Страница 10 из 48
– Ты уверена, что поступаешь правильно? – спросил парень.
Что-то проявилось в его голосе. То ли раздражение, то ли досада.
– Чего тебе нужно от меня? – спросила Полина.
Парень думал недолго. Поднялся из-за стола и пошел прочь. Полина смотрела ему вслед. Он поднялся по лестнице, прошел по галерее второго этажа, скрылся за дверью номера. Через минуту он вышел из номера с небольшим рюкзаком, спустился вниз. О чем-то переговорил с администратором. Турок позвонил по телефону. Парень посмотрел на часы. Он явно собрался уезжать. И демонстративно не замечал Полину. Забыл о ее существовании. Ему ничего не было нужно от нее. И никакой угрозы с его стороны по этой причине не исходило. Он не собирался причинять ей зло. Он вообще не собирался с нею контактировать.
Турок окликнул парня:
– Такси!
Парень кивнул благодарно и вышел из гостиницы, не взглянув на Полину напоследок.
Полина склонилась к своей дорожной сумке, выхватила оттуда фотоальбом, зашелестела страницами. Фотографии, фотографии, фотографии.
Вот!
Она замерла, впившись взглядом в снимок.
На снимке была она. А рядом с нею на снимке был этот самый парень. Который сейчас уезжал из отеля. Который был ей незнаком, которого она прежде никогда не видела. И который был на фото рядом с ней.
Он уже сидел в старом желтом такси и что-то говорил водителю. Полина решительно рванула дверцу на себя. Парень резко обернулся.
– Подожди! – сказала ему Полина.
Она боялась, что он сейчас уедет.
– Ты меня знаешь? – спросила она. – Кто я? Как меня зовут? Я ничего не понимаю! Я вижу тебя впервые в жизни, но ты есть вот здесь!
Она ткнула ему в лицо фотоальбомом так, что он даже отшатнулся.
– Вот! – в отчаянии била пальцем в фотографию Полина. – Я здесь, и ты здесь!
– Это Стамбул, – сказал парень.
– Я не была в Стамбуле никогда! – воскликнула Полина, чуть не плача.
Собеседник смотрел на нее растерянно. Не знал, как реагировать.
– Меня зовут Полина Звонарева! Я прилетела в Турцию недавно! Несколько дней назад! Я прилетела в Мармарис! Из Москвы! И никого я здесь не знаю! Почему меня здесь знают все? Откуда ты меня знаешь? Ты видел меня раньше?
– Да.
– Где?
– В Стамбуле.
Черт побери!
– Я не была в Стамбуле!
– А это вот? – Он показал на снимок.
– Откуда это? Я ничего не понимаю!
– Но многие знают тебя, ты сама сказала, – произнес собеседник неожиданно вкрадчивым голосом.
– Да! – выпалила Полина. – Но этого не может быть!
– А тебе не кажется странным?
– Что?
– Что многие тебя узнают. Разные люди. Независимо друг от друга.
– Допустим, – ответила она, но все еще ничего не понимала.
– И только ты одна не узнаешь никого.
Кажется, она стала догадываться, к чему он клонит.
– И если это так, – произнес парень прежним вкрадчивым голосом, – тогда проблема, может быть, в тебе? Что такого случилось с тобой, что ты перестала всех узнавать? Что случилось за эту неделю?
– Почему за неделю? – спросила растерянно Полина.
– Потому что неделю назад ты знала меня и хотела со мною встретиться!
– Я? – еще больше растерялась Полина.
– Да! Ты! Позвонила мне и просила приехать!
– Приехать – куда?
– Сюда, в Памуккале!
– Неделю назад? – никак не могла поверить Полина.
– Ты разве не помнишь?
– Нет, – ответила она растерянно. – Я не могла тебе звонить. И вообще, почему ты решил, что звонила именно я?
– Я ведь знаю твой голос. И потом… Мы договаривались встретиться. Двадцатого числа. И вот мы здесь. Оба. И я, и ты.
– Я здесь случайно, – пробормотала Полина.
Парень развел руками в ответ. Он явно не понимал, что происходит, и тяготился этим.
– Послушай, с тобой все в порядке? – спросил он. – Ты хотела поехать и посмотреть на Йолюдениз…
– Да, – подтвердила растерянно Полина.
– Ты там была?
– Да.
– Понравилось?
