Страница 30 из 92
Ей хотелось окликнуть его, сказать что-то еще, но она так и не решилась и долго стояла у калитки, словно ждала, что он может вернуться.
Замутненная непонятной грустью, она тихо вошла в комнату, включила свет и несколько минут гляделась в круглое зеркальце в костяной оправе. На смуглых щеках ее лежал ровный и нежный румянец, над чистым лбом вился темный локон, а глаза смотрели с тревожным недоумением.
«Мне теперь надо купить какую-нибудь яркую косынку,— подумала Ксюша.— И пудру... В конце концов я уже но маленькая!»
— Коп-стан-тин,— раздельно и тихо проговорила вдруг она, с удивлением прислушиваясь к тому, как звучит для нее ото еще вчера чужое имя.— Кон-стан-тин...
В ближайшее воскресенье Ксюша решила сходить па барахолку, где всегда можно было купить то, чего нельзя достать в магазинах.
Она долго бродила в толпе, ища подходящую для тебя цветную косынку, глазела на выставленную на расстеленных прямо на земле мешках всякую всячину — медный, покрытый зелеными тинистыми отеками таз, ржавые замки, колена труб, рваные ботинки и голенища сапог, гвозди, шурупы, рыболовные крючки. Всего и не разглядишь!
Над толкучкой плыл разноголосый гул, пахло пылью, человеческим потом, слепило глаза стеклянное и никелевое великолепие, специально вымытое и надраенное для продажи; какой-то заросший густой щетиной человек в плаще, дыша винным перегаром, хрипло выкрикивал: «А ну, налетай, кому деньги не жалко! По дешевке отдам, задарма!» — и потрясал на вытянутых руках бязевыми кальсонами; где-то завели патефон, и на всю площадь неслось с надрывом и шипением: «У самовара я и моя Маша, а на дворе...»
Неожиданно в разномастной толпе Ксюша увидела Ма-жарова и, сразу забыв о том, что привело ее на рынок, стала медленнее двигаться в людском водовороте, не теряя его из виду.
Вот он задержался около какого-то гражданина в засаленном ватнике, тот что-то показал ему из-под полы, и Ксюша поразилась тому, как мгновенно изменилось лицо Мажарова, стало тревожно-жестким. Разговаривая с человеком в ватнике, он озирался по сторонам, как бы разыскивая кого-то в текущей мимо толпе, потом глаза его остановились на Ксюше и словно приказали; «Иди сюда!»
Работая локтями, она быстро пошла вперед и, запыхавшись, остановилась около офицера. Мажаров даже не поздоровался с нею, точно они расстались минуту тому назад, только повел глазами на оттопыренную полу гражданина и тихо спросил:
— Вот предлагают спиртное... Может, купим для свадьбы?
Конечно, это была игра, и Ксюша должна была поддержать ее.
— А сколько просите?
— Четыре красненьких за литр, цена известная.
— Так...— Мажаров помедлил, переглянулся с Ксюшей.— Ну как, не разоримся мы с такой ценой? — снова качнулся к спекулянту.— И много у вас будет водки?
— А сколько душе угодно!..— выдохнул ватник и спохватился, глаза его тоскливо зашарили по толпе,— Берете, что ль? Л то мне некогда с вами...
— Возьмем, возьмем, не тревожься,— сказал Мажаров и, шагнув, взял спекулянта за руку.— Но вместе с водкой и тебя в придачу!..
— Ну, ты покороче! А то ведь я не погляжу, что военный.— Ватник рванулся, но Мажаров железной хваткой держал его.— Пусти! По-хорошему говорю!
Вокруг них уже начинали толпиться зеваки, и Ксюша с ужасом заметила, что среди просто любопытных и падких до всякого скандала людей трутся, переглядываются несколько человек, видимо как-то связанных со спекулянтом. Когда толпа загустела, они оказались около Мажарова и, словно невзначай, стали оттеснять его к забору.
«Что же мне делать? Что делать? — лихорадочно соображала Ксюша.— Где милиционер? Они же могут пойти на все, чтобы выручить этого типа!»
Увидев, что он уже не один, спекулянт вдруг размахнулся и левой рукой изо всех сил толкнул Мажарова в грудь. Лейтенант качнулся, с носа его соскользнули очки, но он не бросился их поднимать, а продолжал цепко держать спекулянта. Взгляд его без очков был растерянным,, но лицо будто окаменело.
- По советую вам размахивать кулаками! — с тихой угрозой произнес он.— Если ударю вас я, вы будете долго приходить в себя! Я немного занимался боксом...
