Страница 12 из 18
– Что ты видишь в отражении, Дима?
– Я вижу… – замявшись, я пытался отвернуться от своего нечеловеческого взгляда, но отражение сверлило мне душу гипнотической силой приковывая к себе внимание. – Я не знаю, что я вижу. Мне невыносимо осознавать и чувствовать их присутствие на своем лице.
– Ты видишь наше прошлое, настоящее и будущее.
– Что Вы хотите этим сказать? Что я давно уже один из тех монстров с кем сражаюсь?
– Мы сражаемся сами с собой. Ты видишь ответ на все наши вопросы. Люди-гибриды – разумная цена за прекращение кровопролития. Это эволюция. В межвидовых битвах побеждает сильнейший. Кто бы не нанес удар первым, победит лишь тот, кто будет умнее и хитрее своего противника и кто умеет лучше приспосабливаться к изменчивым условиям игры. Наша биосфера пытается адаптироваться и у нее это неплохо получается. Хозяева некроморфов сами вложили тебе в руки оружие против самих себя, а ты этого даже не заметил. Познай себя, как ты познал меч и сам выберу свою судьбу, которая приведет тебя либо к миру, либо к войне. Пусть твоя рука не дрогнет в сражении. Да хранят тебя чистое небо, великая черепаха и белая лошадь.
– Белая лошадь? – изумился я. – Символ смерти? Но почему?
– Жизнь и смерть неразрывно связаны между собой. Это две крайности одной и той же сущности. Такова воля Творца. Просто постарайся не умереть раньше срока и слушай свое сердце. Не стыдись того, кем ты становишься, и не позволяй другим насмехаться. Глупые бюрократы страшатся только за свое брюхо. Без долгих раздумий и угрызений совести они уничтожат любого, кто встанет у них на пути и кого они посчитают угрозой для своего сытого и спокойного существования. Бойся недалеких и глупых людей они похлеще любого Охотника, но более всего опасайся амбициозных, свято верящих, что истина известна только им одним.
Я решил сменить тему, потому что разговоры о бюрократах портили мне аппетит:
– Простите за глупый вопрос учитель, но Вы никогда не рассказывали мне, как стали смотрителем маяка. Как Вас вообще допустили на стратегически важный объект?
– Это длинная и запутанная история насыщенная кровавыми событиями, – на лицо старика набежала тень. – Я командовал гарнизоном этого острова во время войны и принял решения о капитуляции, когда понял всю тщетность и бесполезность продолжения конфликта. К тому времени некроморфы распространились почти по всему миру. Не было такого места, где бы их не было. Федеральные представители как и власти Японии были слишком заняты сдерживанием некроморфов, чтобы тратить драгоценное время еще и на островной конфликт. Я решил связаться с вашим командованием чтобы предложить остров в качестве убежища для выживших гражданских из Приморского края. Это было разумное решение, ведь куда проще оборонять небольшой клочок суши, чем огромную территорию. Со мной вышла на связь группа высокопоставленных офицеров, некоторые из которых сейчас являются руководителями Гнезда.
– Значит это Вас должны все благодарить за спасение? – я с уважением посмотрел на старика.
– Люди сменили один ад на другой, так что это спорный вопрос. Меня можно благодарить за то, что я окончательно закончил конфликт на острове. Это единственная заслуга. За это меня наградили тем, что оставили в покое, отдав в ведение этот старый маяк, где теперь я в полном одиночестве предаюсь воспоминаниям. Мои соплеменники из Южного считают меня предателем и презирают, а ваши люди до конца не доверяют. Мудрые боги ниспослали нам суровые испытания чтобы проверить наши души на прочность и сплотить для великих свершений.
Спохватившись, Мацумота неожиданно засуетился.
– Мы очень хорошо поговорили с тобой Дима, но если твое начальство узнает что ты, снова невзирая ни на какие предупреждения заходил в гости к сумасшедшему Мацумоте, неприятностей не избежать. Лети по жизни как лист на ветру и ни о чем не сожалей. Какой смысл жалеть о том, что можно было предотвратить, когда все это уже в прошлом?
