Страница 30 из 99
(быстро спускаюсь по лесенке вниз)
Сидит, сидит у самого выхода, за столом…. Медовый свет настольной лампы… и куча бумаг, разбросанных всюду.
— Ты здесь… — растеряно, едва внятно прошептала.
— Да должен же закончить опись за этого гада. "Работы немного". Вот брехло редкостное.
— Помочь?
— Да нет, спасибо. Тебе уже, наверно, пора… А то почти час ночи.
— А, можно, я останусь?
— Светик… — тяжело вздохнул, печальный взгляд в глаза.
— Я на построение успею. Просто, побуду рядом с тобой… эту ночь. Прошу…
Неспешно встал, обошел стол и замер рядом со мной. Пристальный взгляд в глаза.
— Солнышко мое, как же мне тяжело тебя отпускать, но нужно, нужно…
Вмиг прильнула, прижалась. Чмокнула в ушко
и робко шепчу:
— Молю, не прогоняй.
Обнял, обнял крепко и припал поцелуем к губам. Резкий рывок — и шаловливый язычок вновь сорвал рассудок с катушек.
— Нет, Светик. Такими темпами я и до рассвета не добью это дело.
— Говорю же, давай помогу…
Ночь… Ночка, милая моя…. почему ты так коротка?
Казалось, лишь только закончили мучиться с бумагами, лишь только вновь забрались… на свою… "царскую" кровать…
… как за окошками (высоко, у самой крыши круглые "иллюминаторы")
уже стало светлеть.
Сжалась, сжалась, прячась в объятиях своего Юрочки.
Едва дышу — боюсь прогнать удачу. Наше счастье. Любовь.
Боюсь проснуться… ведь не бывает, не бывает так в реальности. Не бывает.
Глава Тридцатая
— Света, тебе что… совсем крышу снесло?
— Совсем.
— Я тебя всю ночь жду! Переживаю, куда делась! Черт!
Спасибо, что хоть под утро явилась.
— Не кричи…
— Я не кричу. Но ты точно больная. Я в шоке.
— Девки спалили?
— …
Нет. Пришлось пожертвовать свое и Юлькино одеяло… и состроить твой горб. Черт, ты чокнутая. ЧОКНУТАЯ. Слышишь?
И хватит улыбаться, как дура. Нам было совершенно не смешно.
— Прости…
и спасибо большое.
— Обещай, что мозг себе купишь…
и поступать так больше не будешь.
— Постараюсь. Еще раз спасибо.
— Спасибо-спасибо. Дура — ты. Ей-богу, дура.
Ах, ты еще и ржешь???
Ну, получай тогда по бокам, получай!!! Коза драная!
Сегодня суббота. Тяжелые, слишком тяжелые минуты ожидания. Нервы на пределе, предвкушение срывает с катушек…
Едва сдерживаюсь, чтобы кого-нибудь не поколотить.
Ну, ничего. Ничего. Глубже дыши, Киряева — и всё будет хо-ро-шо.
Еще… еще немного — и наступит долгожданное воскресенье.
…
— ПОДЪЕМ, малышки! УТРО ЗА ОКНОМ! А нам еще мальчикам пятую точку намылить да выпороть ремнем!!!
…
— Привет, Юрчик, — едва слышно шепчу.
— Привет. Как спалось?
Ключи повернуть до упора, сцепление-первая скорость-газ… — и урааа!!! Навстречу приключениям!
Рычит мотор, пыхтит…. а ветер безудержным безумцем врывается сквозь приоткрытое окно… Взъерошивает волосы… Ласкает личико.
Осенью… теплой, доброй осенью пахнет.
И чувство, чувство, будто ничего и не происходило плохого в наших жизнях. Обычная прогулка за город. Вот только рядом — любимый. Вот только рядом — друзья.
… а в душе — счастье.
— Киряева — за карту, а остальные приготовьтесь уже отчаливать. Три минуты до "Зеленки".
…
Пшшшш… и взлетела.
Невольно смеюсь, робею, краснею от счастья…
Радостный, подбадривающий крик девчонок — и сорвались, помчали вперед…
РАЗОРВАТЬ ВРАГА… и не оставить даже праха.
…
Вмиг схватил за руку, и помчали в дом.
Мамочка…. кажется, я действительно сошла с ума.
Целует, целует… ласкает, крепко, алчно прижимает к себе…. боясь отпустить и на мгновение. Боясь потерять.
— Юрчик, любимый мой…
И снова срываем с себя одежду, будто бес за нами гонится…. спешим, спешим, словно миру конец скоро придет.
Короткие поцелуи в губы, в отвоеванные, освобожденные места… обнаженной кожи… и снова объятия, и снова любовь…
Ворвался, ворвался — и лишь безумный крик… выдает наше счастье.
Дурная, больная… но
счастливая.
Вместе, вместе… раз и навсегда.
Прижимаемся друг к другу, двигаемся в такт ощущений, желания… и невероятного удовольствия. Без глупых пауз… и потери времени.
Вверх, вверх, вверх по шкале эйфории… и пока лава не закипит в душах, ртуть не рычит в сосудах, испаряясь в глухом приходе… бездумья.
— Убили… Самойлова, — уныло захрипел женский голос в рации.
Замерли, замерли, ошарашенные…
— Черт! — злобно зарычал наконец-то Юрка, осознав, поняв смысл сказанных слов.
— Я ее реально убью… пусть только припрется, — печально рассмеялась я.
(обиженно скривилась)
Короткий поцелуй в губы. Шумный вздох.
— Вот и дождались воскресенья…
… спешные попытки натянуть на себя одежду.
Замести следы. Непринужденная обстановка — и бездумное всматривания на карту, с лицом умного ландшафтоведа.
Едва дышу, мысли убитого бабуина грузом складываются где-то в дальнем углу сознания.
Раздражение… и психоз на пределе.
Нет, ну не…(оч-чень плохое слово) — эта Виолетта? Неужели так трудно было покемперить минут десять-двадцать где-нибудь в кустах?
НЕЕТ! Прет ее черт на передовую!
Курица бесхвостая…
Злости не хватает.
Пуля в лоб, да за ноги — в прорубь. Жаль, что не зима…
Арррр!! До чего она только доводит людей? Тааакие мысли в голову полезли!
Глубокий вдох (бедный мой Юрочка, как и я, все не может прийти в себя)
— В общем, речка на юго-западе, но там и болото может быть. В общем, лучше не лезьте. На севере — целая поляна пустая — аккуратно.
Черт. Голова не варит совсем.
(невольно рассмеялась я)
— Ладно, пойду так… Коль что, на повторном заходе перепроверю. Идет?
— Хорошо.
Стук в дверь. Резкий рывок — а вот и… (очень плохой человек) собственной персоной.
Молчим, молчим, зубы стиснув от злости.
— Т-там, просто…. Они рашанули, у самой базы накрыли, — спешно протараторила Виолетта, пытаясь оправдать свое глупое поражение.
Гневный, презрительный взгляд, мой, меряющий с ног до головы, взгляд.
Молчу…. едва сдерживаюсь.