Страница 12 из 46
увозят прочь…
***
- Морена?
- Здравствуй, мой милый Луи!
- Чего тебе?
- Отчего такой угрюмый?
- Паршивый день.
- А я к тебе по делу.
- Не сомневался.
- Я слышала, ты едешь на Собрание к Аро де Ивуар?
- Это - закрытая информация.
- Не сомневаюсь. Но у меня есть к тебе просьба.
- Просьба?
- Да. Я более, чем уверенна, что знаю один из пунктов повестки дня вашей встречи. И там пестрит мое имя. Можешь не отвечать. И вот я прошу, в силу нашей старой дружбы, как Поверенный[1][1], заступиться за меня и попросить прекратить следствие по этому делу.
- Милая моя барышня, Вы так наследили с этими нелепо брошенными трупами, что глупо являться на глаза даже такому добродушному вампиру, как я.
- Батист, прошу. Ты же можешь. Тебя послушают.
- Вот именно, из-за того, что меня послушают, я и не буду просить ничего за кого-либо. Никогда за себя не просил. И за других не стану.
- Луи…
- Нет, Морена. Нет.
- А как же наша дружба?
- Я никогда не называл разовый секс дружбой, прости.
- Ах, вот как? Хорошо… Хорошо, дорогой. Я тебе еще аукнусь.
- Не забывай, кто перед тобой. Я вполне могу прямо сейчас тебя взять за шкирку и доставить на Совет.
- Но этого не сделаешь - ты слишком правильный…
- Но я могу и оступаться.
- Мой Луи чрезмерно принципиален, чтобы на таких пустяках оступаться.
- Все равно помощи от меня не жди.
- Зря, ЗРЯ ты так…
- Милая, на то Поверенные вечно одиноки, что ни словом, ни делом ты мне не причинишь вред. Ни мне, ни моим близким. Ибо насчет первого – я сильнее тебя в два раза, как физически, так и ментально, а со вторым – близких у меня нет.
- У всех есть скелеты в шкафу, а под кроватями - любовники.
- В своем чулане я давно пропылесосил. А последних – не держу.
- А я проверю… На всякий…
- Дерзай…
…
Чтобы успеть на это злополучное Собрание пришлось все же взять напрокат автомобиль, хоть и чревато тем самым выдать место встречи, но, увы, другого ничего не придумал… И так опоздал на несколько часов из-за крушения поезда. Члены Совета, в том числе и сам Ар де Ивуар, любезно ждали меня до последнего.
А чертовка Морена была права. Чуть ли не первый пункт разбирательства дел злоумышленников и беглецов заняла именно эта леди, уступив лишь серийному маньяку Личару и опостылевшей всем шайке ТХПМ.
- Фран, сомневаюсь, что все так просто, как ты себе нарисовал.
- Ты думаешь, я не смог поймать каких-то четырех бандитов ТХПМ?
- Три года ты за ними гонялся, и вот теперь так легко ты их взял, раз – и сверг без боя?
- Почему без боя? Матуа, я, конечно, наслышан твоей проницательностью и интуицией, но не будь таким циником. Другие тоже знают свое дело.
- Надеюсь, но ведь четвертого из них ты так и не нашел?
- Успею.
- Неверный ответ.
- Ладно, ребята, хватит спорить, - вмешался Ар. – Но я бы, Фран, все же перепроверил птичек в клетке.
- Ладно...
- И так, что там у нас насчет Морены де Голь? – не выдержал я.
- А что с ней? Сошлем в Сибирь, - хихикнул кто-то из Поверенных.
- А, может, сразу чучело сделаем? – нервно фыркнул я на недалекий юмор очередного умника.
- Я ее три раза предупреждал, а она все равно убивает своих доноров и оставляет тела на виду. Это - не дело.
- Я за «Vivi sepultura[2][2]», - лукаво заулыбался Франческо. О да, этот демон любил всех предавать высшей мере наказаний. Я всегда удивлялся тому факту, почему такого ужасного, алчного карьериста, как Фран, Виттория, хранительница Ордена Искьи, выбрала в Поверенные, в тех, которые, в первую очередь, призваны отстаивать справедливость, а уж потом амбиции Ордена.
