Изоляция

       Во, блин, аж в кишках заныло от воспоминаний.

       Дойдя до ведущих наверх ступеней без поручней, наш Сусанин остановился, повернулся к нам и заговорил едва слышно:

       - Этот сектор подвала почти не использовался. До буйства тырили отсюда все, - недвузначно намекнул на прежних обитателей котельной, - потому и не хранили тут ничего толкового. Дверь, что наверху, - в отдел с люстрами, херустрами, светильниками всякими. Отдел, конечно, давно раздолбашили, да не в этом суть. Дверь эту хозяин еще при жизни запер наглухо. Зеркало во весь размер на него вцепил и использовал как витрину. Короче, "доги" при осмотре не пронюхали. Повелись, что витрина. Я и сам повелся бы если б не знал тогда... до всей этой жопы. Не ссыте, ролет там до половины опущен, не спалят. Охрана в метрах пятнадцати будет, на проходе они сидят, диванчик под задницу кинули и у костра греются. Подымемся, сориентируетесь сами.

       М-да, - думаю, - чего уж тут говорить, толково парень поработал. Чуть ли не скажу, что снимаю перед ним шляпу. Если б я так прошуршал, то хрен бы тут сопел Ряба со своим физиком и водилой. Водила же, видать, сам не хочет рисковать. Мелочь какую таскал с рынка, а целый мешок - стремно. Незаметно спереть может и не получиться. А на обдолбленных рекрутов выйти со словом резким и недоброзвучным мандражует. Чтоб прогрузить толково, как он сам сказал. Ну эт, в принципе, оправданно, если пушки на кармане нет. Что ж, благодарим тогда, что позвали, начало мне вполне так нравится. Можно продолжать.

       Демьяныч погасил фонарь, мы вслепую поднялись по ступеням, задержались на последних, пока водила медленно открывал дверь, и тихо вышли в отдел. Где-то горел костер, оранжевые языки отражались на кафельном полу, пахло дымом и даже, как мне показалось, мясом. Жареными сосисками на палочке, чтоб их!

       Тихо, абы не звякнуть тележками или оружием и не раздавить бисером рассыпанных по полу осколков, гуськом просовываемся под приспущенным ролетом. Внутри павильон был устроен так, что вдоль стен по периметру шли отделы арендующих ценные квадраты частников, а посередине тянулись шесть длинных бетонных рядов. Как правило, они предназначались для бабушек, торгующих огородиной, травами, молокопродуктами, и в принципе, ситуация сейчас именно для павильона не особо поменялась. Разве что деньги в руках торгашей перестали шуршать. Ну и людей стало меньше.

       Выглядываем из-за крайнего ряда по очереди, как суслики из оврага. Оцениваем ситуацию. Над спинкой дивана, стоящего меж средних рядов, видны две башки, вродь как не шевелящиеся. Перед ними - дырявая бочка с огнем, под лад америкосовским бомжам обустроена. Больше никого. Неужто и впрямь все так просто? Если этих олухов там действительно двое, то такое дело, без излишней самоуверенности заявляя, мог я и сам провернуть. Спит охрана, по ходу, порозовевшие щеки раздуло, а мешочки-то вон они, за спиной у них, считай. Подходи, бери, хоть все выноси.

       - Охрана - мрак! - шепчет Рябцев, блестя влажными зубами.

       - Дрыхнут похоже - говорит физик, поправив маску на лице. - Попробуем по тихой взять?

       - Лучше не рисковать, - говорю, мотнув головой. - Это не по морковке с прилавка спереть. Тележками бряцать начнем, сразу очнутся. Пригасить их нужно.

       - Что значит "пригасить"? - переспрашивает, оборачиваясь на меня старик. - Вы предлагаете их убить, что ли?

       - Нет, хером по носу пощекотать, - отвечаю. Достал он меня этот физик, честно. Будто, блин, не в Виннице последние два года прожил, а с Багам прилетел в реалити-шоу посниматься. Как с ним Ряба вообще дела вел?

       - Я тоже считаю, что можно попробовать по тихой, - метая шалым взглядом то на две головы, то на мешки с мукой, говорит водила. - Если они нажравшиеся, то спят крепко. Зачем мокрушить лишний раз?

