Страница 69 из 103
Абэ видел своих соперников – они неспешно выезжали верхом на конях из-за дальнего леса и, выстроившись веером, направились в его сторону. Впереди красовался Такомото, известный своей хитростью и жестокостью самурай, придворный, носящий высокий чин четвертого ранга, поэт, художник, каллиграф, одинаково искусно владевший мечом и кистью для письма, известный также как человек, плохо признававший правила приличия. Он позволял себе даже в присутствии сёгуна выполнять ритуал почтения только наполовину. Но его гордая голова с холодными, немигающими глазами, смотревшими всегда сквозь человека, крепко держалась на плечах, благодаря боевому подвигу, завершившемуся спасением сёгуна. Во время одной из битв Такомото, прорубившись сквозь строй врагов, помог окруженному и получившему ранение властелину и тем спас его от смерти. Этот самоотверженный поступок делал этого родовитого самурая вхожим в высшие круги власти и практически неуязвимым для его врагов, ибо покровительство самого сёгуна давало Такомото неограниченные возможности.
Абэ, происходивший из старого самурайского рода, но не столь именитого, был гордым и свободным самураем. Это право ему досталось от деда, получившего грамоту самостоятельности за особые заслуги перед страной Ямато. Затем грамота перешла к отцу Коро, а теперь правами, дарованными семье Абэ отцом правящего ныне сёгуна, имел право пользоваться и он сам. Но Такомото посягнул на свободного самурая и прислал Коро Абэ вызов, предлагая решить спор в поединке. Если Абэ победит, то Такомото отдаст ему уже подписанную грамоту правящего сёгуна, подтверждающую права рода Абэ на независимость. Если же Абэ потерпит поражение, то он и его потомки становятся вассалами Такомото и все владения рода будут принадлежать роду Такомото.
Такамото прибыл на встречу в сопровождении двадцати преданных вассалов, каждый из которых ненавидел свободного Абэ и готов был по одному взгляду властелина броситься и зарубить этого непокорного самурая. Такомото подъехал и остановился. Самураи помогли своему господину сойти с коня и снять часть доспехов, ведь их властелину предстояло не демонстрировать искусство киуши – борьбы в латах, – а сражаться всеми доступными способами, применяя все многообразие искусства джиу-джитсу, фамильная школа которого в роду Такомото называлась кумиути – латы, которые всегда при себе.
Абэ и Такомото опустились на колени друг перед другом. Закрыв глаза, каждый из соперников прочел свою молитву, прося у богов удачи для себя, а для соперника – поражения, утверждая в своем сердце смелость и спокойствие. Оба почти одновременно открыли глаза и поклонились друг другу. Подданные Такомото расположились полукругом за спиной своего господина, готовые по первому зову броситься на помощь. Коро внимательно смотрел на своего смелого и опытного соперника, отмечая, что молодой властительный господин обладает и силой, и врожденной грацией движения…
Такомото обнажил меч первым и встал, ожидая действий своего соперника, но тот по-прежнему полусидел на корточках перед своим именитым врагом, упершись мощными руками в колени. Он просто смотрел вперед, не имея ни малейшего намерения нападать. Такомото незаметно втянул в себя воздух, скрывая момент вдоха от своего соперника, и на выдохе предпринял серию атакующих движений. Абэ словно исчез из поля зрения противника, а затем как-то неуклюже подскочил к Такомото во время очередного взмаха, нанес ему встречный удар в грудь, одновременно выбив меч, сделав подножку, сбил соперника на землю, и, прежде чем подданные Такомото успели схватиться за рукоятки мечей, Абэ, сжав ногами руки соперника, молниеносным движением свернул своему именитому сопернику шею. В то же мгновение самураи из свиты Такомото, издав воинственный крик, бросились на убийцу их господина. Коро выхватил свиток сёгунского повеления, сунул его за отворот своего кимоно и, выхватив меч, ринулся в гущу врагов.
