Страница 101 из 113
На крыльце выдохнул, и спрятал балаклаву в карман, похвалив себя за сообразительность. На нашего нового знакомого при свете дня смотреть сложно, поэтому такой девайс ему как раз будет. Лачетти уже стоял на площади, облокотившись на его капот, стоял Стас, перекуривая. Рядом Леха стоял, Николаич. Старшины с обещанным бойцом еще не было.
Когда на крыльцо вышел Жека с укоротом в руках, и с закинутой на плечо винтовкой в чехле, мы с ним зашагали к машине.
– Я на берег, пойду винтовку быстро пристреляю, – сказал Джексон, и быстро, почти бегом, пошел в сторону лодочной станции.
– Я с ним, посмотрю хоть, как он пулять будет, – крикнул я парням у машины, направляясь за Жекой.
– Пулять! – повторил за мной Николаич, качая головой.
На берегу озера Жека достал из чехла винтовку, вставил магазин, и устраивался лежа, выцеливая что–то на другом берегу. Рядом с собой он положил прибор небольшой, похожий на небольшую видеокамеру. Жека периодически поглядывал то в прибор, то в прицел, что–то подкручивая. Дальномер, догадался я, о назначении прибора.
– Стреляю, – предупредил Жека, и почти сразу же раздался выстрел, громом разнесшийся по округе. Из ствола вырвался язык пламени заметного даже при свете дня, винтовка чуть дернулась, ударив Жеку в плечо. По ушам мне будто хлопнуло, потом зазвенело, а я обругал себя, что забыл рот открыть.
Сделав еще два выстрела, Джексон встал, убрал винтовку в чехол, не снимая оптики, дальномер в карман сунул.
– Вещь, – когда мы бежали к машине, высказал он мнение, убирая дальномер в карман.
– Почему всего три раза стрелял?
– Патронов мало, а такой калибр сложно найти будет.
У лачетти, когда мы подбежали, только Николаич стоял – Стас и боец обещанный уже в машине были.
– Это гаубица какая–то, у меня до сих пор в ушах звенит! – прокомментировал я Николаичу.
– Слышь, я в городе был когда, – фыркнул Николаич, – федералы гаубицу бросили, а наши к нам притащили. Ну, мы и вальнули из нее, куда, правда, не знаю, но не суть, – он опять громко хмыкнул. – Лето, в казарме только одно окно закрытое было – его вместе с рамой в коридор вынесло, а там метров двести наискось через двор от гаубицы этой было. Вот это гаубица… – кивнул он своим воспоминаниям, поджав губы.
– Алекс! – крикнул из машины Стас – только я на улице остался.
Когда выехали из санатория, проехали метров триста и остановились у приметного дерева. Мы со Стасом выпрыгнули из машины, и зашли в лес – мутант сидел на пеньке в ожидании нас, в позе мыслителя. Хотя он рукой прикрывал лицо, выглядел все равно страшно. Кожа на кисти была с коричневым оттенком, и покрыта будто бы наростами костяными. Но так хоть лицо не совсем видно. Тут я увидел, что лицо он не прикрывает, а затягивается сигаретой.
– Рома, ты куришь? – удивился я.
– Маша? Папа? Маша, ты куришь? – в голос заржал Стас. Рома тоже улыбнулся. Прикрыв, впрочем, лицо рукой, а то его улыбка, видимо, зрелище не очень приятное.
– Надень, – набычился я, и протянул ему балаклаву. Хотя потом тоже улыбнулся, не удержался.
– А и ничего, – посмотрел на него Стас, – вполне, вполне. Все, Ром, помчали, в машине потрещим.
Запрыгнули по местам, и Стас тронул лачетти с места. Рому посадили сзади, чтобы он бойца – парня молоденького с фингалом, Андреем назвавшегося, не напугал. Нам, с третьим Жекой, было тесно на заднем сиденье, а у меня еще после буханки ощущение низкой посадки напрягало. Такое чувство, будто сейчас задницей асфальт зацеплю.
– Андрюх, а что за война, тут была? – спросил Стас парня, имея ввиду следы стрельбы у въезда..
– О, тут такое было, – вскинулся парень рядом со мной, – братва пожаловала, отношения выяснять. К ним мужик один вышел, из тех кто с поезда, начал с инми терки разводить, но что–то там не так пошло. Его и деда на воротах. Братва эта к главному корпусу подъехала когда, , как к себе домой, там их и приняли – они даже не думали, что здесь армия есть. Их четверо было, двоих вроде живыми взяли, в подвале сейчас сидят.
– Охренеть, – выдал Стас, – ладно, Жека, Андрей, вы не пугайтесь только. Рома, представишься, да?
