Страница 32 из 94
Игорь прервал свои размышления, тихо встал, чтобы не разбудить жену, и пошел в ванную комнату. Около десяти минут он стоял под холодным душем, приводя себя в чувство. Наконец, когда состояние немного улучшилось, он вышел из ванной и направился в кухню варить кофе. Там уже была жена и готовила завтрак. Она строго посмотрела на мужа и сказала:
— Я пониманию, что оперативная работа требует издержек. Я ничего тебе не говорю, когда ты ночью уходишь и возвращаешься за полночь, когда по выходным тебя вызывают то в отдел, то еще куда. Я все понимаю. Но когда ты приходишь с работы в таком состоянии, как вчера, этого я понять не могу. Я никогда не поверю, что этого требовала оперативная работа. Когда мы жили в Приазовске, у тебе тоже была оперативная работа, но ты никогда таким не возвращался домой. Короче, не буду дальше развивать эту тему, но предупреждаю: если ты не остановишься, я заберу детей и вернусь к маме.
Она демонстративно поставила на стол тарелку с яичницей и вышла из кухни. Состояние жены Игорь прекрасно понимал, но не стал ей ничего объяснять, потому что в этой ситуации любые доводы будут малоубедительными.
Дождавшись восьми часов утра, он позвонил подполковнику Можайскому:
— Доброе утро, Андрей Викторович. Готов доложить о выполнении задания. Оба документа у меня.
— Доброе. Неужели тебе хватило одного дня, чтобы все обставить? — удивленно произнес начальник. — Молодец. В 9.00 я тебя жду у себя в кабинете, там все расскажешь.
— Андрей Викторович, нам нужно срочно съездить в Мурманск в Управление КГБ, потому что тетрадь мне сегодня нужно вернуть на место, — напомнил Чернов.
— Тогда сделаем так: я зайду в отдел, зарегистрирую сопроводительные документы — и сразу поедем на моей машине в Мурманск. На обратном пути, не заезжая в отдел, я отвезу тебя в гарнизон, а Иващенко о твоих достижениях доложу сам, — предложил начальник.
В четверть десятого офицеры выехали из отдела. Можайский вел автомобиль, а Чернов сидел рядом справа и смотрел на пробуждающийся от зимы пейзаж. Как только они выехали на трассу Североморск — Мурманск, начальник спросил:
— Судя по амбре в салоне, вчера опять задействовал «традиционный метод»?
— А что, сильно чувствуется? — вопросом на вопрос ответил капитан и отвернулся в сторону окна.
— На воздухе не очень, а в машине довольно ощутимо, — отметил Можайский. — Давай поступим следующим образом. Когда будем проезжать поселок Росляково, ты сходи в аптеку, купи мятную настойку и минеральной воды. Накапай побольше настойки и выпей. Проверенное средство, сам периодически пользуюсь, — он весело подмигнул Игорю, — а пока расскажи, как все прошло.
Чернов начал рассказывать подробно, от начала до конца, не опуская ни одной детали. Андрей Викторович слушал его молча, но периодически на его губах появлялась улыбка.
В Росляково Чернов сделал все так, как рекомендовал начальник. Жидкость получилась неприятная на вкус, но очень пахучая. Когда они подъехали к зданию Управления КГБ, Можайский сосредоточенно посмотрел на Игоря и сказал:
— Ты знаешь, пойду я в Управление сам. От тебя так разит мятой, что «пиджаки» одуреют от твоего аромата. В конце концов, твое присутствие здесь и не обязательно, — в военной контрразведке «пиджаками» называют сотрудников территориальных органов.
Он взял папку с документами и вышел из автомобиля. Ждать пришлось около часа, пока Можайский вновь не появился на пороге здания. Он легкой походкой спустился по ступенькам и сел в автомобиль.
— Все отлично. Фотокопии диссертации будут готовы завтра, а результаты графологической экспертизы обещали сделать в течение трех дней. Еще дня три уйдет на получение заключения о степени секретности документа. Так что по срокам мы успеваем закончить дело до увольнения Лобанова в запас, — отчитался начальник.
— Подождите, Андрей Викторович, о каком увольнении идет речь? Ведь матроса нужно под трибунал отдать за измену Родине, — не скрывая возмущения, возразил Чернов.
