Изоляция

       Переместившись подальше от белых стиральных машинок, я замер за выставленными на невысокий подиум газовыми плитами. Вокруг них стояли припавшие пылью пластиковые указатели с надписями "Летняя распродажа. Скидка до 30%". Прислушался. В ушах монотонный привычный посвист, но остальные звуки я слышу достаточно отчетливо. Да и боец не ведет себя как шпион в комнате, перечеркнутой лазерными лучами сигнализации. Что-то глухо хлопнуло по курсу на одиннадцать часов, на слух так приоткрытую дверь холодильника нечаянно закрыли. Затем стекло хрустнуло под ногой, уже на час. Продвигается он быстро, но непродуманно, полагается на фарт и чутье. Храбрый. В спецназовца поиграть хочет.

       Что ж, удачки ему.

       На корточках я отодвигаюсь назад. Благодаря дроби дождя по жестянке где-то за окном, почти беззвучно. Автомат держу у плеча, стволом вожу синхронно со взглядом. Шуршание послышалось где-то слева, но заметно ближе. Как гусь я вытянул шею, кинул глазом над газовыми плитами, но не увидел преследователя. Пустые стеллажи, которые тянулись за рядом газовых плит, были невысоки, но парень все же не гулял как по мостовой. Один раз мне показалось, что я увидел мелькнувшую скатанную под макушку шапочку, на два часа, в ряду с пылесосами, но стрелять и выказывать своего места расположения я не собирался.

       Пошаговая стратегия, его ход.

       Отступив назад еще и перейдя в другую часть зала, отделенную стеной с широчайшим проемом посередине, я тихо приблизился к пологим ступеням, ведущим на второй этаж. Их конструкция напоминала график задолженности перед банком убыточной фирмы: вверх, затем короткое выравнивание положения - попытка платить по счетам, - и затем снова вверх.

       Хромированные поручни с обоих сторон были закрыты полиэтиленовыми транспарантами с броским названием "гипера", репликами о горячих предложениях, броскими заявлениями о гарантиях. Затаив дыхание, я вполз на эти ступени, добрался до промежуточной площадки и лег на брюхо так, чтобы держать на прицеле подход к ступеням.

       Он наверняка решит, что я пошел на второй этаж. Я почти уверен в этом.

       Прошла минута или чуть больше, но боец не шел. Следует отметить, он научился быть тихим. Дождевые потоки, сбегая по ступеням, журчат у меня под самым ухом, но клянусь, сейчас я услышал бы даже если б он сопел носом. А он будто осилил закон левитации, перемещался в пространстве без помощи ног. И вот, даже не звук - просто взмах крыльев бабочки - как мне показалось, буквально на самих ступенях.

       Черт, да он проходит подо мной! - вспыхнуло у меня в голове.

       Стараясь не породить и шороха, я сначала становлюсь на колени, потом медленно и аккуратно выглядываю из-за транспарантов. Разгибаюсь еще и заглядываю под ступени.

       Бинго!

       Из темноты выплывает сначала черный ствол - он плавными рывками тычется вправо-влево, - затем появляются руки и голова бойца. Отсюда я могу подстрелить его как замечтавшегося в поле тушканчика. Выпущу пулю прямо ему в дурацкую шапочку. Опускаю ствол своего "абакана" вниз...

       Нет! Может, лучше по тихой? И то не медля, ибо если я его отпущу сейчас, то тогда мне точно жопа.

       Наклонившись через поручень, я набросил бойцу на голову провисающий ремень, перекрутил автомат. И прежде, чем "дог" успел что-то понять, резко потянул его на себя. Оторвал от земли. Со стороны я был, наверное, похож на того деда, что тянет репку. Хотя, наверное, деду все же было легче - репка не дергалась и не извивалась, как угорь на сковородке.

       На самом деле это было тяжелее, чем я предполагал. Парень предпринимал самые отчаянные попытки высвободиться из петли, и был так близок к тому, чтобы высвободиться! В какой-то момент я уж думал, что упустил его. И только когда боец начал палить по сторонам, расстреливая лампы под потолком, указатели категорий товаров и вспарывая пулями дорогой кафель, я понял, что и в этот раз выиграл.

       Плюс единица к удачливости. Хоть и тишины сохранить не получилось.

       Закончилось это спустя минуту. Ногами он задергал синхронно, как кролик с перебитым позвоночником. Руки, что тянулись ко мне, сгребая в кулаки воздух, обвисли. Стрелять он перестал еще раньше. Но я все еще зачем-то держал его, совершенно не чувствуя веса его тела.

       Держал я его до тех пор, пока он не выронил оружия. Стук "абакана" о пол сработал как условный сигнал. Я отпустил парня вместе с автоматом его напарника, и они вместе рухнули под ступени.

       А затем последовал тупой металлический удар по затылку.

