Страница 29 из 61
Мы выбрались наружу, и Аленино оптимистичное предположение подтвердилось.
Вокруг не было видно никаких признаков человеческого жилья — только чахлая рощица и поле полузасохшей кормовой свеклы.
— Придется управляться собственными силами, — сказала Алена, она вообще всегда полагалась на собственные силы.
Она открыла багажник, мы вдвоем вытащили запасное колесо. Алена поставила домкрат и весьма решительно взялась за дело.
Через несколько минут, отдуваясь и стирая пот со лба грязной рукой, она повернулась ко мне.
— Принеси из багажника набор ключей.
Я смутно представляла себе, что это такое, но послушно направилась к багажнику.
— А здесь ничего нет! — крикнула я через несколько секунд, убедившись, что багажник совершенно пуст.
— Приподними резиновый коврик, — ответила Алена, закипая.
Я подняла коврик, которым было прикрыто днище багажника, и действительно увидела под ним кучу всяких инструментов и прочих необходимых в машине вещей. Нашла я среди этого хлама и набор ключей, если, конечно, я не ошибалась на его счет.
Достав его из багажника, я увидела на самом дне еще одну вещь.
Сначала я не поняла, что это такое — темно-розовый сверток, кусок ткани... Но, положив на землю возле машины ключи, я осторожно, как взрывное устройство с мерно тикающим часовым механизмом, взяла этот розовый сверток в руки, развернула его... и у меня закружилась голова, а свет в глазах на мгновение померк.
— Ну, скоро ты там? — окликнула меня Алена.
— Сейчас, сейчас, одну секунду... — ответила я деревянным голосом.
Положив розовый сверток на место, я прикрыла его каким-то хламом, опустила сверху резиновый коврик и пошла к Алене с проклятым набором ключей в руках.
Я действовала на автопилоте. Находка в багажнике настолько потрясла меня, настолько перевернула все мои представления, что мне просто расхотелось жить.
— Ну, что ты еле двигаешься, — напустилась на меня Алена, — тебя только за смертью посылать!
«Только за смертью», — мысленно повторила я. Эти слова приобрели совершенно новый, зловещий смысл.
Я совершенно механически выполняла Аленины команды, помогала ей как могла, но думала о находке в багажнике машины.
Эта находка объясняла все. События роковой пятницы встали на свои места.
— Что с тобой? — удивленно окликнула меня Алена. — Ты перегрелась на солнце? Или перетрудилась? Да все уже закончили, колесо в полном порядке! Сейчас поедем дальше!
Мы забросили проколотое колесо в багажник, и машина поехала дальше по рытвинам и ухабам проселочной дороги.
Через четверть часа впереди показались несколько полуразвалившихся домиков — пресловутая деревня Зайцево. Мы проехали мимо двух пустых домов с разрушенными кровлями и выбитыми окнами. Ни одной души возле них не было видно.
И вдруг около следующего домика, производившего более жилое впечатление, покрытого новым шифером и с целыми стеклами в окнах, я увидела светло-бежевый пикапчик. Точную копию нашего пикапа, на котором мы должны были перевозить козлятьевские произведения. Того пикапа, на котором Витька в пятницу уехал по своим личным делам и попал в аварию.
— Приехали, — сказала Алена, заглушив мотор.
Мы вышли из машины, и Алена прямым ходом направилась к пикапу. Теперь я уже не удивлялась ее деловитости — ведь она твердо знала, чего хочет. Я обошла машину, открыла багажник и достала оттуда самый большой и тяжелый разводной ключ. Алена забралась внутрь пикапа и несколько минут возилась там — должно быть, перебирала парнокопытных. Когда она выбралась наружу, я ждала ее с ключом в руке.
Алена удивленно посмотрела на меня. А я взглянула на козла, которого она держала в руках. И последние мои сомнения рассеялись. В руках у нее был козел, брата-близнеца которого я видела в мастерской Афанасия Козлятьева.
— Положи козла, — сказала я грустно, замахиваясь на нее разводным ключом.
Мне было очень жаль разочаровываться в своей лучшей подруге.