Я молча поднялся с циновки и быстро поклонившись, вышел на смотровую площадку. Мацумота вышел следом за мной и хлопнув по плечу, словно провожая в дальний путь.
– Не знаю, свидимся ли еще, ты главное не тупи. Так, кажется, ты любишь говорить? И еще, если по дороге домой тебе захотят сделать подарок, не отказывайся от него.
– Какой еще подарок? – я обернулся не понимая, о чем речь.
– Увидишь. – На загадочном лице японца появилась тень улыбки.
Я стал спускаться по ступеням маяка, с удивлением подметив, что уже довольно поздно а, учитывая, что небеса на всей планете теперь всегда затянуты свинцовыми тучами, то темнота в этих широтах наступает очень быстро. Услышав шорох и плеск воды за спиной, я резко обернулся, сняв автомат с плеча, но это был всего лишь Ихтиандр, затаившийся среди камней у кромки моря. Его фосфоресцирующие в полутьме зеленые глаза без зрачков, не излучали ничего кроме холодного любопытства, а главное в них не было и следа гнева на мой поступок. Щупальца на его преотвратной физиономии постоянно находились в движении, сплетая меж собой замысловатые знаки пока безгубый рот издавал смешные хлюпающие звуки. Старик когда-то пытался меня обучить языку морских жителей, которые пытались говорить посредством щупалец, но мне это не далось. Уж больно сложно и непривычно, как и язык глухонемых.
– Чего тебе? – сощурив глаза, я с подозрением наблюдал за каждым его движением.
Ихтиандр глупо хлопая двойными веками, медленно извлек из своей груди меч Мацумоты и раболепно протянул его мне рукоятью вперед, предлагая принять. Рана на месте разреза почти мгновенно затянулась, как и у всех остальных нелюдей, демонстрируя завидную регенерацию.
– Это мне? Ты уверен? – поразился я.
Держа его на прицеле автомата, с опаской приблизился к нему и быстро выхватил из его лап с длинными когтями покрытый слизью клинок. Ихтиандр приложил ладонь к своим глазам и ткнул лапой в мою сторону, после чего, ухмыльнувшись своей жутковатой ухмылкой полной мелких зубов, медленно зашагал в море, пока его голова не скрылась среди накатывающих волн.
– Черт! Как я мог забыть! – с признательностью посмотрев вслед морскому жителю, достал из коробочки контактные линзы и быстро надел. На глаза легла привычная тяжесть и неудобство. Я стиснул в руке любимый меч Мацумоты полученный им на Окинаве еще в 1966 году от самого Хатори Хансо. С благодарностью я обернулся в сторону маяка, но на смотровой площадки уже никого не было. Меч был великолепен, не чета той неуклюжей поделке, что я себе смастерил в автомастерской из куска стальной арматуры и пластика. Это было настоящее произведение искусств. Точка максимального прогиба лезвия располагалась около порожков мати, примерно на одной трети общей длины от среза хвостовика, примерно там, где меч соприкасался с талией своего хозяина. Это был самый удобный меч, который я когда-либо видел.
Рокот двигателей застиг уже на подъеме в гору, когда группа БТР и несколько крытых брезентом сто тридцать первых ЗИЛов, высветили меня мощными прожекторами.
– Эй, выключите свет! С ума сошли? – возмутился я, закрывая лицо руками.
– И где это мы так долго бродим в столь поздний час? – спросил меня строгий голос.
– Искупнуться, захотелось. – Отрезал я, игнорируя недовольство на лице человека.
– С катаной? Сомнительное удовольствие. А может, в гости к смотрителю маяка заглядывал? Я велел держаться от него подальше. Он сумасшедший и ничему хорошему не научит.
– Может быть и так, а может, и нет.
Полковник Высоков ворча в пол голоса о юности, сделал мне знак следовать за ним. Меня радостно приветствовали, когда я проходил мимо знакомых бойцов.
– У меня для тебя есть ответственное задание Алешин. Ты с моим приказом ознакомился?
– Если с тем, что обязывает меня отправиться на плавучий консервный завод то да, более того я даже швырнул его в физиономию Кабеля. – С вызовом ответил я.
– Тебе доставляет удовольствие доставать людей?
– Если бы мне нравилось доставать людей, я бы работал акушером.