Страница 9 из 28
Санька с женой прятались с другой стороны поляны и только ждали команды.
- Феникс, это Бычок. Жду команды.
Я рассматривал немцев через бинокль и все больше убеждался, что Санька был прав. Мобилизованные взрослые дядьки, неторопливые и степенные. Такие бюргеры спокойно и добротно будут строить дома, пахать землю, растить детей и праздновать католическое Рождество, но и так же спокойно будут резать головы пленным, вешать и расстреливать мирное население, считая это работой, которую тоже нужно делать основательно и правильно. Это не молодняк с горящими глазами, самоотверженно и с энтузиазмом бросающийся в атаку, это работяги войны, которых нужно уничтожать в первую очередь, потому как раз они и являются носителями основной культуры и народной мудрости. Жестоко, цинично, но уж таковы мы дети информационного века, нас так приучили думать заокеанские 'друзья'.
- Бычок, надо мягко отвлечь этих бюргеров, а то все стволы направлены на пленных, сдуру начнут в них стрелять, а нам это не надо.
В разговор вмешалась Артемьева.
- Феникс, это Белка, я отвлеку.
- Что, опять будешь в неглиже расточать улыбки?
Смешок.
- Ну не то что бы, но нечто подобное.
- Белка, на твое усмотрение, а точнее на усмотрение твоего мужа. Но сильно не рискуй.
- Вас поняла, Феникс.
- Всем. Бычок и Егор работаю штанным оружием, а мы с Папой бесшумками с коротких дистанций...
Ну а потом был настоящий концерт, точнее представление: 'явление Снежной Королевы в адаптированном варианте'. Катька сняла разгрузку, осталась в камуфляже, в легких, специально для нее пошитых берцах, и, распустив роскошные светлые волосы, подправила макияж, и открыто улыбаясь, грациозной походкой пантеры направилась к немецким офицерам, которые от такой картины впали в ступор. Ну, тут я их понимал: Катя девочка умная и когда хочет, может производить на мужчин просто убойное впечатление сравнимое со взрывом снаряда крупнокалиберной гаубицы в закрытой комнате.
Я как раз примостился на фланге со своим любимым ПП-2000 с накрученным глушителем, и через коллиматорный прицел рассматривал моих нынешних противников, которые сделали великолепный подарок: всех пленных согнали в центр поляны и заставили сесть, тем самым выставив себя в качестве великолепных мишеней.
А Катя все подходила и что-то кричала на немецком, при этом мило улыбаясь. Ну, ни дать ни взять, лесная мавка с пистолетом за спиной. Когда она дошла до большого дерева, которое было неплохим прикрытием, я шепнул в радиостанцию: 'Всем приготовиться'. Катя сделала все как надо, правда в самый последний момент не смогла себя сдержать, и ее лицо изменилось, стало какое-то холодно отрешенное, как обычно бывает перед стрельбой. Выхватив из-за спины два ПМа с глушителями, открыла беглый огонь с обеих рук. Вот чертовка, я себе таких понтов не позволяю, потому что считаю ненужной бравадой, но вот так вот в лоб, как в ковбойском фильме - это конечно точно отвлечет внимание в полной мере. Самое смешное, ведь попала! Оба немецких офицерчика получив по пуле в голову, сразу упали как кегли, и только дрыгали ногами. А вот дальше подключились все мы: наведя маркер коллиматорного прицела на широкую немецкую спину цвета фельдграу, плавно отжал спусковой крючок и ПП-2000 закашлял короткими очередями, дергаясь в руках.
Тут же с другой стороны захлопал АКС-74 Артемьева, и к нему сразу присоединился ПКМ Карева, и поляна заполнилась криками, стонами и паникой. Имеющие первичную подготовку орлы лендвера, у которых был выработан один и достаточно сильный рефлекс: откуда стреляют, оттуда и опасность, попытались рассредоточиться, но плотный автоматно-пулеметный огонь уже успел нанести серьезные потери и все, кто находился на это поляне, просто попадали на землю и прятались за деревьями от неизвестно откуда взявшихся пулеметов.
Трое немцев не выдержали столь показательного и беспощадного расстрела и, побросав винтовки, попытались убежать, причем неслись как кабаны-секачи прямо на меня.
