейтенант рассказал, как они оказались в этом поместье. Оказывается, по приезду он опять повздорил с важным дядькой, тот было совсем вспылил, обещая на головы лейтенанта страшные кары, но когда из кузовов автомобилей высыпали два взвода, с боевым оружием и настроенные вполне решительно, пыл того высокого типа сошел на нет. И хотя была при нем спецура явная, с толпой вооруженных и не совсем вменяемых воинов и они разбираться желанием не горели. И все бы шло нормально, бойцов уже определяли на постой в школу, куда потом нас хотели подселять, но обиженный облеченный властью тип нашел общий язык с администрацией поселка. Вариант со школой внезапно получаться перестал, а с лейтенантом начали разговаривать уже нехотя, через губу. Видно много чего не очень хорошего про лейтенанта и его воинов тот баран наговорил. А видение неотвратимости наказания, административным ресурсом летящего с большой земли, не добавляло местной власти душевности к общению с армейцами. В общем, нехотя предложили лейтенанту размещаться в бывшем поместье, оно же бывшая дурка, оно же бывший санаторий. Здание наполовину пустовало, наполовину сдавалось частным организациям. Старшина, переговоривший со сторожем местным, рассказал, что когда грянула перестройка, никому не нужный санаторий повис на балансе приватизированного завода. В некоторые моменты определить, кому принадлежит завод, было трудно, не говоря уже о санатории, поэтому дополнительные корпуса бывшего поместья к нынешнему времени пришли в негодность, а главное здание  наполовину пустовало, наполовину сдавалось под складские помещения администрацией города.

Лейтенант со старшиной и со вторым взводным, которого мы не видели, так как он в машине спал, когда мы встретились на дороге, посовещались вчера вечером, и решили разделиться. Старший лейтенант Петров по темноте двинул в Великополье, со своим взводом, взяв еще двух контрактников, удачно оказавшимися местными. В часть к связистам они попали в ходе многоходовой операции в ходе учений, по обмену ненужного «здесь», но очень нужного «там» имущества, и отмечали удачное завершение сделки. Проворачивающий операцию капитан из недалеко развернутой в ходе учений РЛС так и остался в обреченной части. Так что, случайно подобранные контрабасы, если даже с администрацией Великопольской лейтенанту Петрову не удастся договориться, обещали устроить на постой в лучшем виде. Я на этом месте зарубочку машинально поставил, но распространяться пока не стал. Зарубочку про РЛС, там наверняка сейчас человек десять, а то и меньше, и без начальства. И солярка там должна быть.

Лейтенант Савичев и старшина Сергеич остались в поместье, где ввиду выходных и надвигающихся праздников уже никого из арендаторов не было, а сторожа они домой с миром отпустили по случаю своего заселения. Выделили армейцам, правда, всего несколько комнат, но случайно были найдены еще парочка свободных. А сторожа, прежде чем отправить домой, расспросили, что где складировано, и кто владелец.

Таким образов и появились в комнате брезентовые тюки, про которые я подумал, что это связистов. Хотя теперь это было уже связистов.  В одном из помещений был целый склад армейского обмундирования, непонятно как туда попавшего. Недолго думая, неуклюжий старшина споткнулся, и  совершенно случайно выбил дверь в эту комнатку. Таким образом, у лейтенанта оказалось по два комплекта добротного летнего камуфляжа на каждого бойца, большое количество исподнего, с десяток КЗМ. С особым цинизмом на том складе также случайно было найдено куча вещмешков, ранцев, плащ палаток, шапок, маек, тельняшек, и прочей радости.

Таким же совершенно случайным образом военные нашли несколько печек буржуек, которые до этого стояли в ранее закрытых помещениях. Один из бойцов, увидев неловкость старшины, часто падающего на двери, изъявил инициативу и участие, и весь вечер с приданым помощником занимался тем, что снимал аккуратно двери с петель, а потом ставил их на место. В связи с темнотой работы по поиску полезного хабара не прекращались. К брезентовым вещмешкам прибавилось много нужного и полезного по хозяйству. Поиски прекратились только после того, как в дом с упырями сходили.  

 – Мда. Сходили, – подытожил рассказ лейтенанта задумчивый Сергеич. Взгляд у него при этом отстраненный был. Видать думу думает.

 – Как упырь то? – поинтересовался я.

 – Как упырь, прости господи, – даже перекрестился старшина. Кровь не течет, на дырки свои внимание мало обращает. Лежит, шипит иногда, зенками водит.

 – Сергеич, хер с этим упырем, делать что будем? – спроси его лейтенант.

 – Что делать…да хер его знает, что делать. Думать давай.

 – Саш, слушай, – обратился я к лейтенанту, – а машина, которая ушла в Севастьяново предупреждать, а потом сюда... Сколько человек там было? – осторожно спросил я, поморщившись от посетивший вдруг мысли.

 – Человек семь, как минимум, – сморщил высокий лоб лейтенант, глянув на меня своими прозрачными глазами, – а что?

 – Бойцов там сколько? Ты про спецов говорил?

 – Человека три точно видел. Может и больше, там большой шарабан. И с тем бараном трое было, в нашем Урале ехали. Потом гвардию изображали, когда разборки начались.

 – А как они по виду?

 – В смысле? Церберы, реальные.

 – Не, я не про то. Нормальные люди, или… если им скажут тебя в расход вывести, как ты думаешь, глазом моргнут?

– Не, думаю не моргнут, – Савичев задумался лишь на несколько секунд.

 – Да легко, – согласился с ним старшина, – ты это к чему?

 – Да думаю тут, – наконец заговорил я,– и мне все больше и больше тут не нравится. Вот эта срань, которая сейчас пристегнутая к батарее шипит, не может быть с вашим черным шарабаном связана? Само по себе такое ведь не случается. И есть у меня мысли, что как только они поймут, не спецы, а та вся шобла, которая радостно из вашей части сваливала, что мы тут одни на острове….  Особенно если молва людская пойдет, что те упыри, которые начали грызть людей, а в вашей части вы их много видели, да? Ну, вот, когда они начнут, упыри в смысле, а люди от вас узнают, что эта мразь связана как раз с этим черным шарабаном и теми, кто в нем…, – я замялся, подбирая слова, но старшина уже понял.

 – Тушите свет, … пришла, – сказал он.

 – В смысле, Сергеич? Ты чего? – переспросил его лейтенант.

 – П….. котенку, Сань, не понял что ли? Валить надо, в темпе. Нас тут на ноль могут умножить запросто. Мы тут второй день сидим, и то поняли, что дело дрянь, случилось что–то со страной. А у тех знаний поболе будет, чем у нас. Да все равно не жить им, если народ просечет что к чему. Поднимать всех, да сваливать отсюда прямо сейчас надо. Как раз утро скоро, самое время, – старшина смотрел на Савичева, лицо которого приняло жесткое выражение. В ответ на взгляд Сергеича лейтенант кивнул, и старшина с невиданной для его степенности прытью встал, выходя из комнаты, и через пару секунд мы услышали за занавеской его негромкий, но напряженный голос, поднимающий бойцов.