Страница 102 из 113
– Серег, давай еще кружок проедем, как Тимур подойдет, – стукнул лейтенант по открытой крышке люка механика водителя.
Ответ Сергеева лейтенант не расслышал, потому что в этот момент тишину рванули звуки басовитых выстрелов, похоже, из гранатометов. Савичев дернулся, подошва скользнула по металлу брони, и хоть он и сгруппировался, но больно приложился локтем и коленом одновременно. Лейтенант скатился с брони, не удержавшись на ногах, и больно приложился об землю, глухо хакнув. Тут же воздух справа и слева прочертили две дымные нитки. Одна ударила в здание автомастерской, откуда Тимур должен был только что выйти, вторая в желтое здание ремзоны. Синхронно раздались два объемных взрыва, стеганувших по ушам, на землю рядом с бронетранспортером посыпались осколки стекла, черные дымящиеся ошметки мебели. Даже стеклопакет целиком на землю приземлился, подняв кучу снега.
– Серега, ходу!!! – глухо, еще не восстановив дыхание, крикнул Савичев, запрыгнув в боковую десантную дверь, и услышал, как лязгнул закрываемый колхозником люк.
Машина прыгнула вперед, так что лейтенант, устремившийся к месту наводчика, полетел головой вперед, и скулой поймал металл обшивки. Брызнула кровь, но Савичев не обращая внимания, приник к прицелу. Шлемофон уже был на голове, а как провод в розетку воткнул, лейтенант даже и не понял. Жало автоматической пушки резко заметалось по сторонам. В прицеле мелькали бетонный забор, крашеные грунтовкой ворота, кроны деревьев. Вспомнив, с какой стороны раздались выстрелы, и мгновенно прикинув примерное направление, лейтенант зарядил из пулемета длинной очередью по кронам деревьев слева направо. Еще одна очередь, уже справа налево, чуть выше. Все, в прицеле появилось желтое здание, и на секунду Савичев задержал на нем взгляд. Несколько окон на этаже были выбиты, из них валил густой дым. Тут лейтенант даже не увидел, а шестым чувством понял, что в здании прилетел еще один заряд. Стены второго этажа будто сжались, и тут же несколько окон плюнули огнем вперемежку с черным дымом. Походу из шмеля прилетело, успел подумать лейтенант, но тут же повел прицелом по сторонам, ища пока невидимых врагов. «Антонов и… Ильченко», – всплыли в памяти фамилии бойцов, оставленных бдить на втором этаже. Антонова все называли рыжим за его привычку говорить: «Что я, рыжий, что ли?» Даже надеяться не стоит, что они там выжили в этой стене пламени.
– Командир!!! Ворота!!! – заорал Сергеев благим матом, надавив на тормоз. Колеса застопорились, но бэттэр несколько метров прокатился юзом по снегу.
Розетку в ТПУ боец, конечно, не воткнул, но Савичев его и так услышал. Жало пушки метнулось к воротам, в прицеле мелькнул черный бок микроавтобуса, и тут же, дальше за выбитыми машиной воротами лейтенант увидел движение. Мгновенная заминка, и влетевший автомобиль исчез из поля зрения, а из придорожного леса в бронетранспортер ярким росчерком в сером воздухе метнулась реактивная граната. Спас машину Сергеев. Двигатель сзади ревел, БТР начал грести назад рыхлый снег всеми восемью колесами еще до выстрела, и заряд прошел перед самой кабиной. Лейтенант одновременно утопил кнопки спуска пушки и спаренного пулемета, трассы выстрелов ушли в то место, откуда только что стреляли из гранатомета. В прицеле было хорошо заметно бетонное крошево, летящее от забора, когда туда попали снаряды автоматической пушки, в тот момент, когда бэттэр откатился назад до такой степени, что ворота исчезли с линии прицела. Савичев тут же навелся на угол дома, и снарядов семь выпустил через стену, примерно в то место, где должен был сейчас быть черный автомобиль.
– Шлемофон одень, связь внутреннюю включи!!! – заорал лейтенант Сергееву.
– Командир! – раздался близкий голос водителя через несколько секунд в ухе.
– Сдавай задом, вокруг объедем! – выпустив еще несколько снарядов в угол здания и бетонный забор, скомандовал Савичев.
