Страница 34 из 66
А в последние недели прошедшего года президент произвел ряд очень удачных замен и перемещений в рядах своей команды, чем немало удивил разного рода скептиков, в том числе и Кейнса. Удачные перестановки благотворным образом сказались и на самом президенте: он стал более раскован в своих отношениях с конгрессменами и прессой, меньше оглядывался на критиков и общественное мнение. В душе Кейнс был доволен этим обстоятельством. У президента сейчас развязаны руки, следовательно, у Кейнса имеются неплохие шансы претворить в жизнь задуманное.
– Госдепартамент получил официальное послание от министра иностранных дел СССР. Русские ставят нас в известность, что Сергеев по ряду причин не сможет участвовать в Женевской конференции.
Шлиман заглянул в записи и добавил:
– Они просят перенести конференцию на более поздний срок или же провести ее, как договаривались, двенадцатого марта, но на уровне министров иностранных дел.
– Я всегда говорил, что этот Сергеев ничем не отличается от других кремлевских вождей. К тому же он еще и болтун.
Президент с видимым раздражением посмотрел на государственного секретаря. Этот взгляд заметили и расшифровали и другие члены группы планирования. Джордж Шлиман являлся самой влиятельной фигурой в администрации после самого президента. Это был человек с трезвым умом и умеренными взглядами. Впрочем, он умел действовать достаточно жестко, если того требовали обстоятельства. Когда на госдеп повесили задачу борьбы с терроризмом, Шлиман сумел удивить не только врагов, но и друзей – он не задумываясь пошел на использование открытой силы против террористов. Но у Шлимана был один пунктик: его взгляды в отношении Советского Союза кардинально рознились с убеждениями других влиятельных советников президента. Госсекретарь считал, что с Советами не только можно, но и нужно договориться, и готов был взять на себя эту трудную миссию. Возможно, именно поэтому в кулуарах Белого дома Шлимана и возглавляемый им госдепартамент в шутку называли «пятой колонной Советов в Америке». А поскольку у президента также был пунктик: «С империей зла должно быть покончено раз и навсегда!», то по вопросу советско-американских отношений между ними не раз возникали стычки. Впрочем, все это не мешало Шлиману оставаться ястребом высшей пробы, а президенту относиться к госсекретарю и его советам с должным уважением. У Кейнса сложились неплохие отношения со Шлиманом, хотя по вопросу о переговорах с Советами он занимал позицию президента. Но теперь ситуация кардинально изменилась, и Кейнс решил поддержать госсекретаря, а заодно начать задуманную им игру.
– Я позволю себе не согласиться с вами, господин президент.
Кейнс поймал на себе удивленные взгляды присутствовавших, но решительно продолжил:
– Я бы не стал сравнивать Сергеева с прежними кремлевскими правителями. Мало того, и я хочу особо подчеркнуть это, именно с его именем я связываю надежды на скорые перемены в России. Я говорю о благоприятных для Америки и всего мира переменах, господа…
– Я жду объяснений, – нахмурился президент. – Признаюсь, вы меня озадачили.
Кейнс расстегнул замки на портфеле и достал папку с двумя голубыми полосками. Он выдержал эффектную паузу и протянул ее через стол президенту.
– Очевидно, я должен принести извинения, что не смог предоставить вам эту информацию раньше. Большая часть документов поступила до начала заседания. Надеюсь, вы сможете по достоинству оценить важность этих сведений и сами определите круг лиц, которых следует с ними ознакомить.
В полной тишине президент взял протянутую папку, открыл, быстро пролистал несколько страниц, заглянул в конец и поднял глаза на Кейнса. В этот момент директор ЦРУ, наконец, смог лучше узнать своего президента. Он разглядел в нем не только ковбоя, которого тот так любил изображать и на экране, и в жизни, но и обычного человека, которому, как и всем прочим смертным, присуще чувство страха.
– Объявляется перерыв на тридцать минут. Кейнс, прошу вас остаться.
