Страница 42 из 129
— Я заразилась до того, как мы убежали из города, — мрачно сказала Хелен. — Но тогда я об этом не догадывалась. Теперь я уверена, что мне осталось жить всего лишь несколько суток, и то только в том случае, если я буду достаточно настойчиво стремиться к этому. Но с каждым уходящим днем я буду все менее способна на это, а потом не смогу сделать даже малейшего усилия.
Кальхаун поглядел на миниатюрный магнитофон. Его многоканальная лента исправно перематывалась с одной катушки на другую, фиксируя разговор.
— У вас, однако, хватило сил, чтобы попытаться пристрелить меня, — буркнул он.
Медик взглянул на оружие. Оно состояло из пружины, приделанной к трубке, похожей на ствол спортивного ружья, и рычажного механизма, взводившего пружину для выстрела. Кальхаун спросил:
— Кто заряжал оружие?
Хелен, поколебавшись, ответила:
— Ким… Ким Волпоул.
— Вы сейчас одна? Жив ли еще кто-нибудь из вашей группы?
Она опять заколебалась.
— Некоторые пришли к выводу, что не стоит разлучаться. В любом случае надежды остаться в живых нет, так как все мы инфицированы. Ким входит в нашу группу. Он из нас самый сильный. Именно он достал для меня это оружие. Как, впрочем, и для других.
Кальхаун задал еще ряд внешне безобидных вопросов. Она рассказала ему о жизни этой группы беглецов, объединенных тем, что всех их уже поразила эпидемия. Вначале их было одиннадцать. Двое умерли, трое находились сейчас в стадии финальной летаргии. Их невозможно было уже накормить. Они медленно угасали. Самым крепким оставался Ким Волпоул, который и рискнул сходить в город и добыть для других оружие. Он возглавлял всю группу и был не только самым сильным, но и, по словам девушки, самым сообразительным из всех.
Все они ожидали смерти. Но тс, кто прилетел на планету, не были расположены терять время. Они посылали из города группы охотников, которые выслеживали беглецов и безжалостно их истребляли.
— Возможно, для того, — пояснила девушка совершенно равнодушным голосом, — чтобы сжечь наши тела и избежать тем самым дальнейшего распространения эпидемии. Они убивают нас, так. как не должны ждать. Это кажется ужасным, что мы вынуждены отстаивать право умереть естественным путем. Поэтому-то я и выстрелила в вас. Я не должна была этого делать, но…
Хелен замолчала, не зная, что сказать еще. Кальхаун показал жестом, что прекрасно ее понимает.
В настоящее время беглецы оказывали друг другу содействие просто ради того, чтобы избежать насильственной смерти. Совершенно изнуренные, они собирались вместе с наступлением темноты, и те, кому еще доставало сил, помогали, чем могли, остальным. Днем все, способные еще передвигаться, разбредались по своим укрытиям. Если охотники из города и находили кого-нибудь из них, то другие могли благодаря этой тактике избежать участи быть пристреленными. Более сильного мотива поведения у них не было. Они всего-навсего пытались умереть с достоинством, а не как пораженные болезнью животные. Это отвечало традиции, и Кальхаун одобрял такой подход. Такие люди, видимо, в какой-то мере разбирались в науке о роли вероятности в поведении человека. Они лишь по-другому называли это — этика. Но чужеземцы, те, кто прибыл на планету, были людьми другого типа — захватчиками. Вполне вероятно, что они были пришельцами из другого мира.
— Мне это не по вкусу, — холодно произнес Кальхаун. — Минуточку.
Он подошел к Мургатройду. Тормаль сидел с несколько грустным видом. Кальхаун проверил ритм его дыхания, прослушал работу сердца. Мургатройд никак не реагировал на его действия, ограничившись своим традиционным «чи».
После этого Кальхаун решительно заявил:
— Я помогу вам добраться до места, где вы собираетесь. Мургатройд уже заболел. Я инфицировал его, организм тут же отреагировал. Мне нужно встретиться с другими членами вашей группы еще до наступления ночи.
Девушка едва сумела подняться на ноги. Даже простой разговор с Кальхауном ее сильно утомил. Тем не менее она большим усилием воли заставила себя, хотя и медленно, но двинуться по тропинке, вьющейся по склону холма. Кальхаун поднял странное оружие и задумчиво изучил его. Затем он взвел пружину, вставил в нужное место стрелу и устремился с арбалетом в руках вслед за Хелен. Мургатройд потащился сзади.
