Страница 71 из 84
*
Ещё пять лет назад подданные княжества Лигор с уверенностью говорили, что им повезло родиться в этой прекрасной стране. Вдовствующий князь Гаспард был спокойным и доброжелательным правителем, ему на смену подрастал вполне достойный сын Патрик, налоги были посильными, в стольном граде Монте проводилось по нескольку ярмарок в год, и вообще – солнце было ласковым, урожаи – дивными, а стада – тучными…
И как-то так получилось, что никто и не придал особого значения появлению в столице двух новых лиц: Блеза Моле – графа Лестока, и его младшей сестры Элодии.
Они прибыли скромно, в сопровождении двух десятков слуг и пары служанок, испросили у бургомистра разрешения на проживание в столице, сняли особняк и некоторое время были совершенно незаметны.
Но пришёл черёд ежегодного городского бала, и бургомистр, как и всем дворянам города, прислал им приглашение. И пара вышла в Свет. Обаятельные и остроумные, а юная Элодия ещё и обворожительно красивая, они очень быстро стали, если можно так сказать, модной парой. И вскорости только провинциальные бирюки не знали их трогательной и одновремённо возмутительной истории, о том, как коварный монарх далёкого Валдора в отместку за отказ Элодии стать его женой безжалостно изгнал их из страны.
А ещё через некоторое время они были представлены и самому князю. И князь… воспылал. То ли запоздалый кризис среднего возраста, то ли пресловутый бес в седобородое ребро – точно неизвестно, но результатом этого "бесовского кризиса" явилось очень скорое бракосочетание князя Гаспарда и пленительной Леди Лесток.
И вот с этой-то поры для подданных князя солнышко стало стремительно закатываться. Вскоре после свадьбы Гаспард занемог. И ни местные, ни заезжие лекари ничем помочь не смогли: после полугода супружеской жизни княгиня Элодия овдовела. Ну и ладно бы, казалось, – все мы смертны, князь умер – да здравствует князь! Но нет же. Как было объявлено на всех площадях, молодой князь Патрик не смог перенести тяжесть потери отца и… тронулся умом. И более того – сбежал в неизвестном направлении. И самоотверженно принявшая на себя все тяготы правления государством вдовствующая княгиня призвала подданных приложить все силы, чтобы найти и вернуть домой несчастного юношу. Но молодой князь, когда в одном из горных селений до него довели это требование мачехи, наотрез отказался его выполнить. И более того, стал говорить подданным вовсе уж несуразные речи: мол, в ночь кончины князя Гаспарда в его спальню стали ломиться вооруженные слуги мачехи. Что-де он обманул их, подвесив за открытым окном верёвочную лестницу и сбив тем самым погоню со следа, а сам ушёл тайным подземным ходом, о котором, к счастью, не знала мачеха…
И беглец нашёл понимание среди своих подданных, и они сплотились вокруг него, и готовы брать приступом Монт, и оружия для этого достаточно, но… Есть одно немаловажное "но". Дело в том, что воины новой княгини заговорённые. Их не берёт ни одно оружие, их не берёт даже сброшенный со скалы валун. Их невозможно осилить, одолеть, повергнуть. И вот уже три года, как трёхтысячная армия княжича готова собраться в единый кулак против тысячной армии княгини Элодии. Но, понимая тщетность такого шага, остаётся рассредоточенной в местах постоянного проживания воинов, то бишь в своих горных деревнях, в то время как солдаты княгини приходят в эти деревни и обирают их подчистую, причем совершенно безнаказанно…
*
– А вот с этого места, господин Гофф, будьте добры, более подробно. Что значит – их не берёт оружие?
