Страница 22 из 24
Мы ехали в полупустом автобусе к Бэль-Оук парку. До нашей остановки оставалось два поворота.
— Да кто он вообще такой! Какое он право имел? — Не унималась я, расстроенная произошедшим в клубе.
— Ну, право они все имеют. Все эти «оунеры». — Последнее слово она выплюнула с откровенной неприязнью. — Тут уж ничего не поделать. Так система устроена. Хорошо хоть не каждый день такое случается.
— Да уж…. Целый день коту под хвост!
— Наберешь еще. Я знаю, что обидно. У меня тоже такая фигня случалась несколько раз.
— Да?
— А ты думала!
Автобус тем временем свернул на очередную тихую улочку и миновал супермаркет. Мы поднялись со своих мест и направились к выходу.
— Вот бы ему по харе съездить! Этому Халку.
— Кому? — Встрепенулась Янка, спускаясь по ступеням.
Мы вышли на улицу. Уже стемнело, и лишь легкий ветерок доносил откуда-то звуки музыки. Дневная жара спала, на город с сумерками опустилась приятная прохлада.
— Да мужика этого звали Халк.
Янка вдруг звонко и нервно рассмеялась.
— Ну, тебе повезло тогда еще. — Она поежилась и поплотнее завернулась в тонкую кофточку. — Это один из самых отъявленных ублюдков в городе. По крайней мере, один из самых жестоких точно.
— Да что ты?
— Ага, он владеет ранчо на окраине города. Настолько истязает людей, что у него каждый месяц один или двое умирают.
— Шутишь!
— Куда там! Остальные хоть как-то заботятся о своих, а этот…. Я слышала, у него там условия очень плохие, кормит всех едва только, чтоб выживали.
— А разве его не должны судить за такое обращение?
Мы уже приближались к подъезду. Я едва успела переступить через торчащий из земли прут, неразличимый в темноте.
— Кому судить-то? Судья куплен, зуб даю. А работники всегда и новые придут. Тут с этим проблем нет.
— Вот урод-то! — Выругалась я и шагнула за Янкой в приоткрытую дверь подъезда.
Уже на этаже она повернулась ко мне, одновременно ковыряясь ключом в замке и предложила.
— Может, пойдем к Роберту сходим? Что дома-то сидеть. Я ему колбасы прихвачу.
— Пойдем. — Отозвалась я. — Я тоже чего-нибудь возьму. Только душ сначала приму.
— Ладно, зайди тогда за мной, как пойдешь.
— Угу.
Договорившись, мы разошлись по комнатам.
С Робертом Янка познакомила меня неделю назад. Им оказался долговязый худосочный парень со второго этажа. Когда мы впервые пришли к нему вместе, меня поразил хаос, царивший в его комнате. Стол и стулья были завалены какими-то детальками, проводками, микросхемами и прочей электронной дребеденью. Как только он понял, что Янка пришла не одна, как тут же принялся сметать все это со стульев и забрасывать в шкаф, одновременно пытаясь накрыть паяльную лампу и микроскоп на столе покрывалом, содранным с кровати.
— Боб! Успокойся! Она своя — своя! — Заорала Янка, глядя на растерянно мигающего из-за толстых линз очков Роберта, в трясущихся руках которого была охапка микросхем, очередную порцию которых он хотел запихнуть в шкаф.
Через пять минут его, наконец, удалось успокоить, и он уселся с нами на диван, принявшись жадно поглощать принесенный Янкой хлеб с сыром.
Как оказалось, Роберт когда-то учился на радио-электронщика, провел в стенах института без малого четыре года. На своем факультете считался одним из лучших, подающих большие надежды студентов. Пока однажды не примостил в одном из банкоматов схему, считывающую пин-коды с кредитных карт, после чего был пойман и отправлен на исправление в Тали. К тому времени он уже жил один, имел грандиозные планы устроиться после института в «Дайджест Электрик», жениться на красотке Энн с параллельного факультета по финансовому менеджменту (о чем Энн, как я поняла из разговора и не подозревала), купить новый Феррари и жить припеваючи. Однако изворотливый пытливый ум Боба жаждал опробовать себя в новых и новых сферах, что однажды и привело к содеянному им криминалу.
