Страница 114 из 211
Тут он, конечно, слегка покривил душой. Он должен был предполагать, что так по-дурацки получится. А потому непрофессионализм все же был проявлен.
Неумение просчитать возможные варианты событий, проистекающие от твоих поступков – это тоже непрофессионализм. Но попробуй остаться белым и пушистым, когда ты действуешь в одиночку, а против тебя – целая организация (на которую, ко всему прочему, оказывается, работает и самый близкий тебе человек)!
Да, конечно, он серьезно прокололся. Очень серьезно.
Еще во время покушения в парке на Новой Москве стало ясно, что он не способен справиться с вражескими постановщиками ментальных блоков. И поразмысли он немного над случившимся тогда, наверное бы, понял, что и с постановщиком, обработавшим Катерину, ему будет не справиться. Понадеялся на собственные возможности. Решил, что тех ребят и супругу не могли закодировать одинаково глубоко: ведь она все время была у него на глазах…
Вот и результат – вражеская агентесса мертва, а он так ничего и не узнал. Разве что убедился: агентесса – она. Невелика, прямо скажем, информация, если посчитать плату за нее…
Кстати, похоже, что блок супруге поставили уже тут, в Петровске. Ведь Осетр проверял ее на Новой Москве, и тогда у нее никакого блока не было. Но тогда получается, что и завербовали ее на Кустанае. Наверное, пока он бегал по заданиям, в конторе агентства псевдоклиенты обрабатывали Катерину. Слепец чертов, ржавый болт тебе в котловину!..
Он снова глянул на часы.
Дальше тянуть с решением нельзя!
И набрал короткий номер «скорой помощи».
Ответила хорошенькая голубоглазая брюнетка.
Осетр сообщил ей, что пришел домой… вернее, в гостиницу, где живет… и нашел свою супругу без признаков жизни… Нет, никаких повреждений нет… Да, в полицию он сейчас обязательно позвонит… Спасибо, он ждет…
Конечно, после такого сообщения «скорая» не поторопится. Но реанимировать они ее все равно не смогли бы – даже прилети через пять минут после смерти – кодировка есть кодировка, после нее оживления не добьешься. Это вам не нож в спину!..
Потом он позвонил в полицию.
И стал ждать.
Хорошо, кстати, что в этой гостинице нет службы охраны. Где-нибудь на Новой Москве пришлось бы вызывать и дежурного охранника. А тот бы начал прикидывать, когда постоялец пришел в гостиницу, а когда сообщил о случившемся. И немедленно возникли бы реальные несоответствия, а из них неизбежные проблемы…
«Скорая» все равно приехала первой. Но и полиция задержалась совсем ненамного. Врач едва-едва приладил на труп Катерины меданализатор.
И тут в номер ввалился высокий и очень нехуденький дяденька в кителе сержанта. Впрочем, этот бы и без кителя показался фараоном – в номере тут же запахло пивом.
Он коротко глянул на труп, на врача, на Осетра смотрел чуть дольше – наверное, вспоминал, не проходит ли этот тип по недавним полицейским ориентировкам. Выражение его лица на мгновение сделалось обиженным – видимо, Осетр героем ориентировок не оказался. Впрочем, обида тут же стерлась с лоснящейся от пота физиономии, сменилась внимательной деловитостью.
– Ну что тут у нас случилось, доктор? Основания для подозрения в криминале имеются?
Врач глянул на видеопласт работающего меданализатора:
– Судя по всему, сердечный приступ, сержант. Но окончательно смогу утверждать только после вскрытия.
Ох уж эти врачи! Вот кто консерваторы-то! Вскрытие для них – главный метод установления истины. Как говорится, вскрытие покажет…
Любитель пива повернулся к Осетру:
– Ваши документы?
Осетр подал ему паспорт.
Полицейский обнюхал документ, предупредил, что разговор будет записан, включил видеозапись на браслете и задал первый вопрос:
– Что можете сказать по существу происшествия?
Взгляд его сделался совсем строгим…
Осетр подробно рассказал, как заявился домой, как обнаружил свою молодую супругу мертвой, как позвонил в «скорую» и полицию. Позвал бы и гостиничного охранника, да тут их не держат…
– Сразу позвонили?