- Я предлагаю отдать ее на перевоспитание Полукровкам[3][3], - с легкой ухмылкой на губах заявил я.
- И ты думаешь, что-то из этого получится?
- Еще никто прежнимоттуда не возвращался.
- Иногда мне кажется, - ехидно улыбнулся Ар, - что sangue misto хуже погребения.
- Для распутников, может, и так. У нас цель – перевоспитать. Так почему бы не таким способом? Зачем же сразу sepultura? Да и глупые, недалекие вряд ли, сами дойдут до истин бытия, сделают правильные выводы из полученного урока, сколько бы они не размышляли над своими проступками и злодеяниями, ведь именно для этого и нужно «живое» погребение, а не просто лишить свободы на пятнадцать лет.
- Согласен, - тяжело вздохнул Аро.
Надеюсь, она оценит мои старания, эта маленькая извращенка с бзиком всесильного убийцы...
***
События за событиями… Я просто не мог вырваться из вихря обязанностей и требований своего положения.
Срочный отъезд в Италию. Суд ТХПМ. Казнь Поверенного, того самого Франа, которого я уже так искренне ненавидел.
Нервные дискуссии с Витторией.
Все оказалось таким запутанным и тяжелым, что вырваться назад, к Марии, я так и не смог.
Скоро уже и Рождество, а я торчу на этом острове Искья, как идиот, и вершу судьбы тех, кто мне глубоко безразличен. Кого видеть не видел бы, слышать не слышал бы.
Телом тут,
А душой - где-то там,… за горами и морями,… рядом с той единственной, которая мне так нужна, но с какой я никогда не буду вместе.
Глава Двенадцатая
(Мария)
Если к кошмарам, к тем ужасам, что напористо разрывали мой разум каждую ночь, я и смогла относиться более сдержано, привыкать, что ли уже…, то к тоске, безумию от одиночества, от разлуки с Луи ставало только хуже…
Невыносимо больно…
Ненависть, ненависть схватывала меня в свои оковы и тащила на дно. Пустота, одиночество, обида и злость…
Весь набор психопата разгорался во мне прощальным огнем.
КАЛЕКА-ПСИХ!
Дожилась! ДОЖИЛАСЬ!!!
Яд,… скатываясь слезами, кровью с моего сердца, накапливался в душе…
Я срывалась на всех, рычала, кричала, плакала, рыдала, визжала…
Шок, последствия трагедии…
ДА НЕТ! НЕТ! Люди, это последствия моего глупого поведения! Я сама нацепила себе петлю на шею, сама выбила из-под ног табурет, и теперь обреченно барахтаюсь в воздухе, мучаюсь, корчась в предсмертной агонии. НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ…
Теперь уж окончательно я - душевнобольная, … но заключенная не в физических рамках, не стены палаты сдерживают меня, давят на сознание, а ограждение собственной скорлупы душило, сжимает, выдавливает из меня рассудок и человечность.
Нервный срыв. Срыв от чувства собственной никчемности, ненадобности, бесполезности, незначимости, … отвращение вместо жалости и понимая, вместо самолюбия…
Гордость сменилась на ненависть и презрение.
Понимание на отрицание.
Самокритика на самобичевание…
Вспомните свои чувства, когда рядом тот, кто вам больше всего ненавистен…
А теперь представьте, что он – это и есть вы сами…
Не сбежать, не скрыться, ни на секунду упокоения…
Кажется, я подхожу к грани того, что самоубийство станет не просто уходом из жизни, а -… расправа с самым большим врагом моей жизни…
Тот, кто испортил все, кто сломал меня, кто лишил всего самого дорогого…
Лишил даже будущего. ВСЕГО!
Не простить и не смириться…
- Мария, - я испуганно подскочила на месте и невольно обернулась к дверям.