Страница 57 из 75
– Скажите, Генрих Сергеевич, – начал Грин.
– Какой я Сергеевич, – отмахнулся наставник. – Если уж на то пошло, Филиппович я. Но тут не приняты отчества. Я тебе ведь уже говорил, как ко мне обращаться. Мастер Генрих.
Генрих думал, что знает, о чем спросит Рома. В девяти случаях из десяти ученики спрашивали, точно ли теперь никак нельзя вернуться на Землю. На этот случай у Мастера было выучено длинное объяснение со ссылками на природу Времени. Но Грин его удивил. Как всегда.
– Скажите, мастер Генрих, – поправился Рома. – А что стало с папиным другом? С настоящим Генрихом Сергеевичем?
– Дело в следующем, – сказал Мастер Генрих. – Люди, как темпорально-образующие факторы, делятся на тех, чей путь прописан до последней запятой, и тех, кто совершенно свободен в выборе пути. Певец, которого ты так любишь, забыл, как его фамилия… Который пел: «Все в наших руках» – вот он явно человек свободной судьбы, и он чувствовал это. Подробнее тебе объяснят на лекциях в училище о природе Времени. Нельзя заслать в канал Времени совершенно чуждого агента. Он тоже станет темпорально-образующим фактором Канала Времени, и фактором опасным, потому что для него в этом потоке изначально не было места. Привести это может к совершенно фатальным последствиям. Наставник – это всегда двойник человека свободной судьбы. Риск все равно остается, но сводится к минимуму, потому что все мы, наставники – изначально люди непредсказанного пути. Я понятно объясняю?
– Пока да, – сказал Грин.
– Настоящий Генрих Сергеевич был человеком свободного пути, как ты можешь догадаться. С ним провели вербочную работу, и он согласился на замену. Ему нечего было терять на Земле, и нечего ловить тоже. По крайней мере, Генрих так себя чувствовал. К тому же, мы с ним были очень похожи внешне, что при моей-то фактуре редкая удача.
Рома впервые посмотрел на Мастера Генриха с этой стороны. Высокого, поджарого, светловолосого и темноглазого левшу действительно сложно было отнести к самым распространенным типам внешности. И не только в России.
– Он и сам мне многое рассказал о своей жизни, – продолжал Мастер Генрих. – А потом мне вживили память, переписанную с его мозга… Тот Генрих был очень хорошим пилотом, погиб в позапрошлом году. Еще какие-нибудь вопросы?
– А вы не знаете, родственникам Героя РФ какие-нибудь льготы идут?
– Родителям и супругам, а как же, – сказал Генрих. – Квартплата снимается полностью, вода, газ, телефон – это все бесплатно. Памятник тебе тоже поставят за государственный счет, неслабый такой… Там много всего, так сразу и не вспомнишь. Хочешь, я посмотрю, и скажу тебе потом.
– Посмотрите пожалуйста, – сказал Рома.
– Так что, сам понимаешь, обратной дороги для тебя нет, – сказал наставник. – Да мы и забираем только тех, кто в своем мире обречен…
Грин жестко усмехнулся.
– Да, я уже понял. И что теперь?
– Тебя тестировать будут, смотреть, подходишь ли ты, – сказал Мастер Генрих. – Космический истребитель не всякому доверить можно. Ты уж постарайся, не ударь в грязь лицом. Потом обучат, и будешь летать. Я тебя на «красную звезду» рекомендовал, пилотом. Это не самая новая модель истребителя, но надежная. Новые модели часто бывают сыроваты, а «красная звезда» себя очень хорошо показала в последней войне. Так что ты уж не опозорь меня, Рома. Там, конечно, и от второго штурмана много зависит, ты, когда в училище будешь, присматривай напарника себе.
Он внимательно посмотрел на Рому.
– Ты ведь об этом и мечтал, не так ли?
– Да. Спасибо, – сказал Рома. – Я постараюсь не подвести вас. Разрешите идти?
– Иди, иди, – кивнул Генрих. – Я тут еще посижу, для другого своего ученика эпизоды подготовлю…
Пневматические двери бесшумно разъехались, когда Рома подошел к ним.
