Седна

– Заметьте, капитан, я этого не произносила.

– И слава всему пантеону греческих богов! – зачем-то перекрестившись, ответил пилот.

– Ваш тако, сир! – радостно воскликнул подоспевший к разгару беседы бармен. Он поставил перед Ником тарелку с обжаренными кукурузными лепёшками, ароматно пахнущими острыми приправами, и стал смиренно ждать оплаты.

Пилот, переведя взгляд с девушки на бармена, протянул последнему двадцатидолларовую купюру:

– Сдачи не надо.

– Буэн провеччо! – улыбнулся бармен, удаляясь прочь.

– Он сказал "приятного аппетита", – заметила Седна.

– Я догадался, – буркнул Ник, приступая к трапезе.

Завтрак прошёл в молчании. Наверное, Седна, решив слегка притормозить с откровениями, просто пыталась придумать, как исправить сложившуюся столь неудачным образом ситуацию. Возможно, в её технологичной голове и протекали миллионы мыслительных процессов, но внешне она этого не показывала абсолютно никак. Со стороны казалось, что она лишь преданно смотрит на то, как её капитан завтракает мексиканскими лепёшками, и ожидает завершения приёма пищи.

А тем временем Ник чувствовал беспокойство. Нет, слова Седны его никак не задевали, он был готов к причудам своего нового спутника. Но что-то поедало его изнутри, какое-то прохладное чувство опасности, колющее в боках и заставляющее напряжённо озираться по сторонам. Уже доедая последнюю лепёшку и запивая соком, он, как ему показалось, понял, в чём дело.

Входная дверь была не просто закрыта на щеколду, но ещё и перекрыта как бы невзначай подсевшим к ней сурового вида тяжеловесом в ковбойской шляпе. Кобуры сидящих неподалёку мужчин были расстёгнуты, а такое поведение явно не укладывалось в рамки нормальности.

Относительно безопасными казались лишь две женщины, балующиеся чистым ромом прямо из бутылок. Одна из них была совсем ещё молодой, возможно, она только что окончила какую-нибудь академию, и праздновала это со своей подругой. Но, приглядевшись ко второй женщине, пилот понял, что, скорее всего, ошибся: она была старше первой как минимум лет на тридцать-тридцать пять. Кроме того, Ник заметил между ними явное сходство – рыжий цвет волос, при этом чистые голубые глаза, веснушки на щеках. Мать и дочь, на пару распивающие ром? Умиляющая картина.

Бармен всё с тем же усердием протирал посуду, мило улыбаясь. Но пилот прекрасно видел в зеркале, висящем рядом со стендом, набитым бутылками с разнообразными алкогольными напитками, отражение взведённого карабина, стоящего за стойкой.

– Нехорошо, – не привлекая внимания, шепнул Седне Ник. – Нас, похоже, узнали. Да не дёргайся ты! У двери видишь здоровяка? А вот тех троих? А теперь в зеркало взгляни.

– И что теперь делать?!

– Для начала, успокойся. Лук я развернуть не успею, слишком долго. Нож в сапоге… на всех его не хватит. Что есть у тебя?

– Ногти и пуленепробиваемая броня.

– Тот карабинчик, что у бармена под стойкой, совсем не для самообороны предназначен. С его калибром даже сантиметровый слой стали можно пробить.

Девушка снова взглянула на отражения оружия в зеркале. Укороченная винтовка чем-то напоминала старую семисотлетней давности винтовку Мосина, покрытую слоем чёрного пластика, с длинным полукруглым магазином и причудливым оптическим прицелом.

– Как минимум армейская игрушка, – заметил Ник. – А, возможно, даже и карабин спецслужбы какой-нибудь. Так что предлагаю план…

Теперь же пилот уже практически шептал свои мысли. Высказав идеи спутнице и увидев на её лице одобрение, он приступил.

Ник встал из-за стола, оставив лук и колчан со стрелами на своём стуле. Жизнерадостной походкой подошёл к барной стойке, и сделал вид, что выбирает нечто изысканное, достойное его весьма утончённой личности. Бармен некоторое время просто наблюдал за сомнениями своего клиента, но всё же решился спросить:

– Я могу вам чем-нибудь помочь, амиго?

