Страница 11 из 18
– Очень жаль слышать это от тебя. Подозрительность делает из человека параноика.
Все это время мы сражались на настоящих мечах задвинутых в ножны и скрепленных для надежности кожаными ремешками. Стук бамбуковых ножен, происходил в полной тишине, пока мы, задыхаясь от усердия, старались подловить друг друга на малейшей ошибке. Это походило на смертоносный танец, исполняемый адептами религиозного культа, но в отличие от бесполезного танца с бубном, наш был призван выявить победителя и побежденного. Почти любая точка на теле могла стать смертельной. Удар под мышку, выпад в предплечье, укол в поясницу – любой из ударов, достигший цели становился для неудачника последним в его жизни. Мало следить за движениями противника, необходимо предугадывать его следующие шаги, словно в шахматной партии. Суета и торопливость были смерти подобно, но и нерасторопность прямой путь к поражению. Когда провалилась вторая моя атака, а старик по-прежнему улыбался, молчаливо приглашая к нападению, я зло стиснул зубы и одним рывком выдернул меч из ножен. На мгновение в глазах Мацумото мелькнул огонек удивления. Он даже опустил свой меч.
– Если не готов пролить чужую кровь, никогда не вынимай меч из ножен.
– Я знаю, учитель. – Сказал я, и метнул меч через всю комнату в темную тень, с верещанием выпавшую со смотровой площадки, сжимая клинок в своей груди. Далеко внизу раздался глухой всплеск и новые порции воплей. Мацумото досадливо всплеснув худыми руками, выбежал на смотровую площадку, долгим взглядом посмотрел вниз, бормоча про себя что-то сердито по-японски. Я спокойно вышел следом за ним и безучастно встал рядом, облокотившись локтями о перила ограждения. Усилившийся ветерок приятно обдувал мое разгоряченное боем лицо, лаская нежными прикосновениями и дыханием моря. На горизонте буквально на глазах росли фиолетовые тучи, подсвеченные яркими молниями. Надвигался сильный шторм.
– Этот меч стоил намного больше, чем несчастная сущность привыкшая нападать со спины.
Старик сердито покосился на меня, а затем смягчившись по отечески приобнял за плечи.
– За это безобразие тебе придется составить мне компанию за трапезой. Пойдем.
– Значит Вы не в обиде за потерю меча? – осторожно спросил я.
– Как я могу на тебя обижаться? Все допускают ошибки.
Кисло, улыбнувшись, я согласно склонил голову. Иначе и быть не могло.
– За пиалой риса расскажешь, что с тобой стряслось, и как дожил до жизни такой, если в каждой тени видишь врага. На самом деле не все морские обитатели нам враждебны и тот, кого ты так легкомысленно проткнул мечом, уже завтра приползет ко мне с требованием компенсации, а иначе откажется таскать из моря омаров и креветок. Сам я не рыбак, но отказываться по твоей вине от даров моря не намерен.
– Вы же знаете учитель, я не одобряю Вашей привязанности к новым знакомствам тем более среди морского народа. Они, между прочим, тоже наши враги.
– Хм, спорное утверждение, – Мацумото разлил по крошечным чашкам ароматный чай. Он свято чтил чайную церемонию, каждый раз устраивая из этого настоящий спектакль.
Я отпил глоток и удивленно на него посмотрел: – Откуда это? Вкусно.
– Еще бы не вкусно. Ихтиандр принес, а ты его за это еще и в море столкнул в качестве благодарности. – Старик рассмеялся, наблюдая, как я виновато опустил глаза. – Злодей, иначе и не скажешь. Вот и доверяй после этого людям, именно так подумает мой гость из моря.
– Да, но… ИХТИАНДР?!
– У него нет имени, это я его так назвал. Смотрел русский фильм, когда еще жил в Токио.
– Так что мне делать? Я не могу жить в мире с теми, кто нас убивает.
– Быть может мы для них сами сродни лесному пожару или извержению вулкана?
– Ночной Охотник без причины напал на наш вертолет. В результате погибла беременная девчушка и экипаж вертушки, а мы с Антоном переломали кости и чуть не представились. Это ничем не спровоцированная агрессия и никакого иного объяснения здесь нет и быть не может. А сколько раз я сталкивался с другими агрессивными Обращенными и не счесть!
Мацумота неспешно хватая палочками вареный рис, задумался над моими словами.
