Страница 249 из 365
- Странно, - задумчиво сказал Грег, - по башке я получил, контузия тоже у меня была, а ахинею бредовую ты несёшь.
- Да не бери в голову, Мороз, - поддержал его Фёдор. - Если на каждую брехню...
- Это не брехня, - снова перебил его Эркин и по-английски: - Это правда. Я - спальник. И с вами мне ходить - это вас подставлять.
Эркин оттолкнулся от стены и пошёл к пролому, через который они сюда пролезли.
- Стой! - крикнул, вскакивая на ноги, Грег. - Фёдор, держи его!
Фёдор кинулся к Эркину и... натолкнулся на стену. Непонятным образом Эркин уклонился от его рук и выскочил наружу.
- Иди за ним, Фёдор, - быстро решил Грег. - Он сейчас чёрт-те что наворотить может.
Фёдор нерешительно шагнул к пролому, но тут же оглянулся на Грега.
- Дойду я, дойду, - махнул рукой Грег. - Давай быстрей, пока он далеко не ушёл. Марш!
Фёдор выскочил на улицу, огляделся. Вроде... вроде вон там мелькнула рабская куртка, и Фёдор бегом припустился за ней. Вот чёрт, и как же теперь всё перекрутить?
Беседы в баре шли своим чередом. К столику Найфа и Фредди подсаживались желающие засвидетельствовать уважение, вели неспешные необязательные разговоры. Всё это - шелопунь, шелуха, но встать и уйти нельзя. Фредди это понимал. И ещё ему не понравился внимательный, слишком внимательный взгляд Найфа. Найф явно следил за ним и за Эркином. Чёрт, как же забыл?! Найф же был в Джексонвилле, значит, знает о парнях: парней видел Пит, Пит натрепал Бобби, Найф пасся у Бобби... Найф может знать многое, слишком многое. Если вся троица ушла в лагерь... дать знать Эркину, чтоб больше не выходил - это первое, ещё... как парень вообще оказался вместе с игроком? Пошёл в стремники? Дурак, зачем? Насколько вообще Эркин в этом увяз? Где это началось? В тюрьме? Или ещё раньше? Чёрт, и расспрашивать нельзя - дашь наводку, уж слишком у Найфа глаз... внимательный. А с ним по любому связываться себе дороже. Чёрт, что же делать? И ещё гнусняк этот маячит.
Фредди посмотрел на Полди, и, перехватив его взгляд, бармен дал сигнал вышибалам. К тому же в бар зашло несколько персон достаточно высокого ранга, и шестёрки посообразительнее сами стали выметаться. Фредди допил свой стакан и кивком разрешил поставить перед собой новый. Теперь всё из головы выкинуть и слушать. Сейчас уже будут серьёзные разговоры и могут начаться серьёзные дела.
Нагнав Эркина, Фёдор, уже не пытаясь его остановить, просто пошёл рядом. Эркин покосился на него и промолчал. Шли быстро, но за десяток шагов до бара Эркин замедлил шаг и пошёл не спеша, глядя себе под ноги. Так неспешно миновали бар, потом Эркин опять пошёл быстро и, свернув за угол и оглядевшись, нырнул в развалины. И только там посмотрел на Фёдора и улыбнулся.
- Там он, сволочуга.
- Будешь ждать, - догадался Фёдор.
Он не спрашивал, но Эркин ответил:
- Буду.
И стал неожиданно ловко пробираться по развалинам так, чтобы можно было следить за дверью бара. Мысленно проклиная себя, что вообще затеял этот поход, Фёдор последовал за ним.
Потянулось ожидание.
- А если до полуночи там просидит?
- До полуночи и подожду, - тихо ответил Эркин. - Иди, Фёдор, на ужин опоздаешь.
- С тобой пойду, - сердито буркнул Фёдор, нашаривая сигареты.
- Не кури, - спокойно, но очень строго сказал Эркин и пояснил: - вспышку заметят или дым учуют.
В развалинах темнело быстрее, чем на улице, и им было всё отлично видно. Дверь бара, освещённая изнутри витрина-окно, жалюзи опущены, но щелястые, да и силуэты просвечивают. Эркин сидел на корточках, укрываясь за остатками шкафа, совершенно неподвижно. Фёдор понимал, что он и в самом деле будет ждать. Час, два, всю ночь, но дождётся.