       Ну вот и проявилась натура мелких воришек, - думаю. - Лучше потерять уйму времени боясь пернуть и ходя за спинами охранников на носках, как балерина, чем вырубить двоих салаг, спокойно загрузишься и уеахать. Не боясь, что те поднимут тревогу, как только закроется дверь в подвал. Я с такими дел не имею, я не жулик. Не хочу называть себя убийцей, но будь мы тут двое да хоть бы с тем самым Рябой, вопрос о том, жить парням или нет, даже не поднимался бы.

       Но Ряба тут занял пассивную позицию, мол, я как скажет большинство. Ясно. Я тогда тоже нависать со своим предложением не буду, посмотрю по их успехам.

       Водила, стащив со спины тележку, гусиным шагом двинулся к проходу, разрубившему торговые ряды напополам. Свернул за угол и начал беззвучно, но неимоверно медленно подкрадаться к наложенным на средний ряд мешкам. Обольщенный возможностью легкой добычи, последовал его примеру и старик. Положив обрез на пол, он быстро сменил приоритет с оружия на транспорт, и, подхватив "ижовку" как огурец, двинулся за водилой. За ним, немного уже вольнее себя чувствуя, позволив себе даже клацнуть "кравчучкой" во время ее раскладывания, погусявил и Ряба. На прощание подмигнул мне, типа, давай, не дрейфь.

       Надавив пальцем на снимающий с предохранителя рычажок, я лишь немного придвинулся ближе к проходу, но тележку снимать не спешил. Какое-то нехорошее чувство засело в нутрях. Даже сердечко отчего-то залопотало внутри. И с чего это? Что, первый раз на дело иду? Ага, только не действует. Ладони все равно помокрели и палец на курке как неродной стал. Напрягся так, то и жди, что помимо воли давить начнет.

       Пытаюсь успокоиться, напоминая себе, что раз я дожил до сего дня, значит, убить меня не так-то просто. Да и цыганка мне на рынке недавно напророчила, что не от пули моя смерть. А если не от пули, то от чего, вопрос? БТР не пропустит на пешеходном? Или током ударит? Ну да это все перхоть, не от пули так не от пули. Продвигаюсь на корточках дальше, кручу головой. Мука меня уже как-то не особо занимает, выискиваю взглядом что-то другое, хочу найти какое-нибудь подтверждение тому, что все это не чертова иллюзия.

       Водила уже к белым подушкам подобрался, разогнулся медленно, будто показывал все стадии эволюции человека, тележку на пол поставил. Старик у него за спиной, и Ряба на полпути. Э, чего я торможу-то? Буду тут глазами раскидываться, без взятка точно останусь. Нужно двигаться к остальным.

       Вижу как водила обхватил обеими руками мешок на прилавке, поворачиваю сам в проход, взяв за ориентир спину Рябцева, и... Опа! Замираю, что соляной столп. Показалось? Нет, ни хрена не показалось. Медленно поворачиваю голову направо. Не зря сердечко долбит, не зря. Вот он, видишь? Нет? Я тоже сначала не заметил. Это как найти хорошо замаскированного снайпера, везет не всем. А он меня видит. Смотрит, что на зверя, подбирающегося к капкану. В темноте кромешной, а лицо перемазанное ваксой, в руках автомат, на меня направленный. Спрятался же где, в отделе с бабскими шмотками, ролет полностью поднят, огневой радиус как раз открыт в проход, на котором мы, как четыре крысы, на муку заримся.

       Вот так и сверлим один другого взглядом, и он отчего-то в ту же самую секунду не стреляет, и я не рискую пошевелиться. А потом он как-то так даже не то, чтобы качнул подбородком, нет. Не повел им сторону, как бы говоря тем самым "Отваливай на хрен!". Это было движение, которое едва можно визуально уловить.

       Но я уловил. И все понял как раз в тот миг, когда спереди раздался взрыв. Заверещал кто-то. Павильон на миг озарило яркой вспышкой. Я дернулся обратно, за прилавок, инстинктивно в ком свернулся. Затем так же быстро, как кобра в стойку, разогнулся и вытянул шею, выглянул из-за прилавка. Там, где стоял водила, в воздух взмыл столб медленно оседающего пороха. В мою сторону полетела его искореженная тележка. Старик слетел с ног, взмахнув обрезом и своей тележкой, Рябу бросило на бетонный прилавок. Что случилось с водилой я точно не видел, но представить себе было нетрудно. В резко возобновившейся тишине он вопил, как одурелый.