Обезумевшие от страха и паники лица, открытые в крике рты и короткие кашляющие очереди автомата, и катящиеся по листве тела в изорванных пулями мундирах. Невдалеке так же экономно хлопал Стечкин с глушителем Дегтярева, отстреливая всех в характерной немецкой форме, кто хоть как-то пытался оказывать сопротивление.
Прошло всего несколько минут с появления ослепительной Артемьевой, а ситуация резко изменилась: на поляне вповалку лежали люди и испуганно озирались по сторонам. Карев, вставив новую ленту в ПКМ, изредка короткими очередями бил над головами лежащих, чтоб никто не поднимался, а Санька во все горло кричал:
- Всем лежать! Голову не поднимать! Всем Лежать!
И тут же дублировал фразу на немецком:
- Alle liegen! Den Kopf nicht heben! Alle Liegen!
Убедившись, что никто особенно сопротивляться уже и не собирается, мы под прикрытием пулемета стали выбраться из своих укрытий. Я громко крикнул:
- Штабс-капитан Мещерский!
Человек с перевязанной бинтом головой, чуть приподнялся и поднял руку.
- Я, господин полковник.
- Выползайте оттуда, остальным лежать.
Невдалеке стоял Дегтярев с АКС-74 в руках и контролировал все пространство вокруг. Один из немцев, увидев, что нас так мало, попытался вскинуть винтовку, но тут же со стороны Артемьевой, которая уже успела облачиться в свою разгрузку, раздался хлопок ВСС и ретивый немец захрипел, схватившись за простреленную грудь. Катя спокойно так прокомментировала.
- Если еще будут желающие, быстро оформим пропуск в небесную канцелярию.
И продублировала это на немецком. Я честно сказать сильно удивился, откуда она этого набралась. Такое впечатление, что постоянно ходит с автопереводчиком в кармане.
Мещерский, с трудом переступая через тела, подошел ко мне и слабым голосом, в котором одновременно чувствовалась и радость, и усталость, проговорил:
- Рад вас видеть, господин полковник.
- Судя по вашему виду, Павел Христофорович, получилось так, как я говорил. Армии разгромлены и войска отступают.
Мещерский опустил голову, принимая упрек на свой счет. Я его понял, поэтому попытался подсластить пилюлю.
- Не стоит принимать это на ваш счет. Инертность мышления людей очень трудно преодолеть... Так, теперь к делу. Что это за люди, которых вы привели? Если не ошибаюсь, остатки вашего Невского полка?
- Так точно, господин полковник.
- Понятно.
Несмотря на приказ, на нас смотрели почти все люди, оставшиеся в живых на этой поляне, и прислушивались к разговору. Я понимал, каково оно выглядит со стороны - солдаты и офицеры в неизвестной форме, в маскхалатах, делающих нас, похожими на леших, и главное необычное, но очень эффективное оружие.
- Вы, я вижу пока не в форме. Есть люди, за которых вы готовы абсолютно поручиться? Сами понимаете, что тут происходит.
- Капитан Марченко... А если серьезно, то все, кто мог, уже давно сдались, и тут остались самые лучшие.
- Резонно. Хорошо.
Повернувшись к лежащим людям, крикнул.
- Капитан Марченко!
Тот сразу отозвался.
- Я.
- Поднимитесь и подойдите сюда.
Дегтярев стоял чуть в стороне, контролируя людей, и на лице его застыла усмешка.
Невысокий плотный человек, в потрепанном мундире поднялся, и осторожно переступая через людей, подошел к нам, пристально разглядывая, представился.
- Капитан Марченко Алексей Николаевич.
- Подполковник Оргулов. Вот, что, Алексей Николаевич, Мещерский вам наверно обрисовал, кто мы такие?
Он осторожно ответил:
- В общих чертах.
- Понятно. Значит так капитан, мы вам не враги, а даже наоборот, но предупреждаю, что любые необдуманные действия могут привести к очень неприятным последствиям. Вам это надеюсь понятно? Хорошо. Здоровых солдат вооружите трофейными винтовками, выставить боевое охранение. Пленных допросить, на предмет что за часть и что они тут делают и ликвидировать. Свидетели нам не нужны. Тела и все следы и произошедших здесь событий убрать.