Страница 16 из 89
– Ладно. Допустим. Но я лишь хочу объяснить вам, что даже для таких честных покупателей, как вы, «Дни» – опасное место.
– Мы подписали отказ от претензий, – замечает Линда. – Мы отдаем себе отчет в том, что подвергаемся риску. – Вот так, внятно и четко, она подводит итог дискуссии.
Таксист принимается перечислять всякие случаи, происходящие с покупателями «Дней», когда они допускают неосторожность или нарушают правила. (Что характерно – как и любой, кто не заработал на карточку в гигамаркете, шофер видит в «Днях» только дурные стороны.) Как можно винить «Дни» в смертях, которые происходят в их здании, – это же сами покупатели виноваты. Если не умеешь себя вести, находясь в магазине, если теряешь контроль над собой и хватаешь то, за что не можешь заплатить, – что ж, тогда ты заслуживаешь и результата.
Линда не говорит этого вслух, полагая, что все и так очевидно. Она откидывается на спинку сиденья, скрещивает руки на груди и устремляет взгляд вперед, на горизонт, надеясь высмотреть далекие очертания гигамаркета.
Таксист, очевидно, что-то обдумывает, прежде чем снова раскрыть рот.
– Да, опасное это предприятие. Я бы на вашем месте обзавелся каким-нибудь средством обороны.
– Обороны? О чем вы? – Похоже, этот водила всерьез вознамерился разрушить розовые мечтания Линды, так что ее раздраженный тон вполне простителен.
– Для обороны, – повторяет таксист. – Для самозащиты. На тот случай, если вам попадется какой-нибудь псих.
– Психи не делают покупок в «Днях»!
– Ну, тогда готовьтесь к сюрпризам.
– Но в этом же весь смысл «Дней». Клиентами магазина становятся вполне определенные люди… вполне определенный класс людей.
– Я бы не стал говорить «класс», миссис. Я бы сказал – «тип». Такой тип людей, которые любят покупать вещи. Тип людей, которые живут для того, чтобы покупать. Людей, у которых крыша моментально едет, как только через матюгальники объявляют о молниеносной распродаже. Людей, которые разъяряются, если вы вдруг взяли последнюю вещицу из тех, что им нужны. Да они пальцы вам откусят, если вы не согласитесь отдать ее им! Вот какой тип людей встретится вам в «Днях», и этого-то типа людей вам нужно остерегаться.
– Никогда еще не слышала подобных нелепиц, – задумчиво произносит Линда и смотрит на мужа. – А ты?
Гордон пожимает плечами.
– Я слышал, что там некоторые люди делаются очень странными.
– Вот именно, – подтверждает шофер.
– Ну, мы просто постараемся избегать всех, кто выглядят подозрительно.
– Правильно. Понимаете, милая, я не пытаюсь вас отговорить от чего-то или напугать. Я всего лишь хочу дать вам дружеский совет.
– Благодарю, – отрывисто отвечает Линда. И все-таки таксисту удалось пробудить в ней любопытство. – А кстати – я только из интереса спрашиваю, – что вы имели в виду, говоря об «обороне»? Если вы о пистолете, это же полная нелепость. Об этом и речи быть не может.
– Совершенно с вами согласен, миссис. Во-первых, вам просто не удастся пронести его с собой мимо металлодетекторов. Нет, я говорил об одной вещице, которая убить никого не убьет, это точно, зато отпугнет всякого, кто, не дай Бог, вздумает к вам приставать.
– И что же это за вещица?
Губы таксиста растягиваются в широкой ухмылке, и он открывает бардачок, внутри которого лежат несколько связанных эластичной резинкой маленьких блестящих цилиндров, вроде коробочек с губной помадой, – черные, с золотистыми крышечками.
– Мне их один приятель подарил, он когда-то в полиции работал. Такие штучки носят в сумочках переодетые женщины-полицейские. Перцовая вытяжка. Ее делают из этих, ну как их? Из перчиков «джеллипино». Я правильно произношу?
– «Халапеньо», – поправляет его Линда, делая придыханье на «х».
– Да-да, он самый. Знаете, что бывает, если отрежешь кусочек такого перца и потом нечаянно потрешь глаз? Так вот, это – в десять раз хуже. Достаточно один раз брызнуть в лицо – пшик! – и ваш потенциальный насильник, грабитель, вымогатель, приставала мигом от вас отстанет. – Водитель закрывает бардачок и вновь смотрит на дорогу. – Корпус из пластика, так что пронести баллончик через контроль – не проблема.