– Да, амиго! Подскажи-ка, есть ли у тебя что-нибудь как минимум тридцатилетней выдержки?

Казалось, хозяин таверны удивился:

– Сир, есть один экземпляр, но… вы уверены, что у вас хватит на всё это денег?

– Хватит, – усмехнулся пилот, выкладывая перед собеседником пачку стодолларовых банкнот.

– Сию минуту, – разом просветлел лицом бармен, опускаясь на корточки, якобы ища нужную бутылку. Но Ник видел в отражении зеркала – действительно глупой промашке дизайнеров этого помещения – как руки владельца таверны потянулись за оружием. Схватив карабин, испанец (или мексиканец?) резко вскочил, готовясь приставить дуло к голове гостя, но от неожиданности его руки выронили винтовку – он никак не ожидал увидеть у своего горла лезвие штык-ножа длиной в две ладони.

В тот же миг свою роль начала играть Седна – всего за несколько секунд она разложила лук в боевое положение, активировала хладноплазменную тетиву и, вытянув разрывную стрелу из колчана, натянула её. Прицелилась в троих сидящих за столом мужчин, не спуская глаз с того, что у двери.

– Итак, – как можно мрачнее произнёс Ник. – Что вы собирались делать, а, ублюдки?

– За тебя назначена награда, амиго, – пролепетал бармен. – Тебе не скрыться…

– Награда за живого меня или же мёртвого?

– Можно и мёртвого… главное – чтобы вместе с кораблём…

Пилот многозначительно взглянул на Седну. И именно это стало для Ника ошибкой – бармен воспользовался секундой отвлечения и выбил нож из рук капитана "Панацеи".

Сразу же выстрелила Седна – стрела попала в центр стола, за которым сидели трое охотников за наградой, и, разорвавшись, разметала сидящих на несколько метров. Здоровяк у двери оказался весьма проворным – всего одним прыжком он преодолел расстояние до девушки и, непонятно откуда выхватив электродубинку, крепко приложил Седну по голове до потери ориентации в пространстве.

Бармен успел снова поднять винтовку и прицелиться в разыскиваемого властями пилота.

– Убьёшь? – медленно поднимая руки, спросил Ник. – Ты даже не знаешь, где находится корабль.

– Именно потому ты и останешься в живых. Пока что.

Владелец таверны зло оскалился и дико засмеялся. Он смеялся долго, похрюкивая, посапывая, шипя и заливаясь потом. Ник готов был поклясться, что ещё минута этого безумия, и он, наплевав на безопасность, грудью бросится на дуло вражьей винтовки.

К счастью, смех испанца (или, всё же, мексиканца?) резко прервался сразу после оглушительного выстрела из-за спины пилота. Бармен, всё ещё сохраняя на лице глупую ухмылку, свалился на пол с зияющей во лбу дырой. Буквально через секунду раздались ещё четыре выстрела, и только после наступления относительной тишины, пилот медленно обернулся.

– Замечательно, – буркнул он, глядя на то, что произошло.

Посреди таверны стояла, держа в руках пистолет, та самая рыжеволосая девушка, которую Ник счёл дочкой другой, более взрослой. Она пристрелила всех охотников за наградой, и сейчас помогала "матери" подняться с пола. Седна тем временем уже пришла в себя после оглушительного удара по голове, и по её лицу было видно, что из всего произошедшего она понимает ничуть не больше, чем сам пилот.

А в углу всё так же беспечно натягивал и спускал струны робот-музыкант.

– П-простите, – запинаясь, начал Ник. – Зачем вы это сделали?

– Ты же Рэмми, верно? – уточнила молодая воительница. – Герой трёх войн, а ныне предатель и дезертир, так?

– Ну… не совсем так, но в целом – это я. А что?

– Ты был на Шедоу, верно? Так все говорят!

Пилот вопросительно взглянул на свою спутницу, но та лишь недоумённо развела руками.

– Откуда такая информация?

– Как откуда? По новостям передают. В газетах пишут. Говорят, что ты узнал какую-то страшную тайну, и теперь хочешь использовать её против человечества.

– Бред…

– Вот и я говорю – чушь! Не станет герой войны уничтожать федерацию! Тут явно кроется подвох!