– Очень.
– А потом?
– Что – потом?
– Дальше было что?
– Я попала в больницу.
– В какую больницу? – насторожился парень.
– В турецкую.
– Я понимаю, – отмахнулся собеседник. – Но что с тобой такое вдруг произошло?
Он прорывался к разгадке и был уже к ней близок.
– Я упала. И была без сознания.
– Это правда? – вырвалось у него.
– Да. Я сильно ударилась головой. Вот посмотри.
Полина склонила голову и продемонстрировала свежую рану и наложенные швы.
– Черт побери! – пробормотал парень. – А я еще подумал, чего это ты ваньку валяешь! Я подумал даже, что ты со мной решила расплеваться! Ты правда не помнишь меня?
Девушка покачала головой.
– Тебя зовут Таня. Твоя фамилия – Тимофеева. И мы с тобой действительно познакомились в Стамбуле.
Она снова покачала головой. Не верила.
– Ну хочешь, я тебе про тебя расскажу? – Собеседник нисколько не сердился на нее за неверие. – Ты любишь слушать песни Криса Ри. Правильно? Терпеть не можешь сигарет, зато обожаешь пить ликер «Бейлиз». Ты не очень уважаешь крашеные газировки, но, если приходится выбирать, ты всегда возьмешь пепси-колу, а не кока-колу. Да? Еще ты любишь овечий сыр и маслины, но не любишь вареных яиц.
Он понимал, что все говорит правильно, потому что видел, как вытянулось лицо у его вконец растерявшейся собеседницы.
– Еще из твоих привычек… – задумался на мгновение. – Когда ты говоришь по телефону, руки ты держишь вот так…
Показал.
В левой руке трубка у уха, правая рука согнута и поддерживает левую.
– Откуда ты знаешь? – спросила потрясенная девушка.
Значит, и это было правдой.
– Ты обожаешь мусаку…
– Я ела ее на Кипре, – пробормотала девушка.
– Я не знаю ничего про Кипр. Но здесь ты на мусаку подсела крепко.
– Мусака – это кипрское блюдо, – сопротивлялась девушка.
– Про Кипр ничего не скажу, – терпеливо повторил собеседник. – Но мусаку ты любишь. Правильно?
– Откуда ты все это можешь знать?
– Я могу это знать только в том случае, если ты действительно Таня Тимофеева, если мы с тобой познакомились в Стамбуле и если я знаю тебя давным-давно.
– Но почему я тебя не помню? – спросила в отчаянии девушка.
– Потому что с тобою случилась беда. Травма. И я не знаю, сможешь ли ты вспомнить когда-нибудь, кем ты была на самом деле.
Он рассказал ей про ее жизнь в последние полгода. Он знал ее по Стамбулу, где они познакомились еще в апреле: в квартале со смешным названием Лялели девушка работала в магазине кожаных изделий. Стамбульский район Лялели – это сплошная череда магазинов, где отовариваются российские челноки, поэтому там половина вывесок на русском языке, поэтому там повсюду – русская речь, поэтому турки-торговцы нанимают в свои магазины русскоговорящий персонал. Она там работала, продавая кожаные куртки и плащи, но работа ей не очень нравилась, и через пару месяцев она нашла себе другую – не в Стамбуле, а на побережье, где отели и много туристов, и она уехала из Стамбула со своими знакомыми, которые ей новую работу как раз и предложили. Какое-то время о ней ничего не было слышно, но месяц назад она объявилась в Стамбуле, и первым делом сообщила, что работать ни на кого больше не собирается, а будет сама по себе, и, хотя выглядела она тогда растревоженной, деньгами сорила налево и направо, и было понятно, что в ее жизни произошли большие перемены. Она уехала из Стамбула, сказав напоследок, что не знает, когда еще туда вернется, а неделю назад вдруг позвонила, предложила встретиться в Памуккале и дала при этом понять, что им теперь надобно держаться вместе. Не вдавалась в подробности, пообещав обо всем рассказать при встрече.
Она слушала с интересом, но почти каждое слово в его речи вызывало у нее чувство протеста, потому что это было не про нее. Не из ее жизни.
– Это не про меня, – сказала она наконец.
– Почему?
– Потому что я ничего этого не помню. У меня есть свои воспоминания. Меня окружали другие люди, совсем не те, о которых ты мне говоришь.