Страница 10 из 28
- А как же пленные... Это же бесчестно.
Ему не понравился такой подход, явно еще не хлебнул войны. Чистоплюй. Такой может дел наворотить, и нужно с него глаз не спускать.
- А с вами они, что хотели сделать? Как мне показалось, вас тащить обратно у них желания не было. Вот что капитан, эти ребята после того как не смогли взять Осовец штурмом пустили отравляющие газы от которых умерло несколько тысяч солдат и офицеров. Люди умирали в страшных муках, выплевывая свои легкие. Вы еще не поняли, что это война на уничтожение. Выдели бы вы, что их детишки с 41-го по 44-й в России творили. А если кто-то раньше времени узнает о нашем появлении в этом мире, то за нами и за теми, кто с нами контактировал, начнется охота. А подумайте, что они смогут рассказать? Люди в необычной форме с очень эффективным автоматическим оружием, причем в тылу у немецкой армии. Что тут потом начнется? Раз вы пошли с Мещерским, значит, он вам что-то успел рассказать...
Я повернул голову к штабс-капитану.
- Что вы рассказали?
- Почти все. Про войну, про голод, про отречение Императора, про революцию и гражданскую войну.
- Думаю, этого достаточно, что бы сделать выводы и определиться со своей позицией.
А вот теперь нужно делать ход.
- Капитан, вы хотите изменить судьбу вашей Родины?
- Конечно.
- Так прекращайте рефлексировать как восторженная курсистка и займитесь делом. Если не можете, то... Ну в общем, найдем другое решение и других людей. Тем более у нас мало времени и нужно оказать помощь раненным. Выполняйте приказ. Они бы вас не пощадили.
Он немного замялся.
- Осмелюсь доложить, господин полковник, люди уже трое суток не ели.
- Понятно. Сейчас организуем...
Всегда совместный труд и особенно прием пищи быстро сближали людей. Хотя, конечно, еще быстрее общий язык находили курильщики, которые, как члены какой-то секты, где все пользовались тайными знаками, сразу устанавливали контакт, преодолевая психологический барьер первичного знакомства.
В данной ситуации у нас получилось вообще комбинированное воздействие: сначала вместе разбирали трупы немцев, потом, пока от портала тащили продукты, устроили совместное раскуривание немецких же трофейных сигарет образца 1941-го года. Но все равно шок от встречи с потомками не проходил и спасенные люди с опаской поглядывали на пришельцев из будущего в необычной пятнистой форме. Санька как мог заливался соловьем, показывая свою широкую военно-морскую душу, даже Дегтярев и тот, быстро распределив солдат, кого на уборку, а кого в боевое охранение, пытался хохмить, но пока особых успехов не достиг. Я, как командир, наблюдая все это со стороны пока старался не делать выводов - люди были просто вымотаны, голодны и испытали сильный шок, и что-то решать можно будет после небольшой психологической передышки.
Все это время Маринка, с донельзя серьезным видом оказывала медицинскую помощь раненным, виртуозно делая уколы, используя одноразовые шприцы из медицинского пластика. Зная Маринку, я прекрасно видел, что она, не смотря на все свое самомнение и привычный для медиков и, особенно для хирургов, апломб, смущается под пристальным вниманием предков. Но, тем не мене, она лихо разрезала грязные бинты, приговаривая что-то ласковое, успокаивая стонущих людей, и ловко обрабатывала раны. Молодая девушка, которая, как я понял, в отряде предков выполняла функции сестры милосердия, сидела рядом, и с широко раскрытыми глазами наблюдала за манипуляциями женщины-доктора из будущего. Тут я ее понимал: человечество за один век сделало огромный рывок в области производства оружия для уничтожения себе подобных, но и в медицине тоже не стояло на месте. Тем более женщин-врачей в этом времени было не так уж и много, а точнее их практически вообще не было, и тут наша Маринка выступает в роли ангела-спасителя. Люди, смотря на ее уверенные движения, реально начали понимать, что им оказывается действительно квалифицированная помощь. Если честно, то я сам залюбовался. Не смотря на рождение ребенка, она сохранила стройную фигуру, которую не скрывал, а только подчеркивал тщательно ушитый и отглаженный камуфляж. Густые каштановые волосы, удерживаемые заколкой, открывали шею и маленькие ушки, с красными капельками скромных сережек и от этого она выглядела как-то необыкновенно женственно.
