Страница 23 из 49
– Отдаст концы, что ли? – изумился сержант.
– Конечно. С удовольствием раскусит в одном из собственных зубов пломбу, начиненную ядом. Кстати, точно такую же, как и у тебя.
Бор непроизвольно пощупал кончиком языка проклятую пломбу, нахмурился: «Этот СССМ слишком много знает. Куда в конце концов смотрит наша контрразведка?!» Он с раздражением возразил:
– А зачем нам «жмурик», черт побери? Ни хрена не пойму. Нам же требуется кровомаяк, живой и невредимый! Хлопнуть я ее мог бы и без вас из бластера. Еще давно.
– Прежде всего нам нужно обмануть детектор лжи, установленный у «зелененьких». Не забывай. Они могли перелить кровь Люси в псевдоживую искусственно поддерживаемую биологическую систему и постоянно тестировать ее параметры. При сладостном самоубийстве полиграф выдаст заключение в розовых тонах: «Всё в кайф!». А при выстреле из бластера: «Спасите! Катастрофа!»
– Вы там, в своем СССМ с ума сошли. А кровомаяк?! – возопил Бор. – Мы же провалим всю операцию!
– Кровомаяк от нас никуда не денется.
Лицо сержанта выражало в этот момент полное недоумение и растерянность.
– У Люси есть противоядие от пломбы, – пояснила Грета.
– Да ну? – командир явно заинтересовался данной информацией. Ведь она касалась и его. Он тоже побывал в свое время у «дантиста». Сержант внимательно посмотрел Груше в глаза.
– Шприц-тюбик номер тринадцать из нашей типовой аптечки, – продолжила девушка.
– Точно?
– Сто процентов. И даже сто двадцать.
– Белиберда какая-то! – не унимался сержант. – Сначала она «крякнет» до нуля, потом подскочит. В чем понт? Не вижу логики.
– Логика в том, чтобы обставить ее воскрешение соответствующим образом.
– Ну-ну… – Командир наморщил лоб. – Поясни.
– Понт как на ладони. Временная смерть позволит нам создать в ее башке искусственный провал памяти, который ты потом, после счастливого «пробуждения» поможешь ей восполнить.
– В нужном нам ключе, – догадался Бор.
– Конечно, – кивнула Грета. – «Крякнуть» до нуля мы ей не позволим. Чуть только отрубится после пломбы, как сразу же введем ей противоядие и одновременно с ним специальный коктейль из лекарств.
– Зачем коктейль?
– Он поддержит сердечную деятельность на обычном уровне, чтобы не создавать на полиграфе слишком уж явных прогибов линии жизни.
– И что дальше?
– Яд из пломбы, борясь в организме с противоядием, введет Злюку на какое-то время в заторможенное состояние. Скорее всего, Люси будет с трудом соображать, но физиологические реакции, которые замеряет полиграф, останутся прежними. То, что надо! Это даст нам возможность манипулировать ее поведением. А детектор лжи каких-то особенных всплесков эмоций не обнаружит.
– Еще раз повторяю, – предостерег Бор, – никаких наркотиков!
Грета сделала успокаивающий жест руками:
– Коктейль будет чист как стеклышко. Люси и без наркотиков должна превратиться в покорную мумию. Так считают наши эксперты. А им можно верить. – Наемница хитро прищурилась. – Тебе же предстоит вновь блеснуть перед Злюкой актерскими способностями.
– Что еще? – недовольно пробурчал сержант.
– Всего лишь убедить боевую подругу (и босса), что прошло, как минимум, полчаса; что я, агент СССМ, убита; а она довольно серьезно ранена, и ей нельзя двигаться; дескать, вы попали в засаду на подходе к арсеналу, был короткий, но ожесточенный бой с Ящерами; что вы пробились к цели; что арсенал ПК-33 уже взломан тобою и оруженосцами; что ОСА разрушена и… что нужно срочно отправить кровограмму в Ставку Главнокомандования; а от нее требуется: первое – точное время передачи, второе – кодовая фраза, третье – указать на собственном теле то место, на котором тебе нужно отстучать морзянку…
– Только и всего?.. – скривился Бор. – Начать и кончить…
– Не волнуйся, командир. Всё продумано. Пока она очухается, мы успеем подготовить всю инсценировку.
