Страница 41 из 129
Позже возникли трудности с дыханием. Поначалу это не было слишком заметно. Люди, которым недоставало энергии для того, чтобы общаться друг с другом, не слишком напрягались, и поэтому им было не так-то легко заметить нелады с дыханием. Феномен был обнаружен кем-то из медперсонала. Раздраженный одним из пациентов, врач вдруг заметил, что не только больной, но и сам он задыхается без видимых на то причин. Встревоженный столь крайними проявлениями болезни, медик сделал необходимые анализы. Его базовый метаболизм оказался на чрезвычайно низком уровне.
— Подождите-ка, — удивился Кальхаун. — Вы по профессии статистик, а говорите на медицинские темы со знанием дела.
— Ким, — с усилием произнесла девушка, — входил в состав медперсонала. Он был… Мы должны были пожениться.
Кальхаун понимающе кивнул:
— Продолжайте.
Но у девушки, казалось, снова перехватило дыхание. Какое-то время она лежала молча, а потом с трудом продолжила рассказ:
— Среди жертв эпидемии затруднение с дыханием прогрессировало. В конце концов они стали задыхаться при простой попытке встать на ноги. Стало невероятно трудно ходить, даже очень медленно. Через некоторое время люди вообще перестали подниматься. Им недоставало сил. Затем они погружались в бессознательное состояние и умирали.
— А что думают об этом врачи? — поинтересовался Кальхаун.
— Ким сможет компетентно ответить вам на этот вопрос, — ответила совершенно измотанная девушка. — Медики работали как одержимые. Они пробовали все, буквально все! Им удалось воспроизвести симптомы болезни на подопытных животных, но они не смогли выделить возбудитель или то, что являлось причиной болезни… Ким говорил мне, что они так и не сумели получить чистую культуру. В это было невозможно поверить. Самая совершенная техника оказалась бессильной установить причину болезни, хотя та и была заразной. Да еще какой!
Кальхаун задумался. Появление нового патогенного организма было делом возможным, хотя и маловероятным. Но тот факт, что, даже используя нормальные бактериологические методы, его так и не смогли обнаружить, означал, что вопрос, несомненно, относится к компетенции Медслужбы.
К тому же и описание эпидемии было весьма странным. Однако в городе находились люди, не желавшие вмешательства медкорабля. Девушка пока о них не упоминала, но говорила о своем бегстве из города и о том, что кто-то возвращался туда, чтобы добыть для их группы оружие. Она и выстрелила-то в него потому, что считала его прибывшим из столицы.
Откуда же это стремление не допустить специалиста Медслужбы, такого, как Кальхаун, к изучению эпидемии? В условиях, когда пораженные болезнью люди бежали из города, чтобы умереть в глуши, какие мотивы могли побудить оставшихся в столице попытаться уничтожить медкорабль, который мог бы помочь им покончить с разгулом смерти? Обычно люди, попадающие в условия эпидемии, больше всего боятся инфицирования. Поэтому те, кто находился сейчас в городе, должны были быть так же заинтересованы в помощи Медслужбы, как и те, кто уже подвергся заболеванию. Что же происходит на этой планете?
— Вы сказали, что на планете остались около тысячи человек, — заметил Кальхаун. — Они обеспечивали уход за посевами и ожидали прибытия постоянных жителей на Мэрис III. Что произошло после того, как эпидемия была обнаружена?
— Прибыл первый корабль колонистов с Деттры-2, - продолжала рассказывать девушка голосом, в котором не звучало даже проблеска надежды. — Мы не стали включать энергорешетку для посадки и дали описание характера эпидемии. После этого корабль вернулся на родину.
Кальхаун кивнул, соглашаясь с тем, что так и следовало поступить.
— Тем временем прибыл второй корабль. Нас оставалось еще что-то около двухсот человек. Но более чем у половины появились первые признаки заболевания. Корабль спустился в аварийном режиме на реактивных двигателях, поскольку к тому времени среди нас уже не было никого, кто мог бы управлять решеткой.
Часто останавливаясь, Хелен рассказала о том, как корабль опустился непосредственно возле энергорешетки в столице, которая агонизировала, по существу так и не став городом. Никакой толпы встречавших корабль не было. Люди, которые еще не были поражены болезнью, покинули город, некоторые попрятались в новых домах в надежде избежать заражения путем самоизоляции. Но они продолжали поддерживать между собой связь. Почти все, кто на тот момент был еще жив, наблюдали за спуском корабля через визоры пульта управления энергорешеткой.
Корабль совершил посадку. Из него вышли люди, внешне мало походившие на медиков, да и действия их никак не соответствовали поведению врачей. Они немедленно отключили визоры пульта управления энергорешеткой. Восстановить этот контакт оказалось невозможно, поэтому отдельные изолированные группы жителей взволнованно переговаривались между собой через личные средства связи, в отчаянной надежде обмениваясь информацией. Случилось так, что в то время, когда один из жителей был на связи с группой знакомых, к нему пришли прилетевшие на планету люди. Он, оставив включенным видеофон, пошел им открывать. Все надеялись, что это были исследователи, которых послали выявить причину эпидемии и положить ей конец. Понятно, с каким мучительным беспокойством люди, с которыми этот человек разговаривал по видеофону, всматривались в то, что происходило в доме их собеседника. К их ужасу, прибывшие хладнокровно убили и хозяина дома, и членов его семьи.
Все пораженные болезнью или просто напуганные ею и разбросанные по городу группами по два-три человека вне себя от страха немедленно установили контакты друг с другом. Они допускали, что, возможно, произошла какая-то ошибка или недоразумение, надеясь, что это не было преступлением и что просто произошел какой-то непонятный инцидент. Но происшествие оказалось отнюдь не случайным. И хотя не хотелось даже думать об этом, но те, кто еще был жив, пришли к выводу, что принято решение подавить эпидемию на Мэрис III, поступив с ними, как с животными: все заболевшие и те, кто подвергался опасности заражения, должны быть уничтожены, с тем чтобы болезнь не распространилась на вновь прибывших.
Требовались, однако, доказательства, подтверждающие столь чудовищную версию. С наступлением ночи город лишили энергии, а всю связь между жителями прервали. В сумерках, которые на Мэрис III наступают особенно быстро, повсюду воцарилась абсолютная тишина, которую нарушали лишь предсмертные крики. Эхо этих криков разносилось по пустым улицам.
Немногие из уцелевших после бойни в ту ночь скрылись под покровом темноты. Потом они бежали из города в одиночку и группами, унося с собой инфекцию. Некоторые помогали выбраться в сельскую местность тем близким и друзьям, которые оказались слишком обессиленными, чтобы идти самостоятельно. Бегство не спасало их от смерти, поскольку в любом случае все они были обречены. Но они не хотели, чтобы их вот так, как скот, забили. И они попытались убежать любой ценой.
— С вами все произошло как-то иначе, — заметил Кальхаун. — Когда вы подцепили эту болезнь, или уж не знаю, что это такое?
— Так вы не знаете, что это такое? — угасшим голосом спросила Хелен.
— Пока нет, — признался Кальхаун. — У меня слишком мало информации. Попытаюсь восполнить этот пробел.
Он не стал пересказывать ей то, что узнал после анализа тканей трупа.
Девушка поведала, что случилось с ней самой. Первым проявлением болезни стало равнодушие ко всему. Сначала она могла, — сделав над собой усилие, выходить из этого состояния, но положение непрерывно ухудшалось. С каждым новым днем ей требовалось все больше и больше сил для того, чтобы заставить себя хоть на что-то обратить внимание. Она заметила, что любое действие стало даваться ей с большим трудом. Она не чувствовала какого-либо недомогания или неудобства, ей даже не хотелось ни есть, ни пить. Приходилось внутренне мобилизовываться, чтобы осознать необходимость хоть что-либо делать.
Симптомы были очень схожи с теми, которые испытывает человек, слишком долго находящийся на чрезмерной высоте, где не хватает кислорода. Еще больше это напоминало ощущение человека в полете, которому перекрыли кислород, хотя кабина его летательного аппарата не герметизирована. В этом случае он впадает в обморочное состояние, а затем умирает, не понимая, что постепенно теряет сознание. Обычно это происходит в течение нескольких минут, но в данном случае процесс протекал неизмеримо медленнее. Он затягивался на недели, хотя по сути это было одно и то же.