       Не выиграл... Странное дело, но я предчувствовал, что так и будет.

       Очнулся я, когда светало. По-прежнему на дворе хмуро, облачно, тоскливо, спасибо хоть дождь закончился. Разлепив веки, я обнаружил себя лежащим на асфальте, у входа в то же злополучное "Комфи". В неглубокой, широкой луже, размешанной с кровью, что смыл с меня ночной дождь. Ветер пускал по ее поверхности мелкую рябь, легкими лодочками гонял туда-сюда пожелтевшие листья березы. И мне подумалось, что теперь я точно заболею, а дома нечем сбить температуру. Придется тащиться к Валерьичу и одалживать у Сирка очи, я ведь с ним еще за прошлый раз не рассчитался.

       Все, произошедшее ночью, казалось просто дурным сном. Мне часто такое снится. Но стоило сморщить лицо и ощутить боль не затянувшихся ран, как я понял - если это и был сон, то его последствия вполне-таки реалистичные.

       Быстро привыкший к чуду, я было понадеялся что оно случилось вновь и кто-то (интересно, кто?) меня вытащил из передряги, но невозможность пошевелить руками и подняться быстро обнесла эту розовую кожуру. Руки у меня были связаны за спиной настолько туго, что я не ощущал пальцев. Ноги, по ходу, тоже стянуты.

       - Очухался? - спросили сзади.

       Я перевернулся на спину, улегшись в лужу, и увидел Гремучего. Вольготно протянув ноги, он сидел в кожаном кресле на колесиках и усердно вымачивал кусок хлеба в банке с консервами. На ней не было этикетки, но запах не спутаешь - это была черноморская килька в томате.

       Сволочь.

       - Пацанов моих ты неплохо поломал, - он указал в меня куском вымазанного в оранжево-красный соус хлеба. - По ходу недомерил я тебя, Салман. Карпик-то мой раньше в тайцах по Виннице ходил. - Он отправил кусок хлеба в рот, тщательно прожевал. - А ты его уделал.

       - Так и мы не носки вязали, - отвечаю, ощущая как надтреснули и закровоточили раны на губах.

       - Да эт и ежу понятно, Глебушек. Но вот дилемма. Раз ты у нас матерый такой, на кой хрен тебе дались те три ушлёпа? Ладно Ряба. Ладно еще "братан" твой бритоголовый. Но старик? С одним, нахер, патроном. Как ты с ними в дело вошел? Я так мыслю, если б не Левон с пацанами, ты бы и сам ту муку нарубил бы, верно? Так для чего забурился в это шобло? Чтоб спалили тебя ни за хрен собачий?

       - Не поверил? - бессильно улыбаюсь.

       - А-а, - отправив еще один кусок хлеба в рот, качнул головой Гремучий. - У нас, - он хитро на меня посмотрел, - везде должны быть свои глаза и уши. Везде, Салман. И раз такое невпариться совпадение, что отстегнул ты Калмыку шестью пятаками, как я мог не подумать, что ты тот самый хренов счастливчик? Или, может, возразишь?

       - Пристрелишь, если возражать стану?

       Он отбросил пустую банку, подкурил сигарету и откинулся в кресле, забросив ногу на ногу. Ну тебе взаправдашний директор, решающий принимать ему условия соглашения или послать партнера в жопу.

       - Скажу тебе по-чеснарю, Салманов. Лично мне по хер что ты там набедокурил прошлой ночью. Вся эта байда, типа там торговля, "урожаи", то-се, мне особо никуда не упирается. Я всегда знал, что ничего путного из этого не выйдет. И Нанаю то же рисовал, не будет здесь ни хера. Как по мне, то валить надо с Винницы, выпадать где-то на богатом селе и типа фортик образовать. Селяне пашут, мы их стерегем. Ту же муку прогоняем на патроны, пока они есть. А там зырить будем. Так он нет, уперся, мол, пока есть что здесь ловить, будем ловить, а на села всегда успеем. И чо? Наметил вона барыжню на "Урожае", так хиба такие как ты дадут чего-то выловить? Вы же как мухи, епанарот! Не успеешь бздануть - уже летят, говно, думают. И знаешь, чо хуже всего? Что вы, - он прищурился, когда дым зашел в глаз, - когда жрать станет нечего, с Винницы тоже чухнете. Мне придется на такую мразь, Салман, тратить гребаные патроны. Ты же не пойдешь ко мне пахарем, да? Извозчиком даже не соизволишь. Ты будешь, сука, искать даунов вроде Рябы, чтоб вместе с ними сквозануть на мой склад и выкатить мешок муки. Или нет? Ну останови меня, если я чо неправильно тру. Тебе же типа взападло со мной в одну фирму, ты лучше одиночкой шарить будешь, что крыса по амбару. Или, мож, скажешь - балаболю?