– Ночной Охотник, всего лишь инструмент сродни мечу, такой же, как зомби и другие виды некроморфов. Его желание уничтожить врага, по крайней мере, понятно, а наши помыслы? Мы когда-то сражались за эти самые острова и щедро пролили здесь кровь. Мы убивали друг друга по указке тех, кто не видел дальше собственного носа. Мы словно глупые овцы бежали следом за пастухом, который понятия не имел, куда приведет его извилистая тропинка жизни. Я всегда утверждал и буду утверждать, что политические мероприятия погубят этот мир. Ты и твой друг поступили не очень мудро, лишний раз, мозоля глаза Охотника, просто избегайте с ним встреч и не зевайте. Люди склонны носить маски, выставляя напоказ ту, что им удобна в данный момент. Возьмем, к примеру, тебя. С виду обычный узколобый служака, любящий похихикать у меня за спиной, когда я путаю русские слова, но в тоже время человек наблюдательный и далеко не глупый. И я никогда не считал тебя суетливым. Торопыги долго не живут. Прежде чем ввязываться во все тяжкие ты взвесишь все “за” и “против” и лишь потом начинаешь действовать. Раньше ты поступал иначе – сначала бил, а потом думал. С годами умнеешь.
– Приятно это слышать. – Допив чай, я отставил чашку в сторону.
Комплименты учителя пришлись мне по душе, ведь старик был скуп на похвалы, вместо них предпочитая расточать жесткую критику и порой жестокую иронию.
– А еще ты безнадежный романтик, склонный возводить в абсолют разную чепуху и принимать происходящие события слишком близко к сердцу. Все твои наивные представления о добре и зле не стоят и тухлой креветки. Мир намного сложнее чем, кажется на первый взгляд. Невозможно ткнуть пальцем в проблему и вынести ей однозначный приговор лишь на основании своего личного мировоззрения. Смотри глубже, прямо в корень причинно следственной связи. Не сражайся с ветряными мельницами последствий, а ищи первопричину. Ты ведь не в ладах с религией? И очень плохо! Отсутствие духовности тебе только в минус…
– Почему? Атеистом быть неплохо. Не на кого пенять кроме себя в случае чего…
– Ерунда! – немного резковато отрезал Мацумота. – Ты ничего не понимаешь в мироустройстве и не видишь ничего кроме известного мира, а уже делаешь такие заявления. Неразумно отрицать существование того, кто выше твоего и моего понимания. Надмирная реальность существует, нравится нам это или нет. Творец разговаривает с нами языком жизненных обстоятельств и то что некоторые воспринимают как удачу или трагедию вполне можно назвать диалогом с богом. Когда осмыслишь это, то многое перестанет быть загадкой.
– Теперь Вы говорите загадками, Мацумота сан, – я закинул в рот кусочек вяленой рыбы, заедая ее рисом щедро приправленным кислым соусом. – Но я подумаю над этим на досуге…
– Хорошо, ты ведь пришел, чтобы я дал оценку твоим действиям и подсказал, что делать дальше? Тут я тебе не помощник. На эти вопросы тебе предстоит найти ответ самому. Скажу одно – с нашей последней встречи ты более уверенно держишь меч, что лично меня не может не радовать. Часто практикуешь? Чувствуется твердая рука мастера.
– Иногда, – я невольно смутился, вспомнив отрубленную голову Ивана. – Продолжим?
– Я научил тебя всему, что знаю сам. Теперь дело за оттачиванием мастерства. Тренируйся, но не переусердствуй – меч как и живой человек тоже требует отдыха. А сейчас покажи свои глаза.
– Вы их и так видите перед собой.
– Я имел ввиду ДРУГИЕ, которые. Не волнуйся, я это зрелище переживу.
Наступила гнетущая пауза, мне вдруг сделалось неуютно.
– Откуда Вы про них знаете? Я никогда не рассказывал…
– Разве линзы обманут человека, умеющего видеть вещи такими, какие они есть?
Я долго сидел не двигаясь, прежде чем принялся осторожно снимать контактные линзы. Моргая воспаленными веками, я нехотя обернулся к учителю, с благодарностью склонив голову, когда на его загадочном азиатском лице не дрогнула ни одна мышца. Он лишь с удовлетворением покивал головой, словно ничего иного и не ожидал увидеть. Неторопливо достав из тумбочки зеркало, медленно обратил его зеркальную поверхность в мою сторону.