– А то и значит. И рубящим, и колющим ударом не удаётся достичь цели. Будь то клинок меча или копьё, или даже арбалетный болт – всё скользит мимо. Более того, однажды приверженцы Патрика устроили обвал на горной дороге, прямо на головы воинов отряда княгини: никто не пострадал! Даже те, кого камнепадом снесло в ущелье, остались живы и здоровы. Заговорённые они, что тут ещё гадать…
Контрабандист потянулся к стакану и промочил горло. Грей некоторое время обдумывал услышанное. Потом подвёл итог:
– Ладно. Тогда я внесу изменения в постановку задачи. Теперь нам надо не просто попасть в Лигор, но в процессе проникновения ещё и оказаться поблизости от какой-нибудь казармы правительственных войск. Или поста. Можете так проложить маршрут?
– Вы хотите с ними сразиться? – искренне изумился Гофф.
– Не обязательно. Достаточно будет и просто повидать. Сможете?
– Ну… Можно сделать крюк и зайти в тыл одному из пограничных постов… Но это же против всех правил! Кто же сам лезет зверю в пасть?!!
– Не волнуйтесь, Бернар, вас мы не подвергнем опасности, вы останетесь в стороне.
– Да? А деньги? Если вы по собственной неосторожности попадёте в плен или, того хуже, погибнете – кто мне заплатит за работу?
Грей улыбнулся:
– Ну, а я уж было засомневался в том, что вы такой тёртый калач, каким вас рекомендовал Зигмунд – а здесь, оказывается, всего лишь голая прагматичность… Тогда сделаем так: аванс вы получите прямо сейчас, а на остальную сумму возьмёте чек королевского казначейства за подписью Его Высочества, но – с отсрочкой платежа на один месяц. Если мы погибнем по собственной глупости, вы через месяц получите свои деньги в Альфане, в случае же, если вы нас вздумаете надуть и сбежите, мы аннулируем выплату. Так пойдёт?
– Ха!.. Вы мне не доверяете?
– Не то, чтобы… Скорее, пытаемся уберечь вас от соблазнов. Итак?
– Хорошо, я согласен.
– Вот и ладненько. Тони, будь добр, выпиши нашему проводнику чек, а я пока отсчитаю аванс…
Покончив с финансовой стороной найма и протягивая проводнику чек и кошель с авансом, барон, как бы между прочим, но безапелляционно сообщил:
– Итак, Зигмунд остаётся на хозяйстве, а мы выступаем завтра утром, нас трое, вы – четвёртый.
Гофф, похоже, хотел возразить, но, взглянув на не допускающие иного толкования аргументы своей подчинённости, только кивнул. Однако всё же уточнил:
– А кто третий?
– Девушка.
– О, боги, час от часу не легче! Девушку-то – зачем на такое дело? Ведь там же горы, там же дикие звери, там – жандармы!.. И какую мне теперь искать тропу, чтобы по ней можно было провести девушку? Да нет там таких троп!.. – Гофф и в самом деле выглядел очень расстроенным.
Грей не успел ответить на эту страстную тираду. Со ступенек лестницы донёсся мелодичный, но полный сарказма голос:
– Надо же, страхи какие! А жандармы там тоже дикие, или, бывает, что и ручные встречаются?
Все разом обернулись. Элька, одетая по-домашнему в своё серое платьице, с чуть припухшими ото сна глазами, выглядела до того трогательно и беззащитно, что даже сардоническое выражение её лица нисколько не умаляло этого впечатления.
Ей, смеясь, ответил Тони:
– Нет, Элли, жандармы плохо переносят неволю, поэтому настоящий жандарм – всегда дикий! Знакомься, это наш проводник господин Бернар Гофф. Господин Гофф, это Элли, просто – Элли.
Гофф привстал и угрюмо кивнул, Элька в ответ изобразила подобие книксена и задала вопрос, что называется – в лоб:
– Чем я вас не устраиваю?
Проводник замялся, однако нашел в себе мужество ответить не менее прямо:
– Предстоит очень трудная и опасная дорога, и она не для хрупких девушек. Зря вы насмехаетесь над жандармами, сударыня – если выпадет случай с ними встретиться, то дай нам боги суметь хотя бы себя защитить, а о защите таких… хрупких девушек, как вы, там и думать будет некогда.