Страница 22 из 77
Чтобы там ни говорили отчаянные храбрецы и убеленные сединами философы об отвращении или безразличии к смерти, а она всё-таки страшна – от природы. И реально заглянуть ей в глаза – испытание не из легких. Даже если не боишься ее, костлявой, умирать-то всё равно жалко. Тем более в молодом, цветущем возрасте, когда весь мир предстает в воображении еще одной большой поляной для гуляний, а впереди, кажется, – вечность.
Щупальца Изнанки жадно объяли парня, окрутили плотным мотком, бесцеремонно забрались под одежду, сперли дыхание. Герой разом озяб, а потом и вовсе окоченел. В умирающем мозгу Кирилла проскользнула обидная мысль: «Как же они меня вычислили?..» Говорят, в преддверии смерти вся жизнь способна промчаться перед глазами за секунду. Может быть, так оно и есть. Парень непроизвольно попытался вспомнить, где же он перешел дорожку Дробителям…
Хотя и вспоминать-то вроде особо нечего.
Дело было так.
По настоянию маменьки Кирилл приехал в город для продолжения медицинского образования. Мама уверяла, что у него природный талант волшебника и удивительные способности к правильной постановке диагноза по косвенным признакам заболеваний: глянул, изрек – и точно в десяточку. В городе Киря снял комнату у давнишней маминой знакомой, довольно приятной старушки.
До вступительных испытаний в Магический Корпус Лекарских Искусств оставалась еще целая неделя. И все эти дни деревенский парнишка беззаботно шатался по улицам, набирался впечатлений, заглядывал туда-сюда: на рынок, в цирк, книжную лавку, зоопарк и т. д. А долгими вечерами сидел при свечах с гостеприимной бабулей за самоваром, выслушивал от нее различные занимательные истории. Бабуля, кстати, оказалась отменной рассказчицей, отличалась начитанностью и образованностью. Хорошо знала старинные трактаты по магии, наизусть читала древние поэмы и легенды. В общем, человек – интересный и притягательный. Недаром ведь говорят: знания – сила.
Но однажды, вернувшись из города, Кирилл обнаружил, что весь дом опечатан лентами Сыскного Приказа, на концах которых вызывающе красовались магические пломбы Дробителей. Сердобольные соседи рассказали пареньку, что, дескать, бабулю арестовали, как смутьянку, мошенницу и нарушительницу общественного спокойствия.
Но у неудавшегося студента в комнате остались личные вещи, рекомендательные грамоты от деревенских докторов и старосты. Как быть? Куда идти? По слухам Кирилл знал, что если официально обратиться в Канцелярию Ордена Антрацита, дело может растянуться не на одну неделю. А то еще и самого просителя затаскают по судам да следствиям как сообщника неизвестных преступников. Хотя добродушная старушка-хозяюшка, на взгляд Кири, вовсе не походила на колдунью-злодейку, промышлявшую насланием порчи на людей и вызыванием непогоды. Нет же! Она казалась очень милой и обаятельной женщиной. Скорее всего, сами Дробители что-то напутали. В конечном итоге будущий лекарь решил с зубодробительной правоохранительной машиной не связываться, а тихо пробраться ночью в опечатанный дом и спокойно забрать свои вещи – от греха подальше.
Но там его ожидала засада. Причем дежурили в секрете не подмастерья-первогодки, а опытные боевые маги из Дознавательной Когорты. Деревенского лазутчика тут же скрутили по ногам и рукам. Сторожа объединили свои волшебные силы в единый кулак, ловко выбили им, как тараном, из-под парнишки колдовскую Волну, чтоб оставить его, образно говоря, вне игры – лишить доступа к магии, не позволить сплести защитные заклятия. И это им во многом удалось. Сбитый с толку, не ожидавший внутри покинутого жилища столь бурного натиска, Кирилл чувствовал себя беспомощным котенком, которого завернули в старый чулок и поднесли к проруби для того, чтоб утопить.
Парень растерялся. А Дробители, не давая ему опомниться, тут же применили магический допрос с пристрастием. Его парализовали и подсадили в сознание какую-то гадость. Казалось, в голове копошился маленький средневековый чертенок, который контролировал достоверность ответов.
