Страница 29 из 99
Как тяжело уходить прочь потом, самой лишать возможности быть с ним рядом. Прикипеть, прирасти бы так, к нему, как сиамский близнец — да и всё… Ничего более. Быть всегда рядом… и умереть вместе.
Почему, почему Бог не придумал такого способа воссоединения со своей половинкой? Почему?
…
— Здравствуй, Фил.
— Привет.
— Здравствуйте, барышни! — мило улыбнулся нам незнакомец, молодой мужчина, (примерно того же возраста, что и Юрчик). — Что, мучает, зверюга?
— Мучает, мучает, — весело защебетали девчонки, радуясь внимаю.
("злобно" цыкнул)
— Разберемся, непременно разберемся. Накажем и раз и навсегда отучим от плохих повадок.
(глубокий вдох, резкий разворот и отозвался к Юре)
— Я вот чего пришел. Помнишь, я тебе говорил, что хочу съездить на ночную охоту?
— Дали добро?
— Да.
— И?
— В общем, все бы хорошо, но мне завтра с утра нужно сдать отчет, — дружески обнял за плечи и немного отвел в сторону, голос стих до шепота. — А там кое-что не готово. Можешь, вместо меня… завершить опись. А?
Замер, задумался мой Карасик.
… резкий разворот.
— А, ну да. Возьми кого в помощь — и тогда за час забецаете это дело. А у меня, просто, машина уже ждет. Понимаешь? Юрец, молю… Выручи.
— Хорошо.
— Хотите, я помогу? — вдруг резкий шаг вперед. Виола. Виолетта отозвалась.
Эй, мне уже точно не нравится, как эта курица напирает на моего Филатова!
Мило улыбнулся.
— Спасибо, Самойлова. Но у меня есть провинившиеся… Киряева. Что молчишь? Не хочешь мне помочь?
— А в чем это я провинилась?
(нет, не так задетая гордость сейчас вопит, как нарочно играю раздражение)
А сама едва сдерживаюсь, чтобы с криком не кинуться на шею…
Да не запрыгать на радостях — остаться наедине, разве… можно мечтать о чем-то большем?
— А кто у нас в прошлое воскресенье на боях халявил?
(удивленно дрогнули брови — вот, гад, что он меня выкрывает при всех?)
Скривилась (пристыжено пряча улыбку)
— Вот и ладненько, — радостно захлопал по плечу "незнакомец". — Я тогда побежал?
— Беги.
— Спасибо, с меня должок, коль что.
— Еще какой! — ядовито добавил мой Юрочка и коварно заулыбался.
Склады. Дальнее здание.
… я здесь еще не разу не была.
Заныли угрюмо огромные, стальные двери… зашелестел мелкий графий под ногами.
— И он здесь один работает?
— По вечерам — да.
— Скучно, наверно.
— Светик, работает-то он один. А отсиживается… с кем попало.
— Карты, девки, два ствола?
(перекривила название знаменитого фильма)
— Карты, гитара, песни и шутки.
— И ты здесь зависаешь?
— Бывает дело.
— Ах, вот оно как?
— Ну, а что? Чем еще развлекаться?
— Я тебе дам, развлекаться! — злобно стукнула кулаком в грудь.
— Если бы не эта отрада — мы бы от злости уже всех поубивали.
— И девки бывают здесь? — гну свою линию дальше.
— Какие девки, Киряева? Чисто мужская компания. И то, строго ограниченный круг лиц.
(злобно хмыкнула)
— Смотри мне.
Обнял, обнял за талию и притянул к себе.
— Девочка моя. Ты меня точно доведешь до белого коления… Ну, не могу спокойно на тебя смотреть.
— И нечего смотреть. Лучше целуй… целуй и обнимай.
Припала, притиснулась своими губами к его губам… и замерла на мгновение, упиваясь удовольствием.
Но не дал долго нежиться, не дал — схватил себе на руки (невольно обвилась ногами вокруг поясницы) и куда-то понес.
— Куда?
— Увидишь…
Еще несколько метров вглубь склада, и вдруг… опустил на пол — спешно встала на ноги.
— А теперь давай по лестнице. Вверх.
— Зачем?
— Лезь давай…
Метра в два в высоту…
Как оказалось, это — аккуратно сложенные в "стопку" спортивные маты…, и чтобы забраться на них, приходиться пользоваться этой лесенкой. Еще немного и спрыгнула на
матрасы.
Мечтайте, ничего мягкого в этом нет. Фу, сколько пыли.
— Бе… — шутливо скривилась, невольно вычерчивая линии на сером полотне.
— Ой, ой, — "злобно" закачал головой. — Какие мы брезгливые.
Вмиг нагнулся… и, дернув за край брезент, содрал долой покрывало.
Новые, нетронутые, безупречной чистоты маты игриво улыбались мне своими тайнами.
— И как часто ты сюда забираешься? — ядовито заулыбалась я. Уставилась в глаза.
Замер. Замер… улыбка пропала, оставив на лице лишь угрюмую серьезность. Обиду?
— Глупые намеки, Киряева.
— Нет, ну… ты так уверенно сюда шел. Вот…
— И что… сразу я сюда кого-то тягал? Да?
— Я не говорила такого.
— Но намекнула.
Пристыжено отвела взгляд. Скривилась.
— Бухаем, пьем здесь… Не одно День рождение справляли. Наклюкаемся — и завалимся спать. Чего ходить, серпантины вычерчивать по территории?
Рассмеялась, краснея (от своих глупых предположений, от стыда и смущения)
— Так мой Юрчик еще и пьет?
— Нет, блин. В монахи постригся.
— Я тебе дам…. в монахи.
Приблизилась спешно, обняла, прижалась.
— Миленький мой, никому тебя не отдам.
— Эх, зря ты так говоришь…. ибо попробуй потом меня прогони, как надоем.
Поцеловал, нежно… ласково, трепетно… выпивая каждую каплю моего безумия…
Впитывая в себя целиком.
Робкое движение — и забрался под куртку. Рывок — и стянул ее с меня.
Еще движение — и полетела вдогонку футболка…
И я — срываю, сдираю с моего Юрчика одежду…
…
Лишиться, лишиться преград — и целовать, целовать… целовать каждый сантиметр, миллиметр любимого, ненаглядного тела. Ласкать, нежить и прижиматься в ответ.
Дарить друг другу счастье.
Наконец-то можно не сдерживаться, не врать, не играть, не прикидываться…
…
— Черт, — пристыжено рассмеялась.
От моих криков, стонов… луной расходиться эхо.
— Ничего, ничего страшного…. моя девочка, — нежно поцеловал в губы. Прижал крепче к себе…
И вновь язычок скользнул тонкой, шаловливой дорожкой по шее, убегая к груди.
(а я лицом уткнулась в куртку…. зубами вгрызаюсь в одежду — чтобы сдержаться от звуков)
Резкое движение — и в голове снова все темнеет, теряется, мутнеет.
И неважно, неважно, ничего уже не важно. Ни звуки, ни крики, ни стоны… ни последствия.
Только здесь и сейчас. Безумное счастье.
Его.
Проснулась от холода…
Укрытая сверху своей курткой, его курткой, все равно не спасалась от коварной прохлады.
Черт! Стоп. Я заснула?
Вот даю…
Спешно натягиваю одежду…
— Юра? — несмело позвала.