Страница 20 из 66
– Иван Никифорович, еще одна, – сказал он полушепотом.
Кобозев кивнул, и они отошли в сторону. Полковник вытащил из-за пояса пару резиновых перчаток, натянул их и протянул руку. На ладонь легла белая остроконечная капсула.
– Целая! – ахнул Кобозев. – Молодцы! Считайте, что заработали по ордену.
Он извлек из внутреннего кармана небольшой полупрозрачный пакетик и добавил к двум деформированным капсулам целую.
– Как дела у Крачко?
– Пусто, – тихо произнес его помощник. – Я только что говорил с ним.
В Кабуле при штабе ОКСА находились две диверсионно-разведывательные группы, но подчинялись они напрямую начальнику оперативного отдела ГРУ. По приказу Кобозева обе группы с раннего утра были переброшены в район Кашрана. Они обследовали горы в радиусе двадцати километров от места трагедии. На время операции им были приданы офицеры из афганской службы безопасности, они также взяли на себя функцию переводчиков. Действовали с вертолетов, обшаривали склоны гор, заглядывали в ущелья и пещеры, останавливаясь в кишлаках, расспрашивали местных жителей. Ответы были немногословные, шурави здесь не видели, чужие люди давно не появлялись, стрельбы не слышали и прочее, в том же духе.
Солнце клонилось к горизонту, и светлого времени осталось от силы час. Кобозев скользнул взглядом по фигуркам людей, копавшихся в останках перепаханной огненным плугом горы, остановил глаза на каменистой площадке, где когда-то в глиняных дувалах жили мирные люди, и негромко приказал:
– Отзывай обе группы. Сворачивай работы. Картина ясна.
Он круто развернулся и направился к радисту.
– Связь с Кабулом.
Радист щелкнул тумблером и протянул ему трубку.
– Мы возвращаемся, – негромко сказал в микрофон Кобозев. – Подготовьте оба транспорта. Всем группам отбой. Сбор у самолетов, в девятнадцать ноль-ноль.
Он сделал паузу и потрогал рукой сверток. Он знал истинную цену этой находке. А еще он хорошо знал некоторых людей, которых, впрочем, за людей, уже давно не считал.
– Обеспечьте максимальные меры безопасности. Транспорты оцепить, внутрь оцепления пускать только по нашим пропускам. Договоритесь с ПВО и ВВС, пусть обеспечат прикрытие. Действуйте по полной программе. Все, выполняйте!
Полковник Кобозев пересек площадку и остановился у самого края пропасти. Он молча смотрел в бездну, разверзшуюся у него под ногами, и думал. Он думал об этой белой остроконечной капсуле, о стране, в которой живет, и об окружающих его людях. Еще он думал о пропасти, от которой его отделяет всего лишь один шаг.
Именно здесь и в данный момент времени заместитель начальника оперативного отдела ГРУ полковник Кобозев разрешил для себя одну важную проблему. Проблему, которая уже давно превратила всю его жизнь в сплошной ад. Теперь ад начнется для других людей, и Кобозев сумеет об этом позаботиться.
Полковник не догадывался, что одновременно с ним подобную проблему решили для себя еще двое. Мотивы их решений существенно отличались, но выводы совпадали с большой точностью. Оба жаждали превратить жизнь некоторых людей в ад и готовы были об этом позаботиться. Надо сказать, они умели это делать.
Существовало еще одно обстоятельство, о котором не подозревал Кобозев. В укромном месте на склоне близлежащей горы расположились двое в длиннополых одеждах. Один из них с помощью сверхмощной оптики наблюдал за действиями людей Кобозева, второй тем временем щелкал затвором длинноствольного фотоаппарата.
Эти люди не числились в кадровых списках КГБ или ГРУ. И это были не афганцы.
Часть третья
Глава первая
Совещание в кабинете директора ЦРУ Уильяма Кейнса подходило к концу. Оно являлось итоговым, а его проведению предшествовала напряженная трехмесячная работа сотен аналитиков и экспертов. Совещание должно было завершиться принятием двух важных документов. Один из них уже был детально обсужден, одобрен всеми участниками и заверен визами Кейнса и его заместителя по оперативным вопросам Джона Макмиллана. Речь идет о документе с рабочим названием «Возможности разведки на 1986–1991 гг.»
