Страница 10 из 10
А онне возражает,что ты куришьв доме?
Мамапродолжает,не ответив намой вопрос:
У менябыл отличныйплан. Действоватьчерез посредникаи все такое. Нооказалось, чтокамня у меняи нет. Он исчез.
Некотороевремя толькои могу, что смотретьна нее. – Значит,кто-то его нашели стибрил?
Онабыстро кивает:
Похожена то.
Сдаетсямне, это однаиз тех историй,которая чемдальше, темстрашнее, и мнекак-то не хочетсяузнавать дальнейшиеподробности,но ничуть несомневаюсь,что этого никакне избежать.
И?
Ну,возможно, Иванбы и не возражалнемного заплатить,чтобы вернутьсвою собственность,особенно сучетом того,что давно ужеотчаялся еенайти. Думаю,он бы согласилсяна сделку. Нокогда он обнаружил,что каменьподдельный…ну, он убилпосредникаи выяснил, чтотут замешаная.
И какже он это выяснил?
Ну,способ, которымон убил посредника,был…
Предостерегающевытягиваю руку:
Хватит.Давай пропустимэту часть.
Мамаглубоко затягиваетсясигаретой ивыдувает триидеальныхколечка дыма.Когда я былмаленьким, яэто обожал.Пытался провестисквозь них рукутак, чтобы онипри этом неразвеялись,но ничего неполучалось.– В общем, Иванбыл в ярости.Ну, ведь он жеменя знает, ипотому не сталсразу убивать.Нас многоесвязывает. Онсказал, что ядолжна на негопоработать.
Поработать?
Ну, сПаттоном,
говоритмама. – Иванавсегда интересоваловлияние направительство.По его словамбыло оченьважно, чтобывторую поправкуне приняли вНью-Джерси,потому что еслиона пройдетв одном штате,то потом этослучится и вовсех остальных.От меня требовалосьлишь заставитьПаттона отречьсяот этой идеи– Иван считал,что тогда всерухнет самособой…
Прикладываюладонь ко лбу.– Стой. Погоди.Но это же полныйбред! Когда всеэто было? Ещедо смерти Филипа?
Чайникначинает выть.
О да,
отвечаетмама. – Но, видишьли, я провалилась.Ничего не вышло.Мне ну никакне удалосьдискредитироватьПаттона. Есличестно, думаю,теперь втораяпоправка пройдетеще легче. Но,знаешь, милый,политика – этовсе-таки немое. Я знаю, какзаставить людейотдать мне своивещи и знаю,как улизнуть,пока не сталослишком жарко.НастырныепомощникиПаттона вечнодонимали менявопросами, всечто-то разнюхивалиобо мне. Я такработать непривыкла.
Тупокиваю.
А теперьИван говорит,что я должнавернуть камень.Вот только ябез понятия,где он! И ещеИван сказал,что не даст мнежизни, пока яне верну бриллиант– но как же яего верну, еслидаже не могуего поискать?
И потомуя здесь.
Мамасмеется – намиг она сталапохожа на самусебя. – Именно,малыш. Ты отыщешьдля мамочкикамень, и онасможет вернутьсядомой!
Конечно.Летящей походкойвыйдет изапартаментовЗахарова –прямо в жаркиеобъятия первогопопавшегосякопа в штатеНью-Джерси. Ноя снова киваю,пытаясь переваритьее слова.
Постой.Когда мы с тобойи Барроном елисуши – тогдамы и виделисьв прошлый раз– на тебе былокольцо. ТогдаЗахаров ужепоручил тебедельце с Паттоном?
Да. Яведь уже сказала.Но я решила,что раз уж бриллиантфальшивый,можно его инадеть.
Мама!– Стонаю я.
В дверяхпоявляетсяЗахаров, похожийна седовласуютень. Он проходитмимо нас к плитеи выключаетгаз. Лишь когдачайник перестаетвизжать, доменя доходит,до чего же этобыло громко.
Нучто, поговорили?– СпрашиваетЗахаров. – Лиласказала, чтопора возвращатьсяв Уоллингфорд.Если хочешьехать с нею, толучше поспеши.
Ещеминуту,
говорюя. У меня вспотелиладони. Понятияне имею, с чегоначать поискинастоящегобриллианта«Воскресение».А если я не сумеюего найти раньше,чем у Захаровазакончитсятерпение, могузапросто лишитьсяматери.
Захаровдолго смотритна маму, потомна меня. – Быстрее!– Бросает он,направляяськ выходу изкухни.