— Положи. Что в нем — алмазы? Наркотики?
— Наркотики, — ответила Алена абсолютно спокойно и добавила: — Дура ты. Круглая дура.
И тут же она внезапно ударила меня ногой по щиколотке. Земля ушла из-под ног, и я с размаху шлепнулась в траву. Перед глазами заплясали радужные пятна, в голове загудело, как в чугунном котле. Алена наклонилась надо мной и насмешливо спросила:
— Ну что, жива, юная натуралистка? Когда ты догадалась?
— Когда костюм увидела в багажнике. Мой костюмчик цвета дикого шиповника, тот, в котором я пришла на работу в пятницу.
— Не тот, — поправила Алена, — другой. Но очень похож, издалека не отличишь.
Я села на траве, потирая ушибленный затылок.
— Тогда у меня как глаза открылись. Все сложилось один к одному. Я вспомнила светлый парик у тебя в ванной, вспомнила, что ты раньше работала в нашей фирме и поэтому все знаешь — где находится офис, и где там что лежит, и все порядки...
— Да, — Алена снова усмехнулась, — с костюмом — это я дала маху. Когда переоделась, бросила его в багажник, чтобы внимания не привлекать, а потом совсем о нем забыла. Да это уже все равно не имеет никакого значения. В любом случае тебя отсюда нельзя выпускать.
Она сказала это таким будничным спокойным тоном, что мне стало страшно. А Алена наклонилась ко мне, положила козла на траву, заломила мои руки за спину и связала их веревкой. Я, конечно, пыталась сопротивляться, но это было совершенно бесполезно — руки у нее были сильные, как у хорошо тренированного мужчины. Она вообще сильная, решительная женщина, твердо знающая, чего хочет в жизни. Раньше я как-то не обращала внимание на ее поведение, думала, что это бравада, но теперь поняла, что все Аленины поступки в последние несколько месяцев были подчинены единой цели, и цель эта — похитить у бандитов наркотики. Во имя этой цели Алена, не задумываясь, пожертвовала Павлом и мной, и кто знает, может быть, еще какими-то людьми.
Покончив с узлом, она сильным рывком подняла меня на ноги и потащила к дому.
Дверь была заперта на висячий амбарный замок, но для Алены это не было препятствием. Она принесла из машины небольшой изогнутый ломик и сковырнула замок одним движением.
В доме пахло пылью и затхлостью, чувствовалось, что постоянно здесь не живут. Возле стены стоял старый продавленный диван. Алена толкнула меня, я не удержалась на ногах и плюхнулась на него. В зад мне тут же вонзилась торчащая из глубины дивана пружина.
— Я все понимаю, — сказала я, только для того чтобы нарушить царящую в доме напряженную тишину, — ты заранее подобрала светлый парик, купила такой же, как у меня, костюм, пока я была в парикмахерской, украла из моей сумочки пропуск. Затем встретилась с Павлом, вы приехали на склад. Кладовщица приняла тебя за меня и отдала тебе козлятьевские скульптуры — благо невелика ценность. Потом ты заехала в офис — охранник тоже принял тебя за меня, тем более что он смотрел в основном на пропуск. Это все понятно. Непонятно мне одно: зачем ты убила Павла? То есть я могла бы понять, если бы ты, чтобы не делиться с ним, убила его потом, получив этого проклятого козла с наркотиками, но ведь ты убила его, еще ничего не получив, и тебе пришлось потом потратить столько времени и сил, чтобы найти машину со скульптурами!
Алена остановилась посреди комнаты, уперев руки в бока. Глаза ее метали молнии.
— Не убивала я этого кретина! — выкрикнула она визгливым, истеричным голосом. — Все у нас было рассчитано, операция была продумана мной до мелочей. Не зря я торчала в этой занюханной фирмочке столько времени и терпела этого толстого слизняка Олешка! До сих пор без дрожи не могу вспомнить его потное пузо!
— Ах вот как? — Несмотря на свое бедственное положение, я слегка оживилась. — Значит, Олешкина жена Вероника не зря тебя так люто возненавидела?