Первые двое нападавших были зарублены одним движением, но третий, взмахнув рукой, выпустил гусари в направлении Абэ: один из концов цепочки с шариком, создавшим нужное утяжеление, обвился вокруг рукоятки меча, и, если бы Абэ вовремя не отпустил свой меч, его кисти рук были бы оторваны вместе с оружием. Повинуясь отработанному навыку, Коро, заметив движение сзади, рухнул на землю, откатился под ноги нападавших и сбил троих, двое из которых, дернувшись, навсегда остались лежать после синхронно нанесенных смертельных ударов, а третьего Абэ сгреб в охапку и, прежде чем тот успел задохнуться, бросил на мечи ринувшихся на него врагов.
Каждую новую атаку Абэ встречал коротким и быстрым подшагом к своему сопернику, одновременно с этим нанося страшный встречный удар в одну из уязвимых точек или выламывая колени соперников своим встречным шагом, скорее напоминающим удар. Коро передвигался как страшный паук, имеющий всего две ноги и две руки, но это не мешало ему быть похожим на шестиногих маленьких бойцов. Любая часть тела противника, которая оказывалась вблизи него, тут же оказывалась сломанной, после чего тот выходил из боя, а наиболее нерасторопные, наткнувшись на Абэ, навсегда теряли способность сопротивляться. Вскоре все соперники были повержены или убиты.
Коро Абэ оглянулся – из двадцати самураев в живых осталось человек восемь искалеченных, каждый из которых был обязан сам сделать себе сепуку: подчиняясь закону почитания господина и выполняя свой долг самурая, они должны были отправиться вслед за своим хозяином к вечным источникам. Абэ подошел к телу Такомото и отвязал от пояса ножны и забрал его фамильный меч – теперь это было его оружие. Свой меч Коро не стал поднимать, поскольку оружие, которое было выбито в бою, перестает слушаться хозяина.
Опоясавшись мечом поверженного врага, Абэ аккуратно обмотал драгоценный свиток, даровавший ему и его потомству свободу, и, поправив свой меч за спиной, достал из маленькой сумочки моксу, прижег ею свои раны, останавливая кровь и заставляя боль утихнуть, поправил свое платье и пошел от места недавней битвы.
Он шел ровным, скользящим шагом, несколько переваливаясь из стороны в сторону, издалека напоминая маленького паука, потерявшего в смертельной схватке часть своих лапок, но, благодаря своему искусству, сохранившего жизнь и свободу…
Пятая схватка
7473 г. от с. м. (1964 г. от Р. Х.)
В подгруппе отборочной части турнира их было трое: спортсмен из Австралии, спортсмен из Южной Кореи и он, Олег Степанов, – русский, как звали любого представителя СССР, какой бы национальности он ни был. Лишь одному из трех давалось право продолжить дальнейшую борьбу.
Степанов прекрасно осознавал ответственность, которая лежит на всех членах сборной команды СССР – и, конечно, на нем. Волнение охватило его перед первой схваткой, но, сделав поклон и перешагнув край татами, советский борец ощутил привычное чувство ковра, когда, кроме тебя и твоего соперника, никого не остается.
Схватка закончилась неожиданно быстро. После короткого единоборства австралиец попал на болевой прием, и чистая победа открыла олимпийский счет двадцатилетнего Олега Степанова.
Второй схватки у советского борца быть не должно – в предыдущей встрече дзюдоист из Южной Кореи хотя и выиграл у своего австралийского соперника, но получил тяжелую травму и на глазах многотысячной аудитории зрителей на носилках был отправлен в больницу. Степанов несколько расслабился – появилось время отдохнуть, ненадолго забыть о напряжении и внимательно наблюдать за своими потенциальными соперниками. А те в это время вели суровую, но изящную борьбу, оплетая своих соперников серией обманных движений, каждый из которых мог перерасти в эффектный бросок.