Страница 31 из 49
Такую интенсивную и, главное, комплексную – с головы до пят – терапию, как сейчас, Грета от ящерки еще ни разу не получала. Видимо, действительно была на волосок от смерти. Но сейчас уже все позади. Тело приятно зудело от укусов миниатюрной врачихи.
Пуля угодила в бронежилет – прямо под сердце. Расстояние от стрелка до Греты было очень маленьким, калибр оружия – очень крупным, удар – чудовищным. «Мотор» в грудной клетке тут же дал сбой. «Движок» залило внутренними кровоподтеками. Сварабее, вероятно, пришлось здорово потрудиться, чтобы растворить гематомы на такой глубине от кожных покровов. Умница. Грета нащупала под жилетом свою спасительницу, ласково погладила пальчиком по хохолку, пересадила хлопотунью в ее жилище. Улыбнулась. Попади пуля чуть ниже – в брюшную полость, туда, где находится карман хохлушки – вышибла бы мозги маленькой ящерке. Тогда прощай, чудесное исцеление.
Однако возвращение с того света – это не только радость, но еще и груз старых проблем. Радость быстро улетучивается, проблемы остаются. Груня припомнила обстоятельства, при которых она выбыла из игры. Так… ее срезал Билл, прихвостень Злюки… а где же Бор? Что с ним?!
Девушка встрепенулась, со вздохом приподнялась на локоть, затем уселась на заднее место. Осмотрелась. Сержант – молоток. Ситуация под контролем. Об этом красноречиво говорил, нет, даже кричал внутренний интерьер помещения, усыпанный телами врагов. Билл с простреленной башкой на полу, возле станка. Герман – второй прихвостень Люси – согнулся в три погибели в тесных узлах удавки, словно медведь, забравшийся в кроличью клеть. «Спица», похоже, «крякнула». Дыхание – ноль; глаза – живые люди их так не закатывают; челюсть – разинута настежь. Понятно…
А сам Бор? В рот компот… Что он там делает?..
Из огромного шприца сержант вводил себе в вену на сгибе локтя какую-то темную жидкость. «Его еще раз подстрелили, что ли?» – мелькнуло у Греты. Но, завершив инъекцию, Бор наклонился над бездыханной Люси, воткнул свой здоровенный шприц ей куда-то в подбрюшье и начал его наполнять. «Чтоб мне сдохнуть!!! И не подняться!!! – опешила Грета. – Он вводит себе кровь мертвеца (мертвечихи Злюки). Зачем?! – И тут же догадалась. – Кровограмма! Вероятно, сеанс связи с чужими еще не завершен. И он хочет восполнить собой потерю кровомаяка. Кровь Люси, хоть и с искажениями, но все же будет реагировать в его теле на все физиологические раздражители, в частности на иглу радиста…»
– Командир, – окликнула Грета Бора.
– А? – Сержант вздрогнул от неожиданности, глянул мельком в сторону Груши, но забор крови из трупа не прекратил. – Как ты? – бросил он ей через плечо.
– Нормально. Сварабея помогла, откачала.
– Везет тебе, Груша, – вымолвил Бор, не оборачиваясь. – Я, почитай, с самого детства мечтал завести Сварабею. Да как-то не вышло… Никто не подарил.
– Еще заведешь, – подбодрила товарища Грета. – Какие наши годы?
– Не те уж… – покачал головой сержант.
– Командир, – вновь позвала Груша.
– Что?
– Кровь трупака – это же опасно, блин! Жить надоело, что ли?
– Что наша жизнь в сравнении с жизнями наших планет? – спокойно отозвался Бор. – Пойми, Груша, нам никак нельзя упустить «хвостатых». Столько трудов! И столько жизней! Они уже на крючке. – Бор сверился с секундомером. – Через три минуты я проведу последний сеанс кровограммы. На себе. Люси успела сообщить им, что она тяжело ранена. Так что определенные искажения в сообщении допустимы. Текст я знаю назубок…
– И что?
– Сигнал крови служит для кораблей хвостоглассов навигационным маяком. Они корректируют по нему курс.
– У вас с ней хоть группы крови совместимы? – поинтересовалась Грета.
– Да. Я посмотрел у нее на смертнике (смертник – опознавательный жетон, который солдаты вешают себе на шею, чтоб в случае гибели их можно было опознать.). У нее – третья, у меня – вторая. Нормально, можно переливать.
– Ты уверен?
