Искусство самовыражения (ЛП)

Я не очень хорошо приспосабливалась к Мичигану. Возможно, ситуация с Уиллом только усугубила сложность переезда. Все, чего мне хочется, так это спать. Думаю, это потому, что чувства не приносят той боли, когда ты спишь.

Эдди продолжала предлагать возможных кандидатов на роль моего парня, но я отвергала всех. В конце концов, она поменялась местами с Ником на уроке Уилла, в надежде, что между нами зародится некое влечение.

Не зародиться.

— Эй, Лэйкен, — улыбнулся Ник, присаживаясь за новое место рядом со мной. — Я приготовил для тебя еще одну. Хочешь послушать?

За последнюю неделю мне пришлось вынести от него по меньшей мере три шутки в день о Чаке Норрисе. Он ошибочно считает, что раз я родом из Техаса, то должна быть одержимой фильмом « Крутой Уокер»

— Конечно. — Я бросила попытки лишить его этой привилегии, бесполезно.

— Чак Норрис зарегистрировался на почте. Его адрес звучит так: [email protected] /* */

У меня уходит секунда, чтобы понять суть. Обычно я быстро понимаю шутки, но в последнее время мой разум тормозит, и по серьезным причинам.

— Смешно, — безразлично ответила я, чтобы удовлетворить парня.

— Чак Норрис досчитал до бесконечности. Дважды.

Хоть у меня и не было настроения для смеха, я все же хихикнула. Ник раздражал меня, не то чтобы его это волновало.

Когда Уилл зашел в класс, его взгляд тут же остановился на Нике. Хоть он продолжал избегать моего взгляда, мне нравилось представлять, что внутри него бушует ревность. Я мысленно поставила себе цель обращать больше внимания на Ника, когда Уилл будет входить в кабинет. И в то же время ненавидела это желание; желание заставить Уилла ревновать. Я знаю, что должна остановиться, пока Ник не сделает неверного вывода, но не могу. У меня было чувство, что это единственный аспект данной ситуации, над которой я имею хоть какую-то власть.

— Достаньте свои тетради, сегодня мы будем творить поэзию, — сказал Уилл, заняв место за столом. Пол класса застонало. Я услышала, как Эдди захлопала в ладоши.

— Можем ли делать это в паре? — спросил Ник, подвигая свою парту ко мне.

Уилл сердито посмотрел на него.

— Нет.

Парень пожал плечами и вернул парту на место.

— Каждый из вас должен написать короткую поэму, которую вы зачитаете завтра перед классом.

Я начинаю делать заметки по заданию, не глядя на Уилла, пока тот говорит. Остаться в его классе было плохой затеей. Я не могу сосредоточиться на том, что он рассказывает. Лишь гадаю, что происходит в его голове, думает ли он о нас, чем он занимается у себя дома по ночам. Даже вне школы, он — все, о чем я могу думать. Я заметила за собой привычку смотреть на другую часть улицы каждый раз, как выпадает возможность. По правде, даже если бы я поменяла занятия, наверное, разницы бы никакой не было. Я просто бы бежала домой, обгоняя его у порога, чтобы понаблюдать из окна, как он паркуется у дома. Это игра, в которую я играю сама с собой, такая изнурительная. Хотела бы я освободиться от его хватки. Похоже, Уилл довольно успешно справляется с нашим расставанием.

— Вам нужно начать хотя бы с десяти предложений для завтрашней презентации. Мы можем продлить это задание на следующие пару недель, чтобы у вас было с чем выступать на слэме. И не думайте, что я забыл. Пока никто из вас не появлялся в клубе. Мы ведь договорились.

Весь класс начал возражать.

— Мы не так договаривались! Вы сказали, что мы просто должны посмотреть. А теперь мы должны и выступать? — спросил Гевин.

— Нет. Ну, формальнонет. Каждый должен посетить один слэм. Вы не обязаны выступать, я просто хочу, чтобы вы посмотрели. Тем не менее, есть шанс, что вас выберут в качестве жертвы, потому никому не помешает подготовить что-нибудь.

Несколько студентов одновременно поинтересовались, что значит жертва.Уилл объяснил им значение термина и что выбрать могут любого. Следовательно, он хочет, чтобы все подготовили кусочек перед вечером посещения, просто на всякий случай.

— Что, если мы хотимвыступить? — спросила Эдди.

— Я скажу, что. Давайте заключим еще одну сделку. Кто бы ни зачитал свой слэм — он будет освобожден от экзамена в конце года.

— Круто, я в деле, — сказала Эдди.

— Что, если мы не пойдем? — спросил Хави.

— Тогда вы пропустите нечто великолепное. И получите незачет, — ответил Уилл.

Хави закатил глаза и застонал.

— Итак, о чем мы можем написать? — поинтересовалась Эдди.

Уилл стал перед столом и сел на него, всего в паре дюймов от меня.

— Здесь нет правил, можно писать обо всем, что угодно. О любви, еде, своем хобби, о чем-то значительном, что случилось в вашей жизни. Можете написать о том, как вы ненавидите своего преподавателя по Поэзии. Пишите о чем угодно, главное — чтобы вам это нравилось. Если зритель не почувствует ваших эмоций, они не прочувствуют и вас — а это никогда не приводит к хорошему, поверьте. — Сказал он так, будто знает по личному опыту.

— Как на счет секса? Можем ли мы писать о нем? — спросил Хави. Очевидно, что он пытается вывести Уилла из себя. Но тот совершенно спокоен.

— О чем угодно. Только если это не приведет к ссоре с родными. К концу недели я пришлю вам домой документ для подписи родителей, с разрешением идти на слэм.

— А если нас не пустят? То есть, это жеклуб. — Спросил ученик в конце комнаты.

— Я пойму, если они будут сомневаться. Если чьи-то родители почувствуют неуверенность, я сам поговорю с ними. Также, я не хочу, чтобы у кого-то возникли проблемы с тем, как добраться туда. К клубу долго ехать, и, если это проблема, я могу взять школьный автобус. Какими бы ни были преграды, мы справимся. Я очень люблю слэм и, как ваш учитель, думаю, было бы неправильно лишать вас возможности испытать его самостоятельно. На все вопросы по поводу требований от вас в этом семестре я отвечу в течение этой недели. А пока, давайте вернемся к сегодняшнему заданию. У вас есть целый урок, чтобы закончить ваше произведение. Презентацию работ начнем завтра. Приступайте.

Я открыла блокнот и оставила его лежать на парте. У меня не было ни малейшей идеи, о чем писать, потому я просто уставилась на него. В последнее время моя голова была занята лишь Уиллом, но я ни за что не буду писать поэму о нем.

К концу урока на моем листке было написано лишь имя. Я взглянула на сидящего за столом Уилла, прикусившего уголок своей нижней губы. Его глаза были сосредоточены на моей парте, на поэме, которую мне еще нужно будет написать. Он поднял взгляд и заметил, что я наблюдаю за ним. Это наш первый зрительный контакт за последние три недели. К моему удивлению, он не отвернулся. Если бы он только знал, как это прикусывание губы влияло на меня, Уилл бы перестал это делать. Напряжение в его глазах заставило меня покраснеть, а в комнате стало неожиданно жарко. Но момент нарушил звонок с урока. Он встал и подошел к двери, открыв ее для студентов. Я тут же спрятала блокнот и закинула сумку на плечо. Уходя из класса, я опустила взгляд в пол, но почувствовала, что он разглядывает меня.

Стоило мне подумать, что он забыл меня, как Уилл тут же вытворяет что-нибудь этакое. Остаток дня я провожу в тишине, размышляя над его действиями. В конце концов, я пришла к единственному выводу: он так же растерян, как и я.

***

Теплое солнце, опаляющее мое лицо, принесло облегчение, пока я шла к джипу. Погода была безумно холодной, как для начала октября. По прогнозу погоды сказали, что у нас будет двухнедельная передышка от снега, прежде чем начнется зимний сезон. Я вставила ключ в зажигание и повернула его.