Ладно,
говорюя, обращаяськ маме. – Гдеты видела каменьв последнийраз? Где ты егохранила?
Онакивает:
В шкафу,на задней стенкеящика, заворачивалаи клала в приклеенныйкармашек.
А онбыл на месте,когда ты вышлаиз тюрьмы? Никудане делся?
Мамаснова кивает.
У моейматери дваплатяных шкафа,и оба забитыогромным количествомтуфель, пальтои платьев – побольшей частизаплесневелых,побитых молью.Сама мысль отом, что кто-тосумел пробитьсячерез все этои добратьсядо ящиков, кажетсяабсурдной –особенно есливор не был вкурсе, что следуетискать.
Кто-тоеще знал, гдекамень? Ты женикому о немне рассказывала?Ни в тюрьме, ниеще где? Никому?
Онакачает головой.На кончикесигареты болтаетсядлинный столбикпепла – вот-вотсвалится ейна перчатку.– Никому.
Надолгозадумываюсь.– Ты сказала,что подменилакамень фальшивым.Кто изготовилподделку?
Одинмастер из Патерсона,давний знакомыйтвоего отца.До сих пор вделе, все знают,что он не проболтается.
Может,он сделал двефальшивки, анастоящийкамень оставилу себя,
предполагаюя.
Похоже,мама в это неверит.
Напиши,пожалуйста,его адрес,
я бросаювзгляд в сторонукоридора. –Поеду, поговорюс ним.
Мамавыдвигаетнесколькоящиков возлеплиты. Ножи вдеревяннойподставке.Посудные полотенца.Наконец, в ящикенабитом изолентойи пластиковымимешками длямусора онанаходит ручку.Пишет на моейруке: «Боб –Сентрал ФайнДжувелри» и«Патерсон».
Поглядим,что я сумеюузнать,
говорюя, торопливообнимая ее.
Онаобвивает меняруками и сжимаеттак, что костиломит. Потомотпускает,поворачиваетсяспиной и швыряетсигарету вмойку.
Всебудет хорошо,
говорюя. Мама не отвечает.
Выхожув соседнююкомнату. Лилаждет меня – впальто, с сумкойна плече. Захаровстоит рядомс нею. У обоихнепроницаемыелица.
Тыпонял, что долженделать? – СпрашиваетЗахаров.
Киваю.
Онпровожает насдо лифта. Именноздесь у нормальныхлюдей расположенывходные двериквартир. Снаружидвери лифтазолотые, покрытыепричудливымузором.
Когдаони открываются,оглядываюсьна Захарова.Его голубыеглаза холодныкак лед.
Толькотронь мою мать,и я тебя убью,
говорюя.
Захаровусмехается:
Отличныйнастрой, малыш.
Дверизакрываются,и мы с Лилойостаемся вдвоем.Лампа над головойчуть мигает,и лифт начинаетдвигаться вниз.
Выезжаемс подземнойпарковки инаправляемсяк туннелю, чтоведет прочьиз города. Мимопроносятсяяркие огнибаров, ресторанови клубов, ихпосетителивыплескиваютсяна тротуар.Гудят такси.Начинаетсяманхэттенскийвечер, во всейего дымнойкрасе.
Мыможем поговорить?– Спрашиваюя у Лилы.
Онакачает головой:
Врядли, Кассель.Думаю, хватитс меня унижений.
Пожалуйста,
прошуя. – Я простохочу сказать,как мне жаль…
Ненадо,
Лилавключает радио,крутит ручкунастройки –до меня доноситсяобрывок новостей:говорят, чтогубернаторПаттон уволилиз правительствавсех, кто обладалгипергаммаизлучением,невзирая нато, были ли онив чем-либо повинны.Лила выбираетканал с грохочущейпоп-музыкой.Девушка поето том, что хочеттанцевать вчужом сознании,расцвечиватьсны. Лила тутже врубает еена полную громкость.
Я нехотел тебяобидеть,
оруя, перекрикиваямузыку.
Я саматебя обижу,если не заткнешься,
кричитв ответ Лила.– Слушай, я всепонимаю. Понимаю,как это былоужасно, когдая плакала иумоляла тебястать моимпарнем, когдабросалась натебя. Помню,как ты тогдавздрагивал.Помню всю твоюложь. Конечно,тебе было неловко.Да нам обоимбыло неловко!
Конец ознакомительного фрагмента.
Полная версия книги есть на сайте ЛитРес.