В это же время с трудом открывал глаза рядовой Костин. Он лежал на полу, уткнувшись лицом в грязный бетонный пол. Боец попытался приподняться на локтях, но с первого раза не получилось, и голова опять упала на пол. Боли от столкновения носом и щекой с твердым полом Костин не почувствовал, чему сильно удивился. Попробовал еще раз приподняться, и на этот раз получилось. Костин уткнул лицо в ладони, переводя дыхание. Носом дышать почему–то не получалось, только ртом. Отведя ладони от лица, он попытался сфокусировать на них взгляд. Смотрел долго, секунд десять, пока, наконец, мутная пелена перед взором не исчезла. Так, ну руки хоть на месте, подумал рядовой. Тут же он понял, что абсолютно ничего не слышит. Слегка помотал головой, и тут же пожалел об этом – стены помещения закрутились вокруг него с дикой скоростью. Решив так больше пока не экспериментировать, Костин прижал ладони к ушам, прислушиваясь к ощущениям. Уши вроде бы на месте, но в голове гул стоит, не прекращающийся. Боец, все так же лежа на локтях, от ушей провел ладонями по лицу, стряхивая пыль. Посмотрел на свои руки, и даже не очень удивился, увидев, что ладони окрасились в бурый цвет. Крупные капли крови с ладоней падали на светлое дерево приклада винтовки, лежащей на полу перед бойцом. «Это что же такое взорвалось тут?» – удивился про себя Костин. Боец уже понял, что его контузило, похожие ощущения у него были, когда на одном грузовике в автопарке, еще по гражданке было, газовый баллон взорвался. Жахнуло тогда здорово, он тогда с полминуты ничего не слышал, но те ощущения все же были слабым отголоском того, как его корежило сейчас. Костин перевел взгляд на смотровое отверстие, на улицу. Изображение за глазами не успевало – вроде бы он уже смотрел в сторону улицы, а картинка перед глазами только ползла, фокусируясь на лежащем в снегу теле. «Тимур», – совсем без удивления подумал боец. Костин взял лежащую перед ним винтовку, приникнув к прицелу. Действовал сейчас он на автомате, не как обычно. Осознание того, что он делает, приходило постфактум – взял автомат в руки, увидел автомат в руках и понял, что автомат взял. Посмотрел в прицел, понял, что в прицел смотрит – мысли так же не успевали за действиями, как картинка перед глазами за взглядом. В прицел Костин присмотрелся к лежащему на снегу Тимуру и тихо ахнул. Судя по всему, осколком от взрыва дагестанцу прилетело в голову. Тот лежал лицом в снегу, который обильно окрасился кровью. Костин оторвался от прицела, и открыл второй глаз, посмотрев дальше. Он ожидал увидеть командира, который наверняка слышал звук взрыва, и сейчас должен был бежать к нему, к Тимуру. Но увидел совершенно другое – знакомый еще по бегству из узла связи приметный черный микроавтобус, и двух спецов в черной форме. Фургон медленно ехал вдоль стены по глубокому снегу, черные, пригнувшись, двигались за ним, держа оружие наизготовку. Автомобиль двигался тяжело, и, судя по фонтанам снега из под колесных арок – водитель жал на газ до упора. Костин опять приник к прицелу, уже не закрывая один глаз, присматриваясь к Тимуру. Постепенно боец начинал понимать, что взорвалось в здании не просто так. И не осколком его сослуживцу в голову прилетело. Костин тут же попытался перевести прицел на черные фигуры, но получалось плохо. Картинка перед глазами двигалась медленно, не успевая за взглядом, а сопоставить галочку в прицеле с двигающейся черной фигурой казалось нереально сложно. Вдруг оба спеца резко остановились, и почти синхронно выдернув из–за спины трубы одноразовых гранатометов, взвели их. Костин, задержав дыхание, и понимая, что сейчас тот самый момент, который упустить нельзя, приник к прицелу. Туловище одного из черных закрыло почти всю прицельную сетку, и парень почти нажал на курок, как в голове мелькнула мысль: «Бронежилет!». Очень медленно, как ему казалось, Костин повел галочку прицела к голове в черном матовом шлеме, и в тот момент, когда закрытое черной маской лицо оказалось в центре сетки, рядовой нажал на спуск. Выдохнул, и тут же почувствовал, как пол под ним поднимается и начинает кружить его. Парень собрал все силы, и широко открыв глаза, пытаясь остановить вращающуюся вокруг себя землю, сделал в сторону упавшего черного еще несколько выстрелов. А потом свет выключился.