– Разумеется, господин сержант! Я же частный детектив, не лох какой-нибудь. Порядок знаю.
– Кто-нибудь вас видел, когда вы пришли?
– Не знаю. Разве что портье. Я не обратил внимания, был ли кто в холле.
Портье Осетра точно видел, ибо кивнули друг другу. Но глянул ли он при этом на часы?… Это был вопрос.
– Сейчас я вернусь, оставайтесь на месте. – Фараон вышел из номера.
Судя по всему, пошел разговаривать с портье.
Вернулся он быстро.
– Вы что, ключи портье не сдаете?
– Так мы же в «Чайке» постоянные жильцы. Не требуют. К тому же у меня работа такая, что иной раз могу вернуться в полночь-заполночь. Не вижу смысла людей беспокоить… – Осетр с трудом сдержал облегченный вздох.
В общем-то, повезло. Если бы ключ пришлось получать на рецепции, автоматика зафиксировала бы время, когда он покинул родную ячейку. А портье, как и ожидалось, на часы не смотрел. Вот если бы появился кто-нибудь подозрительный… А в чем можно подозревать постоянного жителя?
Между тем врач закончил работу. Снял с трупа меданализатор, положил в чемоданчик с красным крестом на боку. Тоже вышел из номера. Вернулся с антигравитационными носилками. Каким бы захолустьем ни была эта планета, а врачи тут пользовались носилками с гравиприводом. Имперское министерство здравоохранения, честь ему и хвала, работало на должном уровне.
– Помогите мне положить труп на носилки!
Фараон, разумеется, не пошевелился. Наверное, побоялся, что от его пивного духа труп непременно оживет и вызов представителей сразу двух государственных служб окажется ложным.
Врач и Осетр подхватили ставшее тяжелым тело Катерины, положили на носилки, и врач отправил умершую в предпоследний путь. В номере остались только Осетр с полицейским.
– Вот что, дружок, – сказал сержант. – Дело, судя по всему, выеденного яйца не стоит. Но я попрошу тебя пока не покидать пределы Петровска. Сам понимаешь, – он развел руками, – я против тебя ничего не имею, но таков порядок. Вдруг начальству вздумается дать ход этому уголовному делу! Хотя я в этом и сомневаюсь… – Он снова развел руками и рыгнул.
– Понимаю, – сказал Осетр. – Да мне, собственно, и незачем покидать Петровск. Вся моя работа здесь. Частному детективу моего профиля редко приходится выезжать за пределы города. Правда, теперь у меня секретарши нет. Супруга и секретаршей была, и бухгалтером. Как в любом семейном предприятии…
– Неверных жен ловили?
– Ну да.
Осетр снова подумал, что Катерину вполне могли завербовать на почве любовной связи. Она и вправду могла встречаться с любовником прямо в конторе. Очень удобно – якобы пришел клиент.
И вообще, разве частному детективу гарантирована супружеская верность? Что называется, сапожник без сапог… Или как там?… Врачу, исцелися сам?…
Сержант внимательно посмотрел на него.
– Я бы это дело и сам хоть сейчас прекратил, но сдается мне, дружок, что не очень-то ты расстроен смертью своей подруги жизни. Но это твое дело. Если криминала нет, то мне и заботы нет. Сечешь, паренек?
Конечно, паренек сек.
Расслабился немного. Надо все же выдерживать более траурный вид.
Супруга, поди, скончалась, не просто соратница по работе. Да и соратницу по работе потерять – обычно беда…
Но на душе не было ни капли горя, хоть и прожили вместе не один месяц и койку делили. Много месяцев жизни и общая койка – ничто перед осознанием факта, что тебя водили за нос, торгуя информацией о тебе и оптом, и в розницу. В то, что Катерина была, так сказать, идейным врагом, почему-то не верилось. Интересно все-таки, когда же ее завербовали? Еще на Новой Москве или здесь уже? И как же он был слеп!
Надо делать выводы! Верить никому нельзя – у каждого в этой жизни свои собственные интересы, и каждого можно купить, вопрос только в цене. И если господин Приданников хочет все-таки когда-нибудь добраться до трона росского императора, должен иметь это в виду.