Почувствовав взгляд, она обернулась, и как всегда необъяснимым образом поняв мои мысли, улыбнулась, непроизвольно поправил челку, выбившуюся из-под форменной кепки, рукой в резиновой перчатке. Странно, тягостные мысли от всей сложившейся ситуации, не дающие мне покоя, как-то сразу улетучились и я реально почувствовал исходящее от Маринки доброе тепло, которое как нежное покрывало на мгновения окутало меня, огородив от грязи и страданий. Несколько секунд сидел, наслаждаясь этим состоянием, но прагматичный разум, бесстрастно анализирующий все вокруг, подал сигнал, что это уж очень все необычно. Странно, таких ощущений никогда не испытывал и как мне кажется или я научился воспринимать эмоции людей направленные на меня, либо Маринка в свете наших бешенных прыжков по разным мирам приобрела определенные качества. Но через несколько секунд все исчезло, как не бывало, хотя настроение поднялось и, сделав пару шагов к импровизированному госпиталю, поинтересовался у нашего милого доктора.
- Мариша, ну что тут?
Местная девушка, Анна Россохатская, которая как могла, помогала Кузьминой, стрельнула глазками и вернулась к работе, но ее ушки покраснели, что говорило о смущении. Маринка, в этот момент поднялась, и подозвала одного из солдат Мещерского и попросила его примкнуть штык и воткнуть винтовку в землю. Тот удивленно пожал плечами, но перечить не стал, и через пару мгновений девушка прикрепляла к прикладу вертикально стоявшей винтовки, пластиковые емкости, распаковала систему и поставила капельницу полковнику, что вызвало большой интерес окружающих.
Настроив систему, она повернула голову:
- Трое тяжелых, включая полковника. Требуется срочное хирургическое вмешательство. Остальные полегче. Много загноений. Хотя тут проблем не вижу, сам знаешь, как антибиотики действуют на предков.
- Хорошо. Ждали только тебя. Тогда готовься к переходу к точке выхода и организуй транспортировку тяжелых.
Она кивнула головой в знак согласия и вернулась к простреленному плечу молодого солдата, который после укола обезболивающего с восхищением и благодарностью смотрел на женщину-доктора в пятнистой форме умело обрабатывающую начавшую гноиться рану.
Глава 4
Снова сижу и снова наблюдаю за нашими новыми знакомыми. Лето, тепло, птички поют, а вот невеселые мысли меня опять одолевают в предчувствии больших, если можно так сказать, жирных неприятностей. Это даже не чуйка, а реально проведенный анализ ситуации, но, тем не менее, самолюбие не позволяло признаться кому-либо, даже самому себе о допущенных просчетах.
Наше пребывание в 1914-м идет по отработанному сценарию. Приведя вчера людей к точке выхода и организовав лагерь мы, используя все имеющиеся в наличии возможности, изучали пришедших к нам людей. После совместного перехода и эвакуации трех тяжелораненых в наше время, где Маринка их вывезла в бункер в Молодежном в свое великолепно оборудованное медицинское логово и провела серию экстренных операций, некоторое отчуждение и недоверие при общении с пришельцами из будущего уже не ощущалось. Даже самые завзятые скептики были поражены появляющимися прямо из воздуха людям, выносившим коробки с продуктами и походным снаряжением. Впечатление, которое нам удалось произвести на предков, вызвало конечно неоднозначную реакцию, но все поголовно старались демонстрировать свое дружелюбие и признательность за спасение, тем более оказанная Маринкой медицинская помощь на фоне местной медицины оказалась весьма эффективной.