Следователи всё допытывались, куда Кирилл дел какую-то Грамоту (наверное, ее же имела в виду и Ульяна, когда говорила о вскрытии), настойчиво повторяли один и тот же вопрос десятки раз, но в разных формулировках. Парень решительно отвергал все намеки на знакомство с упомянутой Грамотой, всё отрицал. Причем говорил при этом чистую правду. Убедившись, что пленник не обманывает, Дробители отозвали из черепа Кири дотошного чертика и ослабили охрану узника – заперли его в утлом чулане с хлипкой дверью. Под утро, когда большинство сторожей уснули, парнишке удалось сбежать и даже прихватить свои вещи. Не оставлять же их этим неотесанным болванам. Молодой медик предположил, что на справедливость следствия при выказанных методах работы надеяться не приходится.
Уже в пути Кирилл выяснил, что его объявили особо опасным преступником, направили по его следу около сотни отборных бойцов. Погоня буквально висела на плечах деревенского волхва до самого становища Пепельного Клана.
Вот и всё.
Впрочем, какое значение все эти воспоминания имеют сейчас, когда всё кончено?..
В остывающем мозгу Кирилла, летящего в Пропасть Иномирья, незаметно угасла последняя мысль.
Глава 4
Ульяна провалилась сквозь пленку Иномирья вроде бы давно. И теперь томилась в заточении – заточении довольно специфичном. Материального тела, как ей представлялось, у нее не было – либо оно висело в какой-то магической пустоте, где начисто отсутствовала сила тяжести, либо волшебница просто не чувствовала своей физической оболочки, существовала как бы отдельно от нее. Однако мысли в испуганном сознании еще почему-то бились. И мысли невеселые. Похоже, ее специально оставили в живых. Зачем – непонятно. Полоса неопределенности затянулась на довольно долгий срок. А может, просто так показалось.
Но вот, наконец, хоть и запоздало, но Уля всё же куда-то шлепнулась. Правда, совсем не больно, будто спрыгнула с табуретки. Девушка сразу ощутила родное тело – хвала небесам. В голову вернулись воспоминания последних минут, проведенных там, наверху, в реальности. В ушах сразу забился, зазвенел отчаянный последний крик Кирилла: «Уля!!!», а сердце защемила тоска по милому: «Как он там?..»
Лишь только ноги коснулись дна, как мрак рассеялся. В Подземелье без стен откуда ни возьмись появился мягкий дневной свет. Какими судьбами он тут очутился?
Чтобы не ударить лицом в грязь перед тварями Иномирья, выдержать испытание судьбы достойно, как и подобает полноправному магу Клана Вулканического Пепла, Уля настраивала себя на полное безразличие (хотя бы внешнее) – встретить любую пакость Подложки без истерических эмоций, без заламываний рук, ничему не удивляться или, по крайней мере, не показывать своего удивления, не подыгрывать неуверенным поведением ненавистному врагу.
Однако никто ни к чему ее не принуждал, не приставал ни с расспросами, ни с предложениями, ни с пытками. И вообще, складывалось впечатление, что ее здесь попросту не замечали. Или делали вид, что не замечали. В растерянности Уля решила обойти свою узницу. Может, посчастливиться найти выход из колдовской берлоги. Но тут она, к ужасу своему, обнаружила, что и пальцем пошевелить не может. Все ее члены застыли как каменные, жили собственной жизнью, не замечая настроений и чаяний хозяйки. Неожиданно свет в Подземелье померк, а за ним затухло и сознание. Вернее, оно тоже, как и тело, обездвижилось, забилось неуправляемой массой куда-то в глубины души и носа оттуда не казало. Одна лишь тревожная мысль испуганно билась в опустевшей голове волшебницы: ее заживо похоронили, замуровали тут в бесовском склепе навечно?! Зачем?!
…Сколько времени провела Ульяна в странном замороженном состоянии, она бы и сама сказать не смогла. Но вдруг девушка почувствовала, как всю ее сущность накрыло мягким покрывалом светлой родственной магии. Откуда она здесь, в логове Изнанки? Тело мигом ожило, освободилось от липких пут Подложки. Но накопившаяся за долгие часы ожидания усталость предательски напомнила о себе слабостью в коленях. Оттаявшие ноги сами собой подкосились, поехали вниз. Ульяна по инерции присела на корточки. А затем, поднимаясь, непроизвольно отряхнула платье, выпрямилась и… остолбенела.