Эркин чувствовал нетерпение Фёдора, но больше не предлагал тому уйти. Решил быть с ним до конца - так пусть. Он всё равно сделает, что задумал. Не только потому, что Полди - сволочь из сволочей, что муки рабов были этой сволочи в радость, что все пять лет в имении он задыхался от ненависти к Полди, нет, сволочей он повидал и похлеще, и немало... всех убивать... ни рук, ни времени не хватит, дело в другом. Когда Полди в баре заорал на него, он испугался, опустил глаза, на секунду, на долю секунды, но вернулся туда, где Полди мог делать с ним, что хотел, а он не мог не то, что словом, даже взглядом ответить, нет, не убив Полди здесь и сейчас, он свободным не станет. И... и раз Фредди, защищая Полди, стрелял в него, ранив Грега, раз Фредди - такой же беляк, и прав тот чёртов майор-охранюга, раз Фредди предал его... Эркин уже не понимал толком, кого он ненавидит и кому мстит, убивая пьяную шваль, шакала. Он знал одно: надо сделать это чисто. Мгновенно и точно. Чтобы сволочь и пикнуть не успела. Чтобы не забрызгаться кровью. Чтобы не оставить следов. А долго эта сволочь сидеть там не будет, шакалов быстро выкидывают. Ага, есть!
Полди встал, неловко отряхнулся. Могли бы и сказать, он бы понял, ладно, до завтра, а сейчас... сейчас он пойдёт... А куда же он идёт...? А не всё ли равно, куда... Сыт, пьян, нос в табаке... А переспать... Нет, сюда он не пойдёт, здесь "жабы", с "жабами" мы...
Полди покачнулся, едва не упав, выругался, захихикал и побрёл дальше. Уже темнело. Сумеречный час, когда солнце скрылось, а фонари ещё не зажгли. А кое-где фонари предусмотрительно разбиты. Мёртвые кварталы. Без особой нужды сюда не заходили, а уж по тёмному времени тем более. Но Полди не боялся. Да пусть только кто сунется, он его так отделает, так... Полди взмахнул кулаком и, на этот раз не удержав равновесия, упал. Немного побарахтавшись, он встал и продолжил путь. Не обратив внимания на появившиеся за его спиной шаги.
Эркин увидел, как выкинули Полди из бара. Переждал вышедшую следом большую компанию. Но те - вот удача! - повалили в другую сторону. И побежал за Полди. Фёдор молча присоединился к погоне.
Когда Полди углубился в мёртвый квартал разрушенных домов, Эркин, полуобернувшись, камерным шёпотом бросил Фёдору:
- Дальше не иди. Он мой.
И ускорил шаг. Фёдор отстал, но продолжал идти, нащупывая в кармане куртки нож. Его отделяло теперь от Эркина шагов десять. И он видел, как Эркин обогнал пьяно пошатывающуюся фигуру, прошёл вперёд и остановился, поджидая. И сам остановился.
Полди брёл, ничего не замечая вокруг и невнятно бормоча себе под нос.
- ...Да пусть только сунется... погань... пог-гань рабская... Фредди промахнулся, а болтали... классный стрелок, киллер... Да на хрен такой киллер, что краснорожему в лоб не смог влепить... Да ему не пулю, а плеть, драть его, поганца, ск-котину бесчувственную, пока не почувствует... Ничего, ещё всё вернётся... Я эту ск-котину...
Обнаружив впереди неожиданное препятствие, Полди остановился и заморгал, пытаясь понять, кто это. Было уже темно, и он сначала только и разобрал, что это цветной в рабской куртке.
- С д-дороги, ск-котина! Хозяин идёт!
И услышал издевательски вежливый вопрос:
- Вы уверены, сэр?
Он уже замахивался, когда узнал своего страшного противника, но остановиться не смог. И растерянно заморгал, когда от его слабого неловкого удара индеец упал навзничь. И шагнул вперёд, ближе, чтобы ударить ещё раз, пнуть скотину. Раз уж так получилось, он сейчас его... эту погань... Может, он и успел увидеть летящие ему в лицо подошвы рабских сапог.
Упав от удара, вернее, толчка на спину, Эркин видел, что и так достанет, но эта сволочь надзирательская рванулась добивать. Получи же! Гибко изогнувшись, Эркин вскинул ноги, опираясь о мостовую лопатками, и, как это делал когда-то в камере, зацепив носком левой ноги шею стоящего над ним, правой пяткой ударил в лоб. Если только ударом вырубаешь надолго, а только зацепом валишь и если удачно, то калечишь, то вот так, двумя ногами - это уже конец. Кранты! Любой хребет ломается. Как и нужно: без крика и крови.
Тело Полди ещё падало, оседало на землю, а Эркин уже вскочил на ноги.