План Кейнса предусматривал рост бюджета на разведывательные цели с двадцати миллиардов долларов в восемьдесят шестом году до тридцати одного в девяносто первом. Были, наконец, определены и источники финансирования, что явилось самой трудной задачей при составлении плана. Кейнс был уверен, что министерство обороны поддержит его усилия. Там сидят толковые парни, которым нет нужды объяснять, что разведка не относится к вещам, на которых следует экономить. С критикой плана мог выступить сенатский комитет по разведке, но времена сенатора Черча прошли безвозвратно. Когда Кейнс принял дела у адмирала Тернера в 1981 году, ЦРУ находилось в плачевном состоянии. Сотрудники выглядели подавленными, в газетах только ленивый не ругал американскую разведку, заседание сенатской комиссии по расследованию деятельности ЦРУ напоминало бесконечный, как мыльная опера, судебный процесс. По гулким коридорам Лэнгли шатались ватаги журналистов и телерепортеров, заглядывающих в поисках сенсации во все темные углы и мусорные бачки. Кейнс долго не хотел ссориться с сенаторами, но те сами принудили его к этому. Сражение полыхало почти два года, Кейнс не раз был на грани поражения, случилось даже так, что дело уже запахло не просто отставкой, а тюремной решеткой, но он проявил твердость и выиграл. Закончилось все тем, что он отучил законодателей, а заодно и докучливую прессу, совать нос в дела разведки.
Белый дом в восьмидесятых годах проводил жесткую внешнюю политику, и в первую очередь это касалось СССР и его союзников. Кейнс, далеко не последний человек в команде президента, сумел за относительно короткий срок кардинально перестроить работу Агентства, и теперь ЦРУ, по выражению самого Кейнса, занималось жесткой разведкой.
Пост директора ЦРУ давал Кейнсу ряд важных преимуществ, которые помогли ему примириться с угасшими надеждами заполучить другую, более высокую должность в администрации, например, государственного секретаря или министра обороны. Четыре года назад, в 81-м, он, скрепя сердце, согласился возглавить Агентство, понимая, что это его последний шанс в большой политике. Впоследствии он ни разу не пожалел о принятом решении. Вместо официальной светской власти он заполучил доступ к рычагам тайной, закулисной, и от того наиболее эффективной власти.
Директор ЦРУ автоматически наследует должность ДЦР – директора центральной разведки, иными словами, осуществляет руководство всем разведывательным сообществом США. Кроме ЦРУ, сюда входят АНБ, ФБР, УРМО (управление разведки министерства обороны), разведка отдельных родов войск, управление национальной аэрокосмической безопасности, соответствующие управления госдепа и некоторых министерств. Внушительная сила! Немаловажным является и тот факт, что ДЦР подчиняется только президенту и Совету национальной безопасности, членом которого он является.
Его работа в роли главы разведки была достаточно успешной. Во всяком случае, при Кейнсе не было таких явных провалов, как во времена его предшественника, когда агенты ЦРУ в Иране упорно не замечали признаков исламской революции, а Хомейни в своих донесениях называли «милым стариком с легкими причудами». Его успех объяснялся целым рядом обстоятельств. Во-первых, сам Кейнс был опытным оперативным работником, правда, его опыт падал на годы работы в Управлении стратегических служб. Он принадлежал к славной когорте «ковбоев» – опытных ветеранов-оперативников. А во-вторых, этот человек никогда не чуждался аналитической работы, его перу принадлежал целый ряд серьезных исторических исследований. Иными словами, он умел работать с информацией, превращать груды разрозненных фактов в квинтэссенцию происходящих в мире событий. Не только друзья, но даже враги ставили его в один ряд с такими столпами разведки, как Донован, Хелмс и Колби.
Этому человеку исполнилось семьдесят три года, в его облике не было ничего героического. Своей внешностью он скорее напоминал рассеянного профессора, чем главу могущественного учреждения. Редкие седые волосы торчали в разные стороны, большие обвисшие уши, глубокие морщины на лице и вдобавок ко всему какой-то растерянный, даже смятенный взгляд выцветших глаз из-за толстых линз старомодных очков. В разговоре он умудрялся терять половину гласных, а тембр и сила голоса постоянно менялись, что создавало сложности для его собеседников. Это обстоятельство сделало его на какое-то время объектом насмешек среди подчиненных. Злые языки рассказывали немало забавных историй, связанных с манерой разговаривать шефа американской разведки. Например, такую.