Дружки спекулянта уже окружили офицера плотным кольцом и зло выкрикивали ему в лицо:
— Мы и без бокса тебя успокоим, слышь?
— Отпусти мужика, гад!
По Мажаров, судя по всему, был не робкого десятка.
- Я па фронте и не такую сволочь уничтожал,— щуря близорукие глаза, отвечал он.— Спрячь нож! Спрячь! — и неожиданно крикнул в толпу: — А ну, товарищи, кто покрепче— давайте сюда, скрутим этой погани руки!..
Только сейчас Ксюша заметила, как по-прежнему бережно прижимает Мажаров к груди раненую руку и старается встать к тем, кто теснил его к забору, правым плечом. Не выпуская спекулянта, он наконец коснулся спиной забора и тогда, точно собрав силы, изловчился и пнул сапогом в живот первого, кто полез на него с ножом. Парень как куль свалился на землю. Двое других бросились к офицеру сзади, но Мажаров круто обернулся и встретил одного резким ударом кулака в скулу; другой успел навалиться на него, и тогда Константин, увлекая за собой спекулянта, упал на землю.
Ксюша дико закричала, не помня себя, кинулась в самую свалку, вцепилась в волосы человека, бившего Мажарова, и ее отодрали от него только подоспевшие на гвалт милиционеры.
Всех бандитов, скрутив им назад руки, уже держали какие-то незнакомые люди, прибежавшие на помощь лейтенанту; сам Мажаров, вымазанный в грязи, с разбитым до крови лицом, поднялся с земли, держа очумелого, помятого спекулянта. Так, сопровождаемые милиционерами и ватагой зевак и свидетелей, они дошли до отделения милиции. После того как составили протокол и спекулянтов взяли под стражу, Мажаров с Ксюшей вышли на улицу.
— Вам нужно помыться и помазать ссадины йодом,— сказала она.— Зайдемте ко мне.
— Это все пустяки.— Лицо Мажарова приняло застенчивое выражение, такое неожиданное после всего, что случилось.— Вот как я буду теперь без очков — просто не" понимаю!..
— Так я же их подняла! — Ксюша совсем забыла о ле-жавцшх в кармане жакетки очках.— Я хотела сразу от-дать, и вот точно ум отшибло. Жалко, дужка одна сломалась...
— Чепуха!
Мажаров от радости засмеялся, точно ребенок, выхватил из рук Ксюши очки, нацепил их на нос, протер, снова надел, словно не верил, что пропажа нашлась.
— Я на первое время подвяжу веревочкой или из проволоки сделаю, главное — стекла уцелели, сейчас их достать очень трудно.
В очках он будто почувствовал себя увереннее и без всякой связи с тем, о чем они говорили, вдруг предложил:
— А знаете что, Ксюша, пойдемте на озеро! Там я и лицо умою и, если захочется, покатаемся на лодке...
— Как же так сразу? — удивилась Ксюша, радуясь тому, что лейтенант помнит ее имя, и вместе с тем почему-то робея.— Тогда, может быть, мы позовем с собой и Лизу?
— А зачем? Боитесь, что мы без нее скучать станем? Он но дал ей ответить, взяв под руку, потянул за собой,
и Ксюша легко, как и при первой встрече, подчинилась ему. И вот они уже шагали окраиной районного городка, держась за руки, как маленькие, и неизвестно чему радуясь...
Миновав березовую рощицу на склоне, они вышли к темно-синей, почти фиолетовой под солнцем и ветром чаше горного озера.
— А вон и паши детдомовские ладьи! — Мажаров показал па тихую бухточку, где покачивалось на приколе несколько выкрашенных в голубой цвет лодок. С глухим шорохом сыпались за ними потревоженные на тропинке камни, булькали в воду.
Бросив на дно первой лодки ржавую цепь, Мажаров хотел было сесть за весла, но Ксюша запротестовала:
— У вас же рука по зажила как следует! Давайте я буду грести.
— А я хочу ее испытать. Думаю, не подведет...
— О, сегодня вы ее достаточно испытали! — Ксюша засмеялась.— Пусть отдохнет...
— Ну тогда станем грести вдвоем — хорошо? Вы с одной стороны, я с другой...
Ксюша мгновение поколебалась, а потом, чуть подоткнув подол юбки, села на скамейку. Мажаров оттолкнул лодку от берега и опустился рядом, вплотную с Ксюшей. Она попыталась немного отодвинуться, по двигаться было некуда, и пришлось смириться и сидеть, все время чувствуя то теплоту чужого плеча, то резкое прикосновение колена.