Страница 34 из 77
Лейтенант облизал ложку:
– Я тоже так думаю. Но народ разный. Некоторые словно из Африки сбежали. Дикие. О дисциплине и понятия не имеют.
– В Африке о дисциплине тоже знают. Правда, не все.
Любимов подозрительно прищурился:
– Скажешь, была?
– А то, – Катрин показала почерневшие от въевшейся пыли запястья, – разве не заметно, что негритянка? Искупаться бы, товарищ лейтенант…
Торопливо подошел чернявый политрук. Неодобрительно посмотрел на разлегшуюся девушку, но замечание делать не стал.
– На шоссе каких‑то подозрительных задержали. Пойдем, Женя, посмотрим.
Любимов тут же подскочил, деловито одернул портупею.
– Ты бы винтовку себе нашел… Женя… – сказала вслед Катрин.
Зря сказала. Политрук с удивлением обернулся. Любимов только нервно поправил фуражку.
Катрин лежала, закрыв глаза пилоткой. Мимо кто‑то прошел, но смотреть и вообще ворочаться не было ни сил, ни желания. Солнце пригревало. Над головой шуршали сосновые ветки. Отдаленный гул орудий стал привычным. Только фон. Думать о том, как это выглядит вблизи, категорически не хотелось. Катрин устала. Сильно устала. Ныла спина. Ныло все, что способно ныть. И как‑то уже не верилось, что бывает другая жизнь. С холодильниками, полными пива, гостиничными прохладными номерами, людными улицами, флиртом…
А почему в этом магазинчике в Чотком не могла бы затеряться бутылочка пива? Пусть и просроченного. Эх, внимательнее нужно с накладными работать, товарищ инспектор.
– …Она, что ли?
– Кто ж еще? Будить будем?
Зашептались тише.
Катрин стянула с лица пилотку.
– В чем дело, товарищи бойцы? Вы бы лучше за воздухом наблюдали, чем меня рассматривать.
– Так точно. За воздухом ведется тщательное наблюдение. Мы на минутку, – старшина‑зенитчик неловко улыбнулся. – Мы… Бойцы, значит… вот… – он протянул на ладони пластиковую пудреницу. – Может, лицо подправите, или что. Вы не думайте – честно купили. Женщин едет много…
– Благодарю. Истинно рыцарский подарок, – серьезно сказала Катрин, принимая пудреницу. – И зеркальце есть. Спасибо. А то с этими фашистами совсем человеческий облик потеряешь.
– Вы не думайте, товарищ Мезина, – поспешно проговорил второй боец. – Это не только за раздобытые вами харчи. Красивую девушку всегда приятно видеть. В хорошем смысле.
– Настоящих мужчин тоже приятно встретить. В самом хорошем смысле, – заверила Катрин. – Насчет харчей не благодарите. Сама знаю: когда в животе урчит, стреляется как‑то нервно. Вы уж там побеспокойтесь, чтобы нам на голову поменьше всякой дряни сыпалось.
– Эх, был бы дивизион в полном составе, мы б их, как ворон, валили! Наглые, гады. Но мы им еще покажем, главное – снаряды теперь есть…
Зенитчики пригласили Катрин заходить к ним и вежливо откланялись.
Улыбаясь, девушка закинула на плечо винтовку, подняла посуду, оставленную увлекающимся Любимовым, и направилась на поиски воды.
Роща изменилась. Поредела, частично вырубленная, частично раздавленная гусеницами тягача и колесами машин. Кроме стрелковых ячеек и щелей, появились неглубокие траншеи. Уже оборудованы основные и запасные позиции тяжелых орудий. Катрин прошла мимо тщательно уложенных и замаскированных ящиков с боеприпасами. Сосновые ветви прикрывали не только технику, но и окопы. Виднелись даже маскировочные сети. Красноармейцев тоже стало значительно больше. Теперь позиции сводного отряда продолжались и по другую сторону шоссе. Огороды и дворовые постройки хутора порядком пострадали. У КП,[27] оборудованного возле поваленной сосны, мелькали офицерские фуражки. Но командовал по‑прежнему капитан Рац. Катрин подальше обошла командный пункт, углубилась в рощу. На артиллерийских позициях распоряжался лейтенант из Серпухова. Слушая уверенный голос, Катрин поняла, что ничего не знает об этой войне. Вернее, не знает ее сути. Движение корпусов, дивизий и целых армий она видела на бумаге. Но как действует вот такое почти трехтонное чудище с 122‑мм жерлом? Репера,[28] поправки на смещение, веер, КНП, ПНП…[29] Катрин стало тоскливо. Очень сложно. Убивать людей можно гораздо проще. И не с таким размахом.
Машины, снова машины. Чудовищно вонючий и облезлый гражданский бензовоз. Вот и водовозка. Тоже гражданская, наверное, мобилизованная с какого‑нибудь заводика. На подножке сидел хмурый мужик в черном измятом пиджаке и хромовых сапогах в гармошку.
– Вода чистая? Умыться можно? – спросила Катрин.
– Не можно. То войскове. Для армии.
– А я кто?
– Ты курва гулящая, – сказал мужик, не глядя.
Катрин молча смотрела на него. Шофер глянул исподлобья и быстро залез в кабину. Девушка обошла машину, открутила вентиль. Вода пахла железом и бензином. Катрин без всякого удовольствия сполоснула руки. Плескать на лицо подозрительную жидкость не хотелось. К колодцу на хутор сходить, что ли? Катрин чувствовала себя лишней. Мимо торопливо прошли двое потных бойцов. С катушки, повизгивая, сползал телефонный кабель. Вот и надежная связь появляется. Проверенная временем, как в 1905 году.
* * *
Налет начался в самом конце дня. Прямо с заката, из солнца выскочили две продолговатые и ширококрылые туши «Юнкерсов». За ними шла еще пара бомбардировщиков. Налетел рев двигателей. На шоссе одни машины останавливались, другие прибавляли скорости. Люди, и гражданские, и военные, сотней брызг кинулись в стороны от дороги. Бомбардировщики шли дерзко, на предельно низкой высоте. Упали первые бомбы. Шоссе начало исчезать в клубах разрывов.
Все это длилось несколько секунд. Самолеты промелькнули, уходя дальше по шоссе, искать более достойную цель. Вслед ударил один из счетверенных пулеметов. Смысла в этом было мало. «Юнкерсы» уже исчезли. Над шоссе поднимались дымные столбы. С опушки рощи Катрин видела лежащие фигурки, бьющуюся в оглоблях раненую лошадь. Но ничего еще не кончилось. Пара истребителей сопровождения подчищала за большими машинами. Свист и рев двигателей смешался с треском пулеметов. «Мессершмитты‑109» неслись еще ниже бомбардировщиков. Со стороны казалось, что быстрые тени почти цепляют крыши машин. Пулеметные строчки тянулись к шоссе, к бортам машин, к бегущим и лежащим телам.
Катрин обняла ствол сосны, прижалась плотнее. Замаскированную технику и позиции в роще немцы не замечали, но все равно было жутко. Несколько очередей зенитных пулеметов с земли «Ме‑109» тоже не заметили, а может быть, просто проигнорировали. Взмыв выше, истребители пошли на разворот. Катрин слышала команды в роще, слышала далекие крики на шоссе. Горели четыре или пять машин. Одна взорвалась, исчезнув в багрово‑оранжевой вспышке и черном облаке дыма.
Истребители возвращались. Остроносые, верткие, одновременно и четкие, и размыто‑серые. Теперь по ним с земли велся сосредоточенный огонь. Катрин слышала густой пулеметный рокот счетверенных установок, отрывистый и частый лай 25‑мм зенитного автомата.
Катрин ничего не понимала в организации ПВО. Но когда один из «мессеров» задрал нос и задымил, девушка просто завизжала от восторга. В роще кричали все, кто видел подбитый самолет. Даже треск пулеметов не мог заглушить этой радости. Прямо на глазах, в одну секунду, ощущение полного бессилия исчезло. Каждый чувствовал себя причастным к этой маленькой победе.
Подбитый истребитель все задирал нос, пытаясь набрать высоту. Но вот самолет выбросил облачко дыма, свалился на крыло. От машины что‑то отвалилось, и «Мессершмитт», кувыркаясь, полетел к земле.
Катрин не видела, где он упал. Где‑то в стороне обобранного Чоткого. Привет товарищу Иващенко.
* * *
В приготовлении ужина Катрин приняла некоторое участие. Пусть и весьма скромное, но каша на этот раз не подгорела. Разросшийся до двух сотен бойцов, отряд уничтожил почти всю провизию. Еще бы и не хватило, если бы девушка не уговорила капитана Раца организовать краткую экспедицию на шоссе. Минометчик‑татарин ловко освежевал убитую лошадь. Мясная добавка получилась приличной. Если у кого‑то из личного состава и оставались предубеждения к конине, то в сумерках продукт проскочил на «ура». Готовить ужин пришлось чуть ли не за два километра от позиций. Маскировку соблюдали усиленно. Катрин порядком оттянула себе руку, перетаскивая горячее ведро к командному пункту. Озабоченные товарищи командиры поужинали, не вникая, что там в котелках. За день обстановка еще больше осложнилась. Из обрывочных сведений стало понятно, что контратаки стрелковых дивизий у Бродно противник отразил без особого напряжения. К городу подтянулись свежие части 12‑й танковой дивизии немцев. Южнее советские войска особой активности не проявляли.