Кейнс молча сидел за столом, терпеливо ожидая, когда президент ознакомится с документами. Он считал выбранную им тактику единственно правильной, и она уже приносила свои плоды. Но впереди его ожидала тяжелая борьба. Если у предыдущего президента было слишком много иллюзий в отношении Советского Союза, то у его преемника, наоборот, таковых почти не наблюдалось. К тому же сведения о возможном покушении на его жизнь вряд ли будут способствовать улучшению мнения президента о России и ее правителях. Но директор ЦРУ знал, что делает. Он должен вывести президента из равновесия, сломать его равнодушие и развернуть лицом к советским проблемам. Кейнсу нужны были деньги и директивы. И еще он хотел, чтобы администрация США вплотную занялась Советами, не на словах, а на деле. Ему нужно было растормошить этих людей, заставить их действовать. Он только сейчас понял, что, по существу, последнее десятилетие Россией никто всерьез не занимался. Это утверждение может показаться странным, когда речь идет о враге номер один, но таковы факты и реалии. Да, им удалось загнать Советы в тупик колоссального экономического кризиса, но теперь настала пора перейти от жестких к более гибким подходам. Плод созрел, нужно лишь протянуть руку и сорвать его.
– Кейнс, мне нужна полная информация!
Президент прочел документ дважды. Этот человек умел владеть собой, и сейчас его лицо было спокойным и сосредоточенным.
– Конечно, господин президент. Как только мои сотрудники закончат полную обработку информации, вы ее сразу же получите. В самом ближайшем времени мы ожидаем поступления новых сведений из России, а также осуществляем перепроверку информации с помощью других источников. Лично я убежден, что информация соответствует действительности.
– Если ваша информация подтвердится, я этого русским никогда не прощу!
Президент грохнул кулаком по столу, чего Кейнс ранее никогда за ним не замечал.
– Я не хотел бы, чтобы вы рассматривали проблему именно в такой плоскости, – осторожно произнес Кейнс. – Перед нами открываются большие возможности, нужно только суметь ими правильно воспользоваться. Что касается самого болезненного для вас вопроса, – Кейнс заметил, как президент нахмурился при его словах, – то я уверен, что в контакте с соответствующими службами мы будем держать эту проблему под контролем. Вы уже приняли решение, кому следует ознакомиться с информацией?
– Всем членам Группы, – не очень уверенно произнес президент.
Кейнс почувствовал тайное облегчение. То, что решил президент, входило в его планы. С информацией такого рода имели право обращаться только четверо: президент, вице-президент, помощник президента по национальной безопасности и ДЦР. Но расширение круга посвященных до семи человек было ему только на руку. Самым удобным для себя он считал изложить свою точку зрения здесь, на заседании, иначе ему придется поодиночке обрабатывать главных советников президента. Любой из этих людей, кроме, разве что, самого Кейнса, имел большое влияние на главу страны, и, если их всех сразу не перетянуть на свою сторону, он может столкнуться со скрытым противодействием, а этого допустить нельзя.
Президент продлил перерыв еще на час. Секретарь сделал шесть копий с документов Кейнса и раздал их остальным членам Группы. Кейнс лично предупредил каждого об исключительной, даже чрезвычайной степени секретности этих сведений.
Заседание Группы планирования по вопросам национальной безопасности было самым длительным за всю историю ее существования. Кейнс действовал как шахматист-виртуоз. Он находил единственно правильные ходы и к концу заседания добился лучшей для себя позиции. В будущем от него потребуется еще немало усилий, чтобы расстановка фигур на доске сделала выигрыш бесспорным, но дебют он провел удачно.
Кейнс обстоятельно ответил на многочисленные вопросы, признав при этом, что на некоторые из них еще предстоит найти правильные ответы. Особенно усердствовал вице-президент, до вступления в эту должность занимавший пост ДЦР и считавший себя крупным специалистом по вопросам разведки. Подводя итог своей части выступления, Кейнс сказал: