Страница 42 из 113
– Это хорошо. Поступаешь в распоряжение Артема. В армии был? – я опять кивнул, хотя и не был. Дальше спрашивать Митрич не стал, это хорошо.
– Артем, сейчас тебе даю двух водителей, двигаешь в Ручьи, Зеленовку, потом в Павшино. В Ручьях мужик обитает, из города недавно приехал. Второй дом после клуба сгоревшего, зеленый такой. Где солдат стоит, понял? Он недавно переехал, у него стволов официальных, что у дурака фантиков, скажешь ему до завтрашнего обеда ко мне явиться. Машина у него есть, приедет. На конфликт не иди, просто пригласи. Пока. Потом в Зеленовку, там из магазина грузите продукты, но все не забирай. После этого едешь в Павшино, там тоже магазин располовинь. Если кто что спрашивает, говори, что для жертв катастроф и сталинских репрессий, связи нет, потому что в вышку молния попало, дороги деревьями завалило. Всех предупреждай о бандитах. Связи нет, милиция не приедет, поэтому пусть хоть по несколько семей в доме ночуют. Потом двигаешь в Змеиный, туда выгружаешь только из одной машины, ясно? Вторую не трогаешь, даже знаешь что, в Зеленовке пломбу повесь на кузов, когда загрузишься. По ситуации, или в санатории ночуй, или возвращайся. Ночевать будешь, к стене машину на ночь задом поставь. Ночевать останешься, доложишь. Если связи не будет, в девять утра чтоб здесь был со всеми машинами. Девчонку оставляешь там, дезертира тоже. Пусть под замок сажают его, тут негде, да и некогда с ним тут заниматься. Вопросы?
– Еще дезертиры кроме этого?
– Да хер этих вояк знает. Говоря нет, но я им не верю.
Артем кивнул, и пожал плечами, мол, тогда все.
– А что с поездом моим? – это я уже задал давно волновавший меня вопрос.
– Вот в Змеиный как раз сейчас всех и вывезут. Самых тяжелых красноборские забирают к себе в больницу, остальных хотели в гостинице размещать, но решили в санаторий. Все, двигайте. Если что, по ситуации, – закончив самым популярным указанием любого из руководящего состава, он пошел обратно к ожидавшему его люду.
– Тема, а что за Змеиный?
– База отдыха, вообще «Красная» называется. Раньше санаторий был, сейчас еще коттеджей построили. Эй, а водители–то где обещанные? – опомнился Артем, когда подполковник уже вернулся к гомонящей толпе.
Тут от толпы отделилось двое мужиков, направленные указанием полицейского начальства, и пошли в нашу сторону. Один невысокий толстячок, с большим красным носом в синих полосках сосудов, второй помоложе, лет тридцати. Его круглое и добродушное лицо было изрыто оспинами, кожа на шее была стянута от застарелого следа ожога. На голове черная шапка пидорка, натянутая до самых бровей.
– Привет Тем! – бодро протянул сержанту руку круглолицый, и показал на толстяка – это Гена, знакомься. – Антоха, – это он уже мне.
Рука как в клешню попала. После того, как я представился в ответ, пожал руку Гене. Фу блин, как кисель, еще и потная. Стараясь сделать это незаметно, вытер руку об штанину, но брезгливость не ушла.
– Куда едем, Тем? – закуривая, поинтересовался Антон.
– Сейчас на заправку. Вы вдвоем потом в Зеленовку, там нас ждите, мы подскочим. Потом в Павшино, и в Змеиный. В пансионате, скорее всего и ночуем, по ситуации. Утром сюда. Если успеем, то к вечеру обернемся.
Услышав про ночевку, Геннадий сразу начал нудеть, мол, на рабочий день в двадцать четыре часа не подписывался, жену надо предупредить, и вообще по виду настроен был на долгий монолог.
– Слушайте, Геннадий, не мы же это придумали. Если вам что–то не нравиться, вот товарищ подполковник, можете ему все это высказать, – оборвал я его жалобы, и показал в ту сторону, где громогласно ЦУ раздавались, почти не глядя. Гена покосился на Митрича, но по его виду я сразу просек, что тому–то он точно высказывать не пойдет. Вот ведь противная порода.
– Геннадий, у вас задача через два часа в Зеленовке быть, – продолжил я. Сейчас разъезжаемся, и через, – я вытащил трубку по привычке, забыв, что выключена, но многозначительно глянул на темный экран, и продолжил, – через двадцать, даже двадцать пять минут встречаемся на заправке. Если вас там не будет, я буду вынужден доложить о том, что задачу мы срываем по вашей вине. Сами понимаете, крайним быть не хочу. Так что вы уж или к товарищу подполковнику идите, жалуйтесь, или на заправке через двадцать пять минут. Уже двадцать четыре кстати.