– Мне кажется, в собственное ранение эта язва ни за что не поверит. Потребует отвести ее к арсеналу, чтобы лично убедиться в выполнении задания. – Сержант смачно выругался. – Нюх у нее как у шакала. Раскусит подставу в два счета, даже если мы от души прострелим ей какую-нибудь часть тела.
– Почему?
– У Ящеров и порох по-другому пахнет, и луч по-другому режет, и швы опаливаются совсем по-другому… А Люси – профессионал!
– Ну так сломай этой шкидле ногу, что ли… черт ее дери! Или еще лучше – позвоночник. – Здесь Грета, выразительно жестикулируя руками, тоже блеснула знанием солдатского фольклора. – Пусть лежит и не дергается. Тогда уж точно поверит.
– Сломать – секундное дело, – ухмыльнулся Бор. – С превеликим удовольствием. К лизоблюдам чужаков не испытываю ни сострадания, ни жалости. Но как же полиграф? Он ведь засечет болевой шок.
– Человек, прежде чем окончательно отправиться на небеса, несколько минут находится в состоянии клинической смерти. Чувствительность – ноль. Как бревно. Сам знаешь. Пока ее душенька под воздействием раскушенной пломбы будет метаться вниз-вверх, туда-сюда, – самое время переломить тщедушный хребетец. Секундное ведь дело. Она ничего и не почувствует. А уж потом ввести противоядие.
– Думаю, детектор лжи среагирует даже в таком случае; хотя, безусловно, гораздо меньше, чем когда ломать по живому.
– Ну и пусть себе реагирует на здоровье, – отрезала Грета. – Сам говоришь, гораздо меньше, чем по живому. Люси ведь солдат. Удары по ходу схватки – обычное дело. Хозяева «спицы» знают, что она находится в данный момент в боевых условиях. Арсенал без штурма ведь никто не сдаст. Верно?
– Ну?..
– Вот и пострадала бедняга… Главное, чтоб она сама верила, что пострадала за правое дело, а не за так… – Груня безапелляционно ткнула командира пальцем в грудь. – И ты ее в этом убедишь!
– Ну не знаю… – нерешительно развел руками сержант. – Уж слишком все нереально…
– У тебя есть иной план? – в лоб спросила Грета.
– Нет.
– Значит, всё. Отбрасываем колебания. Хандрить некогда. Начинаем действовать. Добро?
– Согласен, – немного подумав, ответил Бор. Он поднялся со своего места, подошел к подруге и пожал ей, как партнерше, руку.
– Отлично! Повторим еще раз вкратце, – предложила Грета. – Итак. Я связываю тебя по-честному, без дураков, как положено; допрашиваю якобы с грехенами; место укуса на сонной артерии у тебя имеется, настоящее, не придерешься; ты сознаешься в сотрудничестве с хвостоглассами; я тотчас якобы ввожу сыворотку, след от укола на плече – тоже настоящий; говорю, что пошла встречать патруль; сама прячусь в вентрешетке, наблюдаю за тобой сверху (из-за сетки меня не видно); появляется она, режет веревки; ты говоришь, что упал прямо на шифратор еще там, в бою, когда мы с тобой сматывались от Ящеров; аппарат мог повредиться, просишь ее проверить работоспособность устройства; она вставляет в прорезь нановизитку, подключается к коробочке (пуговица с активированной жэгээской-паразитом уже спрятана там, внутри); Злюка подцепляет приказ на самоубийство; добровольно раскусывает пломбу с ядом и отдает Богу душу; ты ломаешь ей хребтину и сразу вводишь противоядие; я махом выбираюсь наружу; вместе мы накладываем ей на спину шину; увязываем, чтоб не рыпалась, ее на шину как на шампур, пока она в заторможенном после действия яда состоянии, ничего вокруг не видит, не соображает; переводим на тридцать пять минут вперед твои и ее часы; я вновь прячусь; она пробуждается; ты докладываешь о выполнении задания и убеждаешь в необходимости срочно отправить кровограмму; иначе, дескать, здесь скоро будут Ящеры, и вы не успеете сообщить в ставку о разрушении ОСЫ, а это равнозначно провалу – если ОСА нейтрализована, но об этом не знают в штабе, что толку?.. Вопросы есть?
– Вопрос первый, – улыбнулся Бор. – Куда денутся оруженосцы?
– Ты, как формально исполняющий обязанности командира, сразу же отправишь их во внешние галереи, сторожить подходы. Ведь по нашей легенде здесь вот-вот должен появиться целый батальон призраков.