– А они разрешены законом? – интересуется Линда.
– Раз уж полиция их применяет, думаю, с законностью все в порядке. Ну как – заинтересовались?
– Вы спрашиваете, хочу ли я такой баллончик?
– Просто предполагаю, что он может вам пригодиться.
Линда поворачивается к мужу.
– Не смотри на меня так, – отмахивается Гордон. – Если ты считаешь, что он нам нужен, тогда бери.
– Я не считаю, что он нам нужен, но мне кажется, было бы разумно иметь его под рукой.
– Решай сама.
– На всякий случай.
– Решай сама.
– Может, я его никогда и не применю, но, думаю, с ним будет все же спокойнее.
– Поступай, как хочешь, Линда.
– Можно расплатиться нашей «серебряной» карточкой?
– Я приплюсую стоимость к таксе, – отвечает шофер и снова тянется к бардачку. – Глядите-ка. – Он указывает вперед пальцем той руки, что лежит на руле. – Мы почти у цели.
Да, они почти приехали. Поверх крыш домов к ним скользит, будто огромный диковинный галеон под полным парусом, вожделенная кирпичная громада цвета запекшейся крови, своими размерами заставляющая присмиреть даже самых дерзких. Разумеется, Линда и раньше много раз видела это здание, но до сих пор оно всегда было закрыто, запретно для нее, оставаясь чем-то вроде неприступного кафкианского замка, огромным пустым пространством, которое она заселила мечтами, фантазиями, ожиданиями и надеждами. До сих пор оно было Страной Чудес. А сегодня Линда наконец проникнет в кроличью нору.
«Дни»!
8
Древний Рим: построен на семи холмах – Авентине, Целии, Капитолии, Эсквилине, Палатине, Квиринале и Виминале
8.32
Подвальный этаж представляет собой целый лабиринт ходов – широкие коридоры разветвляются на более узкие, которые, в свой черед, также сужаясь, разбегаются в разные стороны; в потолок через редкие интервалы встроены длинные лампы, дающие тусклый свет. Над головой тянутся параллельными линиями разные трубы – кровеносные сосуды здания, а на стенах у каждого перекрестка закодированная система разноцветных стрелок, так как здесь очень легко заблудиться, в этом подземелье, где все окрашено в серый цвет, кроме пола, застланного вытертым зеленым паласом с узором из повторяющихся логотипов «Дней». Тут один отрезок коридора выглядит точь-в-точь как другой, и даже служащим с многолетним стажем нередко приходится сверяться со стрелками-указателями, чтобы определить свое местонахождение.
Впрочем, Фрэнк настолько хорошо знаком со схемой каждого этажа «Дней», что даже не глядит по сторонам, выходя из лифта, а просто поворачивается и безошибочно следует в нужном направлении.
По дороге он нагоняет парочку операторов из «Глаза» – один из них тощий, субтильный, второй – крупный крепыш, и у обоих – голубоватый катодный «загар». Подладившись к шагу операторов, Фрэнк подслушивает их разговор. Они обсуждают вчерашний футбольный матч. Сборная страны явно проиграла на своем поле команде с отдаленного микронезийского атолла, но операторы утешают себя тем, что счет, по крайней мере, всего пять-ноль. Учитывая нынешнее состояние национальной сборной, поражение могло быть еще позорнее.
Не будучи поклонником футбола, как и любого другого вида спорта, Фрэнк быстро теряет всякий интерес к разговору операторов и отстает на несколько шагов, но тут же обнаруживает, что рядом с ним шагает другой Призрак. Он узнает в этом человеке Призрака не столько по лицу, сколько по особенной походке, по тому, как тот движется по коридору – бочком, сгорбившись и прижимаясь к стенке.
Как это всегда бывает, когда неожиданно пути двух Призраков пересекаются, между ними пробегает своего рода frisson,[2] дрожь смутного родства, словно они – две скрипичные струны, настроенные в точности на одну высоту тона: если дергают за одну, другая вибрирует в ответ. Для каждого Призрака это вроде встречи с близнецом, о существовании которого он раньше не знал. Но, как обычно, ни один из них при этом ничем не выдает, что заметил присутствие другого, и Фрэнк замедляет шаг, пропуская собрата вперед.
2
Дрожь (фр.).