Глава 6
Ваня любовно погладил корешок толстой книги. На нем были изображены характерные руны, дракон и суровый герой с мечом. По сравнению с чудовищем герой смотрелся крохотным, но сомнений в судьбе дракона это не вызывало. Они с Леной стояли перед огромным застекленным шкафом. Рикошет, усмехнувшись, подумал, что Ваня выглядит как Кащей, показывающий Василисе Прекрасной свои сокровища. Но этой Василисе, в отличие от сказочной, богатства Кащея пришлись по вкусу. Лена сразу отказалась идти с остальными девушками на кухню, чистить картошку и строгать салаты, заявив, что у нее руки болят от флейты. Флейтистке были не так уж противны хозяйственные хлопоты, просто заголовок на скромной книжечке в мягкой обложке «Профессор и чудовища» девушка заметила еще из прихожей. Про этот сборник статей Толкина Лена много слышала, но нигде не могла найти. А когда Ваня зажег свет и открыл стеклянные створки, у Лены вообще разбежались глаза. Перумов и Олди мирно соседствовали с Булычевым и Стругацкими. Кроме привычного «Хоббита», трех томов Кольца Власти и «Сильмариллиона», одного из первых изданий, еще в мягкой обложке, и земноморского цикла Ле Гуин, в шкафу так же стояли все семь томов монументальной эпопеи Сапковского.
Эмиль не слушал их разговора, с эльфов плавно перешедшего на ведьмака, с ведьмака на компьютерные игры, с компьютерных – на ролевые. Он владел темой, но слишком устал для того, чтобы поддерживать разговор. Рикошет сел в кресло у окна, не снимая куртки – его что-то знобило. Лена пускала пыль в глаза так, что у Эмиля на зубах скрипело, а Ваня уже походил не на угрюмого Кащея, а на павлина, распустившего свой шикарный хвост. Рикошет отлично понимал смысл действий Лены. Отчаявшись привлечь его внимание, девушка пыталась вызвать хотя бы ревность бас-гитариста «КБ».
Ваня тоже заметил перекос в разговоре. Повернувшись к Рикошету, он спросил:
– А ты кем хотел бы стать, Витя? В ролевой игре, я имею в виду? Магом? Ведьмаком? Эльфом, может быть – у тебя и фактура подходящая?
Эмиль ответил:
– Я хотел бы стать человеком.
Ваня озадаченно посмотрел на парня. По лицу бас-гитариста совершенно невозможно было понять, шутит он или нет, или же действительно имеет в виду людей-воинов из ролевых игр.
– Ты так сказал, как будто ты – не человек, – заметила Лена, тоже почувствовавшая его интонацию.
Рикошет пожал плечами:
– Я – бес, я ведь уже говорил тебе.
– Боже мой, Витек, как ты сегодня соло отмочил! – переключаясь с фантастических тем на профессиональные, сказал Ваня. – Когда тебя этот придурок за футболку дернул, я думал все, конец песне. Но ты! Вот где настоящая фантастика!
Рикошет чуть кивнул и сказал:
– Спасибо, Ваня.
– Ты сегодня молчаливый какой-то, – ответил тот. – Расстроился, что не вам первое место дали?
– Нет, – сказал Рикошет. – Сегодня вы действительно были лучше нас, и обижаться тут не на что. Просто я последние три ночи не очень-то спал.
«Эту ночь понятно», подумала Лена. – «А чем ты занимался предыдущие две?»
– А потом еще и выступал, – сочувственно сказал Ваня. – Хочешь, на балконе полежать? Пока стол не накрыли? Отдохнешь…
Рикошет благодарно кивнул и поднялся.
Ваня отдернул занавеску и открыл дверь на балкон. Они вышли на лоджию, уютно обшитую деревом. Под окном из кухни был сделан маленький откидывающийся столик, в противоположном конце балкона стояла внушительных размеров тахта. На ней валялось сбитое одеяло.
– Располагайся, – сказал Ваня, щелкая выключателем. Над изголовьем тахты мягким светом загорелось старинное бра. – Дверь изнутри закрывается, так что, почувствуешь, что отрубаешься – закрывайся и спи.
– Как у тебя здесь хорошо все устроено, – сказал Эмиль одобрительно. – Прямо веранда для отдыха и раздумий. Обычно то… Велосипеды, банки с огурцами…
– Я тут летом сплю обычно, – сказал Ваня. – Кстати, надо закрыть окно, не май месяц.
Он перегнулся через край балкона. Лоджию застеклили явно еще в те времена, когда и слово «стеклопакет» не существовало, и одна из прямоугольных деревянных рам без форточек была сейчас распахнута настежь. Рикошет выглянул наружу через плечо Вани. Балкон выходил во двор, но сбоку, с торца на него падал свет вывески ресторана на противоположной стороне улицы. Голубые буквы «Невод» были разбиты на секции в форме чешуек. Или ячеек сети. Это был один из лучших ресторанов городе, где подавали исключительно рыбные блюда, даже такие экзотические, как суши. Причем, насколько помнил Рикошет, готовили рыбные колобки в «Неводе» ничуть не хуже, чем в лучших питерских ресторанах.