Сержант немного замялся, затем произнес:
– Если что, проследи, чтоб сразу после бомбежки мне сделали полное переливание или очистку на искусственной почке… Ладно?
– Хорошо.
– Как только я отстучу текст кровограммы, сразу связывайся со Спейсмониторингом. Предупреди их, что приблизительно минут через двадцать пять, в крайнем случае, через полчаса в районе Верхнего Узла вынырнет целая армада чужих звездолетов. Пусть свяжутся с грацами, чтоб те срочно готовили встречу, расчехляли, так сказать, орудия.
– Может быть, передать сейчас? Тогда у них будет больше времени на подготовку, – возразила Грета.
– Не надо. Пара минут ничего не решает. Я боюсь, ОСА заберет на себя всю энергию форпоста. Из экономии по всему объекту могут вырубить гравитацию, свет и воздухоснабжение – тоже. Это скажется на качестве кровограммы. Я и так-то – подсадная утка. Сама понимаешь…
– Понимаю, – Грета согласно кивнула головой.
– Поэтому для успешной работы мне нужно создать тепличные условия. И, кстати, – Бор с улыбкой поднял вверх указательный палец, – не помешало бы добавить хорошего настроения. «Зеленые» этому бы обрадовались. – Он ткнул пальцем в сторону Греты. – Ты обязана мне в этом помочь.
– Я? – удивилась девушка. – Как?
– Спой-ка эту… старинную песню… душевную такую… про моряков… я знаю, у тебя хорошо получается…
– Какую? – не поняла Грета.
– Ну я слов-то полностью не знаю.
– Хотя бы отрывок напой.
– Товарищ, я вахту не в силах держать, сказал кочегар кочегару. Огни в моей топке нестерпимо горят. В котлах не сдержать больше пару… – затянул Бор.
– Понятно, – улыбнулась Грета и с воодушевлением подхватила знакомый с детства мотив.
Сержант показал жестом: «Отлично». А вслух добавил:
– Отстукивать буду на заднице. Так что можешь в принципе не смотреть. Ничего интересного.
Диверсантка послушно повернулась к командиру боком, но все же не выпускала его из поля зрения.
Исполняя любимую песню сержанта, Грета неожиданно вспомнила родную Землю, родной город, родные лица. Но не успела еще девушка толком погрузиться в розовое прошлое, как командир уже прервал ее:
– Всё, Груша. Связывайся с СССМ. Мы свою работу выполнили. – Сержант торопливо застегивал штаны. – От нас больше ничего не зависит. – Он подмигнул напарнице. – Как говорили наши предки, артиллерия – бог войны. – И подытожил. – Впереди битва богов.
– Приветствую тебя, о почтенный странник, – прошептала Грета словесный пароль, вызывая Седобородого.
Тот не заставил себя ждать, отозвался практически мгновенно:
– Груша, ты куда пропала? Что там у вас стряслось?
– Втор-же-ни-е, – медленно, по слогам произнесла наемница. – Они уже в пути. Через двадцать пять минут встречайте под самым боком у Верхнего Узла.
– Точно?
– Сто процентов. Мы трижды отправляли кровограмму. Их корабли летят на нее, как мотыльки на огонь.
– Огонь устроим, – хихикнул пилигрим. – Примерное количество кораблей? – огорошил он Грету следующим вопросом.
Разведка есть разведка. Им, видишь ли, точные цифры подавай, не иначе…
– Армада, – с нажимом повторила слова сержанта Грета.
– Понятно, – прохрипел странник. – Молодец, дочка. Мне нужно убедить грацев в серьезности вашей информации… Увидимся. Конец связи.
Жэгээска потухла.
Груша хотела спросить, как там Робик. Но не успела. Впрочем, как она потом догадалась, еще и лучше. Девушка даже покраснела немного со стыда. Тут наседает целый флот чужих. А она о своем, бабьем… Какой там Робик?! У резидента сейчас забот полон рот.
Буквально через пару минут во всех галереях форпоста пронзительно заревели сирены тревоги. Заревели так, что уши закладывало. Вероятно, Седобородый сумел-таки убедить грацев в приближении армады. «Он, вообще, умеет убеждать, – подумала Груша с улыбкой. – Всех подряд и во всем».
Астероид вмиг ожил с ног до головы, зашевелился, как потревоженный муравейник. За стенами тоннелей ощущалось скрытое движение – то ли лифты в изолированных шахтах торопились переправить в убежища всех призраков и свободный обслуживающий персонал, то ли к орудиям поползли боеприпасы. Кто их разберет.