Как признался сам Боб, дожевывая последний бутерброд, Феррари ему тогда хотелось получить побыстрее, так как Энн привлекали дорогие игрушки, а с помощью одной лишь внешности, шансов, как он сам понимал, было маловато. Тогда-то он и решил подзаработать не совсем честным путем. Эта ошибка стоила ему и института, и перспективной карьеры в будущем, и, конечно же Энн.
Оказавшись в Тали, Роберт поначалу еще пытался отыскать место по профессии, но потерпев фиаско, опустил руки и запил.
Последнее уже поведала мне Янка, когда покинув комнату Боба, мы тем же вечером сидели на ее кухне, попивая чай.
— Он неплохой парень. И, похоже, очень талантливый. Только вот мозги у него набекрень и силы воли никакой.
— А вся эта электроника? Как он ее вообще здесь достал? У него даже компьютер есть на столе. — Спросила я ее, вспоминая комнату Боба.
— Да он когда получал очередной балл, шел на рынок и все это покупал. Говорил, что хочет собрать схему, которая позволит начислять баллы на браслет. Он вообще шибанулся на этой идее, день и ночь сидит что-то паяет, жрать не жрет, работать не работает. Ну, не помирать же его оставлять? Вот и кормлю иногда.
Я не знала, связывают ли Янку и Боба какие-то еще отношения, помимо тех, о которых она пыталась мне поведать, но лезть в чужую душу не стала. Пусть даже и так, что с того? Боб показался мне милым, но совершенно неприспособленным к жизни подростком. Большим мальчишкой. Ясные голубые глаза, торчащие в сторону вихры и куча терминов, выливающихся из его рта беспрерывным потоком. Наверное, он сумел вызвать в Янке что-то сродни материнского инстинкта.
— Ты думаешь, это возможно? — Спросила я ее тогда. — Собрать такую схему?
— Да кто его знает? Он уже долго бьется. Может, чего и сварганит.
— Опасно это. А если его заметут? Не зря же он пытался все спрятать, когда меня увидел.
— Опасно. — Кивнула Янка и вздохнула. — Но вдруг соберет? Прикинь, мы тогда за день эту тысячу накрутим каждому! Р-р-р-аз! И все! Мне кажется, пусть мается, чем черт ни шутит.
— Да уж…. — Глубокомысленно изрекла я, пытаясь представить почти невозможную, но страстно желаемую картинку. Всего один день — и на свободе….
— Ты ж его не сдашь? — В голосе Янки прозвучала тревога. Не иначе как она действительно надеялась, что микросхему сделать возможно. А может просто испытывала неведомые мне теплые чувства к этому ясноглазому худосочному гению.
— Да кому сдавать-то? Смеешься что ли….
Через пятнадцать минут, чувствуя себя посвежевшей после душа, я постучалась к Янке.
— Ну что, идем?
— Ага!
Та схватила пакет с какой-то снедью, и мы отправились к Бобу.
— Привет, лапусик! — Радостно проворковала Янка, когда Роберт открыл дверь. — Мы тебе поесть принесли.
— Спасибо, проходите. Я только немного занят. — Едва взглянув, что лежит в пакете, Боб тут же отправился обратно к столу, где были разложены какие-то измерительные приборы. — Вы не поверите, но я почти закончил!
— Что закончил? — Спросили мы одновременно, облепив его с обеих сторон.
К моему удивлению, я обнаружила, что браслет Боба вовсе не покоился на его запястье, как это было обычно, а прикреплен к какой-то планке на столе. Одна из частей браслета была аккуратно снята и отложена в сторону, открывая микроскопические электронные части внутри.
— Как ты это сделал? — Выдохнула я.
— Что? — Боб растерянно мигнул, но тут же понял вопрос. — А-а-а, это? Да я давно уже научился его снимать. Только вот понять не мог, как работает приемник сигналов.
— Нифига, ты гений! — Янка потрепала Роберта по вихрастой голове. — Ну-ка, давай сначала садись, поешь, а заодно и расскажешь, что ты там выяснил.
Мы порезали для него колбасу и сыр, я открыла захваченное печенье. Боб откуда-то достал начатую бутылку водки и радостно помахал ей в воздухе.
— Самое то, чтобы отметить, девоньки!
— Что отметить-то? — Смеялись мы. — Поделись сначала.