Страница 8 из 63
Подъехав к школе чуть раньше полудня, когда заканчивались уроки, Леха бросил авто в переулке и, прогуливаясь, подошёл к входу. Подозрительная семёрка, блестя тонированными стёклами, одиноко стояла на противоположной стороне дороги, но, судя по тянущейся из приоткрытого окна струйке табачного дыма, в ней кто‑то был.
«Курить в закрытой машине удовольствие сомнительное, почему не открыть окно? Странно. Вот что, не будем искушать судьбу». Пройдя в здание, он быстро нашёл класс. Когда прозвенел звонок, и удивлённая встречей девчонка подбежала к новой знакомой, спросил, — А есть в школе чёрный ход?
— Конечно. — Проныра, весело щебеча, повела Ольгу по коридорам. Выйдя в заваленный мусором двор, они протиснулись через решётку и незамеченными добрались до машины. На все вопросы Оля коротко ответила. — Мама тебе всё объяснит, а сейчас домой.
Оставив неизвестных ожидать у моря погоды, в пять минут добрались к дому. Сдав Лизу матери, Леха категорически наказал сидеть дома и не открывать никому.
Сам же решил заняться поисками инструмента.
Веди снайпер дневник, свои последующие действия Леха вполне мог описать следующим образом.
«За годы службы мне случалось иметь дело с разными людьми. Жизнь научила — нет людей хороших или плохих. Судьба и обстоятельства делают их такими. Кому‑то повезло, ему не пришлось стоять перед выбором, который мог сломать человека, и он прожил жизнь честно».
В середине девяностых у моего сослуживца произошло несчастье. Тяжело заболела жена. Попытка найти денег честным путём закончилась, не начавшись. Геннадий выбрал другой путь. Детали остались за кадром, но деньги он нашёл. Каким образом, стало ясно, когда после очередной проверки выплыла недостача нескольких единиц вооружения. Стрелка упёрлась на него, но командиры не сдали. Кому охота выносить грязь на всеобщее обозрение. После тяжёлого разговора Геннадий подал рапорт и уволился со службы.
Однако не пропал, обустроился в гражданской жизни и даже поддерживал контакты с некоторыми из сослуживцев. Подозреваю, что не только из‑за верности боевому товариществу.
«Все мальчики большие. — Рассудил я и ребят не осуждал. Когда зарплату не выдают несколько месяцев, моральные аспекты менее актуальны». Жизнь продолжалась. Гена перебрался ближе к столице и сейчас жил в Твери. Городок тихий, недалеко от Москвы. Адрес его мне как‑то давно продиктовал товарищ и намекнул, что интерес свой к оружию Гена не оставил, более того, перешёл на более высокий уровень. Вот его‑то я и решил навестить.
«Машину искать не будут ещё пару дней, и я могу спокойно кататься на экспроприированных колёсах». Решив так, я выбрался из Московской толчеи и двинул в Тверь. Мощный джип домчал за пару часов.
Гена здорово изменился, потолстел, обрюзг и ничем уже не походил не резвого старлея, которого я знал. Но мне с ним не детей крестить.
Он весьма неприветливо встретил неизвестную девчонку, пришедшую к нему со скромной просьбой. Посодействовать в покупке снайперского оружия. Иначе говоря, он послал её в известный адрес. Я был готов к такому развитию событий и поведал ему одну старую историю, не имевшую, по странной прихоти законодательства, сроков давности.
Озадаченный Геннадий поскрёб в затылке, недоумевая, откуда столь пикантные подробности могли стать известны посторонним, но решил не искушать судьбу и скрепя сердце пообещал глянуть. Гена логично предположил, что кто‑то из старых знакомых, испытывая нужду в инструменте, привлёк девчурку для большей конспирации. Случай, пересказанный девочкой, был известен всего нескольким из их группы. Ссориться с кем‑то из старых друзей и трогать покупательницу он не решился. Поэтому через два часа мы завершили сделку в небольшом гараже на окраине. За потрёпанную «Драгунку» и коробку патронов, пришлось выложить почти все деньги, снятые с карточки. Чтобы у бывшего товарища не возникло желания всучить барахло, намекнул, что фактический покупатель верит опыту продавца и не сомневается в его порядочности.
Благополучно миновав посты ДПС, Ольга вернулась в столицу. Прикопав инструмент на небольшом пустыре, поспешила к дому.