— Не то время, Игорь. Не забывай, сейчас перестройка, и правозащитные общественные организации еще нас сделают врагами. Давай разберемся в юридических аспектах. Его кто-то задерживал при передаче секретных документов представителю иностранной разведки? Нет. Он, согласно своему должностному положению, имел доступ к этой диссертации? Нет. Он ее украл у командира или из «секретки»? Нет. Командир сам ему передал ее. Он знал, что представитель фирмы в Москве причастен к иностранным спецслужбам? Вряд ли. Видишь, сколько всплывает нюансов. Любой адвокат камня на камне не оставит от этого дела, а Лобанова сделают жертвой репрессий КГБ.
Можайский посмотрел на своего коллегу. Тот заметно изменился в лице и молча, невидящим взглядом смотрел вперед. В машине повисла напряженная тишина. Наконец Игорь произнес:
— Не пойму одного: для чего тогда нужно было все это затевать, если на выходе получился пшик?
— А вот здесь, коллега, я с вами не соглашусь, — продолжил подполковник. — Кому нужен арест двадцатилетнего пацана? Тебе? Я думаю, что морального удовлетворения ты от этого не получишь. Ему? За десять лет зоны он не перевоспитается, а превратится в настоящего уголовника и станет абсолютно бесполезным для общества. Его родителям? Вряд ли они выдержат арест единственного сына, на которого возлагают большие надежды. От него будет гораздо больше пользы государству, если он останется на свободе.
Подполковник продолжал управлять автомобилем, периодически боковым зрением наблюдая за своим подчиненным.
— И все же я не могу понять логику ваших рассуждений. К чему вы ведете? — спросил окончательно расстроившийся Игорь.
— А я думал, что ты уже понял, к чему я клоню. Видимо, после вчерашнего тебе нужно более доходчиво объяснять, — он усмехнулся и продолжил: — Сейчас, при наличии имеющих материалов, склонить Лобанова к сотрудничеству с органами КГБ не составит никакого труда. Во вторую половину диссертации наши аналитики в Москве внесут некоторые изменения, и она окажется абсолютно бесполезной для иностранных спецслужб. Более того, пока их научные умы будут придумывать свои контрмеры в противовес нашей дезинформации, их экономика понесет заметный урон. Сам же Лобанов восстановится в МВТУ и будет продолжать сотрудничать с представителями иностранных спецслужб, но уже под нашим контролем. Во-первых, мы, то есть КГБ, сможем знать, что интересует спецслужбы НАТО, их разведустремления. А во-вторых, через него мы сможет периодически поставлять иностранным разведкам дезинформацию в области промышленного шпионажа. А это дорогого стоит. Суди сам, что выгоднее: упрятать Лобанова за решетку или заставить работать в интересах КГБ в частности и государства в целом?
Аргументы начальника действительно были сильными, и Чернов с ними согласился, однако ему было обидно из-за другого. Если бы начальники заранее посвятили его в свои планы, то Лобанова он бы завербовал еще у себя в кабинете, когда поймал с бутылкой спирта. Тогда не было бы ни вчерашней пьянки, ни сегодняшнего скандала с женой.
Тем временем офицеры уже подъезжали к гарнизону.
— Как ты собираешься вернуть тетрадь? — останавливаясь возле штаба, спросил Можайский.
— Сейчас опять позвоню Бондаренко и договорюсь о встрече после работы. У меня будет около двух часов до возвращения Лобанова из караула. Думаю, изыщу возможность положить тетрадь на место, — ответил Игорь.
— Только ради Бога, без «традиционных методов». А то потом по завершению дела как бы не пришлось отправлять тебя на принудительное лечение, — засмеялся Можайский.
— Не придется. Меня раньше жена убьет, — улыбнулся в ответ Игорь.
Они попрощались, Можайский вернул тетрадь и, развернувшись на стоянке, поехал в отдел. Чернов, не заходя в кабинет, направился в штаб соседнего полка к своему коллеге Виктору Мухину. Тот сидел в кабинете, курил и безразлично смотрел в окно.
— Ба-а, кто к нам пришел! Какие люди и без охраны! — радостно воскликнул майор. — Какими судьбами?