Пройдя метров четыреста, девушка зашаталась и остановилась, опершись о ствол стройного дерева. Было очевидно, что она еле-еле держалась на ногах и нуждалась в отдыхе.
— Я понесу вас на руках, — безапелляционно решил Кальхаун. — А вы будете показывать мне дорогу.
Он приподнял ее, словно ребенка, и продолжил свой путь. Хелен была легкой, как пушинка. Кальхаун так и не выбросил ее необычное оружие, хотя оно и мешало ему при ходьбе.
Мургатройд тянулся за ними. Кальхаун поднялся на небольшой холм, затем спустился в узкий овраг. Раздвинув заросли кустарника, он увидел полянку, где были сооружены убежища примерно для десяти человек. Примитивные шалаши, составленные из нескольких палок с наброшенными поверх ветками, предназначались лишь для того, чтобы как-то прикрыть тех из беглецов, кто, совсем обессилев от болезни, ожидал скорой смерти.
Но на полянке до их прихода произошло нечто ужасное. Кальхаун увидел это раньше, чем девушка. На подстилке из листьев возле одного из шалашей лежали три человека. Видимо, это были те члены группы, которые уже впали в состояние комы. Но Кальхаун заметил и нечто большее, чем просто лежавшие без движения тела. Он быстро повернулся, чтобы девушка не увидела этого, а затем, мягко опустив ее, требовательно произнес:
— Лежите спокойно. Не двигайтесь и не поворачивайтесь.
Он подошел к шалашу удостовериться в том, что обнаружил издали. В нем вскипела ярость: людям, к которым он шел, чтобы оказать им помощь, кто-то перерезал горло. Он прикрыл тела ветками и вернулся к Хелен.
— Кто-то из тех, кто вас преследует, обнаружил укрытие, — хрипло произнес он. — Люди, впавшие в кому, убиты. Я советую вам не смотреть в ту сторону. Кроме того, я думаю, что их убийца сейчас пытается выяснить местонахождение остальных членов группы.
Кальхаун с сосредоточенным видом прошелся по полянке, отыскивая на почве следы. Почти вся она была покрыта ползучими растениями, но на обочине Кальхаун обнаружил несколько четко выделявшихся вмятин, показывавших, что кто-то именно здесь уходил в лес. Он поставил рядом с ними свою ногу и перенес на нее тяжесть всего корпуса: его след оказался менее глубоким. Значит, следы принадлежали человеку более крупному, чем Кальхаун. Из этого также следовало, что их не мог оставить никто из ослабленных больных.
Точно такие же следы он обнаружил и в. другом месте, там, где человек выходил на поляну.
— Он один, — ледяным голосом прокомментировал Кальхаун. — Совершенно не позаботился о мерах предосторожности, зная, что административный персонал, находившийся на планете в момент вспышки эпидемии, не вооружен. Он также уверен в том, что они настолько слабы, что какой-либо опасности для него не представляют.
Хелен не побледнела, когда он сообщил ей о погибших, так как у нее и без того уже не было ни кровинки в лице. Она только рассеянно взглянула на Кальхауна, а затем, посуровев, вскинула глаза вверх и устремила взгляд в небо.
— Через час зайдет солнце, — возвестил Кальхаун, напряженный словно пружина. — Если эти люди, захватчики, намерены сжигать тела всех погибших от эпидемии, то он непременно возвратится сюда, чтобы сделать это с тремя загубленными им людьми. Чтобы не спугнуть остальных, он не будет разводить костер раньше чем стемнеет. Но он вернется!
Мургатройд удивленно воскликнул: «Чи!» Он растерянно рассматривал свои лапки так, как если бы они были для него чужими. Он задыхался.
Кальхаун обследовал его. Дыхание участилось, а сердце билось так же, как и у Хелен. Температура тела не только не поднялась, а, наоборот, упала. Чувствуя угрызения совести, Кальхаун обратился к тормалю:
— Мы с тобой, Мургатройд, при исполнении служебных обязанностей пережили кое-какие неприятные моменты. Но я страдаю больше, чем ты. Тебе не приходится злоупотреблять моим доверием, а я обязан злоупотреблять твоим!