Минут через десять подъехали к Клязи, в которой я был всего пару дней назад. Как там старшина сказал – живых тут больше нет? А как же Анатолий?
Уходя по следам группы лейтенанта в поле через несколько минут, я смотрел под ноги, и так же не мог собрать мысли в кучу. Положив руки на автомат, висящий поперек груди, смотрел вниз, чуть вперед, на ноги впереди идущего. Старался не думать ни о чем. Так легче будет пройти необходимые километры по лесу.
27 апреля, день.
Лейтенант Савичев Александр, в/ч № 10003/018
Савичев, сидя в кресле наводчика, уже весь извелся. Каждые несколько минут он посматривал на часы, но стрелка будто бы замерла. Минуты тянулись невыносимо медленно, и лейтенант уже весь извелся. Изредка приникнув к чебурашке прицела, он осматривал окрестности, но кроме бетонного забора и части здания с прачечной видно ничего не было. Оторвавшись от прицела, и посмотрев на часы, он осматривал новую форму, стряхивая невидимую пыль. В только что надетом камуфляже было непривычно, но удобно. Ботинки тоже выше всяких похвал, высокие, легкие, на ноге сидят как влитые. Из его бойцов не переодетым остались только Тимур с Костиным, которые сейчас вдвоем сидели за пулеметом в том самом доме, где наверху потайная комната обнаружилась. Остальные уже сбегали в подвал к Сене на выдачу, приоделись. Когда из здания по одному двое выбегали его бойцы, Александр смотрел на них, и не мог узнать сначала. Вроде заходит в дверь обычный солдат российской армии, а выходит другой, будто бы с картинки про американский спецназ в Афганистане. Хотя нет, не в Афганистане, а где–нибудь в Южной Азии – камуфляж не пустынной расцветки, а с зелеными тонами, унифицированный. В таком хоть в горы, хоть в лес, хоть в джунгли. Притом не только камуфляж на складе был, а и термобелье, бронежилеты, интегрированные с разгрузками, штурмовые рюкзаки. Да были и те же носки, перчатки, балаклавы в цвет камуфляжа, и много всяких нужных мелочей по типу маскировочных лент для оружия. Оружейная комната тоже поражала арсеналом, и, что самое удивительное, не было ничего под калибр 5,45, только 7.62, пулеметные и снайперские патроны, и девятимиллиметровый калибр под Вал и Винторез. Новое оружие, все кроме сто третьих калашниковых, Савичев выдавать Сене запретил. Оружие сноровки требует, а сам лейтенант только сегодня Винторез первый раз в жизни в руки взял, не говоря уже о бойцах. Зато все с рациями теперь, их на складе тоже прилично оказалось. Стряхнув еще несколько невидимых пылинок с рукавов, лейтенант вылез на броню, и глянул на часы. Ну что, время – он потянулся рукой к рации. Надо не забыть сказать Тимуру с Костиным мощность раций на минимум выставить. Нечего заряд зря расходовать.
– Тимур, на выход, – зажав кнопку передачи, произнес Савичев.
– Понял, командир, – откликнулась станция.
В здании ремзоны на втором этаже Тимур с Костиным переглянулись. Трупы дежурной смены охраны они уже вынесли на улицу, очистив их от амуниции, и в последние десять минут нашли себе забаву – стреляли из винтореза в окно по шишкам на елках. Боеприпаса для винтовки было прилично, десять магазинов по двадцать патронов в каждом, и один магазин они уже расстреляли.
– Пойдем? – спросил Костина Тимур.
– Давай ты, тебя же звал, – ответил Костин, поглаживая деревянный приклад снайперской винтовки.
– Э, ты хитрый какой. Он имел ввиду, чтобы вдвоем шли, – протянул Тимур.
– Да ладно тебе… иди давай, я пока пулять не буду, одному не в кайф, – уговорил Костин дагестанца. Тот быстро сбежал по лестнице, а боец, оставшись один, потянул за веревку, и полез на потайной этаж. В комнате, в которой до этого находилось два трупа, одному было неуютно. Костин залез наверх, и, приникнув к бойнице, решил по приколу выцелить Тимура. Улегшись у смотрового отверстия, он увидел дагестанца, бегущего по снегу к желтому зданию, так похожему на здание ремроты, в которой Костин тянул лямку службы всего пару дней назад. Приникнув к прицелу, боец даже не удержал тихого возгласа удивления, настолько близко он сейчас видел спину Тимура. Такое ощущение, что протяни руку, и дотронешься. Поднял прицел повыше, и увидел командира, который сидел на бронетранспортере, и в люк заглядывал.