Маша от беспокойства приложилась к бутылке Мартини и потому мирно спала на диванчике. Дверь открыла Лиза. Крайне злая тем, что весь день пришлось быть в четырёх стенах, она буркнула что‑то сквозь зубы и ушла к себе. Переживать из‑за детских капризов Леха не стал.
Отсутствие внимания со стороны домашних Виктора устраивало как нельзя лучше. Открыв папку с рабочими материалами в его ноутбуке, он почти сразу наткнулся на черновик статьи о торговле оружием.
Сплетни и слухи, ничего заслуживающего внимания. Ну, вывезли с Кавказа контейнер, другой стволов. И что? Никаких фактов. Из‑за такой ерунды устраивать наезд? Дичь.
Внимание привлёк короткий абзац, почти в самом конце материала. Автор, ссылаясь на источник в одной из частей, туманно обмолвился, что:…попал в засаду и был убит один из причастных к этому делу, капитан спецназа, Алексей Бессонов. Погиб, весьма своевременно, поскольку его уже давно подозревали в соучастии и буквально днями собирались арестовать.
Алексей даже и не понял вначале, что речь идёт о нём. Решил — однофамилец, но, когда вчитался, сомнения исчезли.
«Что за хрень, какие пряники? — рассуждать спокойно в такой ситуации трудно. — Мало того, что не всё ясно с той засадой, так ещё и на мёртвого чьи‑то грешки решили повесить?»
Разозлился Леха качественно. Всерьёз: «Ну, ребята, не годится так. Будем выяснять».
Закрыл ноутбук и начал анализировать ситуацию. — «В принципе, есть два варианта. Первый — журналист высосал всё из пальца, имея какую‑то информацию о гибели спецназовца и решив добавить колорита. Либо, это умышленная попытка перевести стрелку и закрыть дело.
Чьё это творчество, и кто так вольно распорядился его именем? Вот, что нужно узнать, и разобраться с выдумщиками. Он, говоря по совести, не очень и злился на тех абреков, что пытались взять снайпера. Война, они делали свою работу. Так, что с ними ему делить нечего, а вот того мерзавца, который придумал этот финт, он очень хотел увидеть. Так сильно, что едва не рванул к редактору, задать пару вопросов».
Поостыв, решил не гнать лошадей и довериться пословице. «Утро вечера мудрёнее». Проверил замки и, выставив на входе простенький сторожок в виде двух стеклянных банок, отправился спать. Негромкий звон разбудил около двух часов. Кто‑то, аккуратно вскрыв замки, попытался забраться в квартиру. Не успев накинуть на себя ничего существенного, девчонка выдернула из ножен финку и замерла на пороге.
Дверь, тихо сдвигая банки, приоткрывалась: «Не профи, те среагировали бы иначе».
В два скользящих шага Леха переместился за входную дверь. В проёме показалась рука с зажатым в кулаке стволом. Сомнения в непрофессионализме злодея превратились в уверенность. Даже первогодок знает, проникать в помещение следует либо в нижнем секторе, на полусогнутых, либо рывком, но, уж во всяком случае, не вытягивая руку с оружием вперёд. Держать же пистолет рекомендуется ближе к телу, на уровне пояса.
Леха не стал ждать, когда «тихушник» просунется в дверь, и махнул лезвием, а на возврате, достал прямым в печень дёрнувшегося от неожиданности и боли злоумышленника. Стук пистолета о паркет совпал с визгом подраненного.
«Захватывать его, резона нет. Он — простой исполнитель, способный назвать, разве что, имя отдавшего приказ. А куда его потом? Сколько времени придётся успокаивать хозяек дома и как общаться с милицией»?
Поэтому дал воющему от страха и боли горе бандиту убраться восвояси. Наконец, в прихожую выскочили разбуженные воплями мать и дочка. Зажёгся свет, и они увидели квартирантку с неслабым ножиком в руке и лужицу крови возле открытой двери. Хорошо ещё, ствол она успела запнуть в комнату.
— Всё в порядке, — Оля прикрыла дверь и незаметно спрятала нож за спину, — попробовали, не вышло.
В порядке было не всё. Истерика, естественно, случилась. Маша пыталась вызвать милицию, позвонить мужу, задвинуть дверь шкафом. Наконец, Алексею всё это надоело и, плюнув на приличия, он вправил мозги. Старшинский мат, с трехэтажным спряжением, стал откровением даже для продвинутой дочки. Плач оборвался, и наступила тишина.