– Смотри–ка, обиделся, – с ухмылкой прокомментировал Артем, когда Гена с силой хлопнул дверью, залезая в желтый пятьдесят второй газик, с коричневым ржавым кузовом.
– Да мне ровно на его обиды. К тому же я не местный, а если б ты его сейчас застроил, он бы на тебя потом батон крошил, – я посмотрел вслед рыкнувшему двигателем газону, выезжавшему за ворота, – двадцати четырёх часовой рабочий день ему не нравиться! А мне мля тоже много чего не нравиться, я ж не скулю.
Парни удивленно посмотрели на меня. Особенно Артем, который кивнул мне, типа поблагодарил.
– Антох, у тебя огнестрел есть какой?
– Тулка есть, а что?
– Бери с собой. Если есть нелегальный какой, получше, тоже бери. Если что, отмажу, не вопрос, скажу мое. Все, давай домой, своих предупреди, и на заправку. И, это, стой! – окликнул он уже дернувшегося Антоху. Канистры с собой возьми, сколько есть.
Тот кивнул, и через полминуты выехал за ворота, как раз на одном из новых пятьдесят третьих. Грамотный тут начальник колонны значит, как у нас в конторе – новые машины выдает не ветеранам Генам – которые только нудеть могут и водку вечером жрать, а парням молодым, которые до работы жадные. Хотя может я и ошибаюсь.
– Все, Тоха, давай, нам еще переобуться надо, – махнул рукой круглолицему Артем, потом показал мне на навес рядом с ангаром, и сам двинулся туда. Четыре колеса переставили моментом, вернее крутил гайки я, колеса таскал Гомов, сержант командовал. Колеса готовые на стеллажах стояли, еще два я на запаску взял, обнаглев, когда колеса с летней резиной на стеллаж ставили. Главный по шинке – дядька лет сорока, сидел в продавленном кресле, покуривая, или не заметил, что я сразу два на запаски дернул, или ему по барабану. Ну и хорошо. Зато мужик этот украдкой портвешка хлопнул, из горла прямо, достав бутылку из отворота тулупа. Поэтому и не заметил, что мысли у него другим были заняты.
Проезжая к воротам, я злорадно глянул на остающегося нашего пассажира, который переминался с ноги на ногу, в ожидании подполковника, который все еще командовал.
По пути на заправку заехали домой к Оксане, где она дописала в записке, где находится и как ее искать. Дома у нее никто не появлялся, и уже подъезжая к заправке, сзади я услышал сдавленные рыдания. Надо бы успокоить, хотя как, не знаю.
На АЗС уже стоял газон Антохи, который курил на улице, переминаясь с ноги на ногу.
– Артем, меня не заправляют! – пожаловался он, как только мы приехали.
– Не парься, сейчас решим, – Артем пошел к ларьку скворечнику. Оттуда вылез мужичок, с поднятым до ушей воротником камуфляжного бушлата. Вел себя дядечка так, что я про себя обозвал его королем бензоколонки. Все делал настолько неспешно, что Тема на него рявкнул даже, не вытерпев.
Пока суетились с заправкой, Артем расписывался в журнале за топливо, появился недовольный дядя Гена.
– Покажь, что взял, – пока заправлялся пятьдесят второй, попросил сержант Антоху. Тот полез в кабину, и я услышал восхищенный мат Артема. Стало интересно, и я тоже сунул нос. Антоха с довольным видом демонстрировал прилично выглядевший ППШ, и не с барабаном, как я привык видеть, а с магазином, изогнутым, как у калашникова, только уже. Я такие и не видел никогда раньше. И где только нарыл. Вдоволь назовидовавшись, мы полезли в батон, благо Гена уже заправился.
– Так дядьки! Через сорок минут в Зеленовке! – проорал Артем, и я тронулся с места, даже не дожидаясь, пока он дверь захлопнет. На зимней резине батон, будто когтями за дорогу цеплялся, рулить одно удовольствие.
Вывел машину на трассу, и по указанию сержанта поехал налево, в сторону противоположную той, откуда пару часов назад заезжали в город. Грузовики почти сразу из виду сзади исчезли. Минут через десять езды по пустынной дороге повернули направо, притом никаких указателей не было. Чуть позже опять свернули с грунтовки, уже в лес. Пока ехали по узкой дороге, я коротко рассказал сержанту о собаках, или волках, которые трупы на месте аварии погрузли. Пока озадаченный после рассказа Артем о чем–то размышлял, я все поглядывал в зеркало заднего вида на стекле, посматривая на пассажиров. Сначала все дезертира опасался, а потом чуть успокоился, потому что они вроде с Оксаной уже шушукаться тихонько начали.