Страница 9 из 37
— Ну же! — нетерпеливо прорычала она и попыталась перевернуться, но сильные руки Кена заставили ее повиноваться.
— Тише, — прошептал он.
Медленно он стянул с нее шелковые штаны, приподнял ее и подложил под живот подушку. Тогда, наконец, Адель приняла его.
В сумерках они бежали к окопам русских, неумело прячась за разбитыми в бою танками. Золотые пуговицы на кителях блестели. Им удалось подобраться значительно ближе, чем отрядам пехоты — оккупанты не решались стрелять в детей. Первым открыл огонь Генрих, он всегда был образцом, и теперь несся зигзагами, хладнокровно держа в памяти инструкции, вызубренные за столько лет. За ним стали стрелять остальные. Бой шел, как их учили — они вели отряд к победе, и взоры врагов помутнели от страха. Потом она увидела Генриха — он упал на колени, захлебываясь кровью. Его ангельское лицо сделалось страшным. Мальчики падали. Адель вспомнила, что надо ползти. Колючая земля царапала китель. Она наткнулась на раненого Зигфрида. «Волчонок» прерывисто дышал — грудная клетка вздымалась, белокурые кудри посерели от дыма и пороха. Он скулил тонко-тонко, воспаленные губы повторяли «muter, muter», из голубых глаз текли блестящие слезы. Жалкий, жалкий «волчонок».
— Адель, чиби[15], ты совсем замерзла, — обнял ее, дрожащую, Кен.
Спозаранку она услышала протестующее нытье Ясы, которого Томико субботним утром тащила в синтоистский храм молиться Фукурокудзю, богу ученой карьеры и мудрости. После душа Адель спустилась на кухню и заварила черный чай. По пути в гостиную застала тренирующегося в маленьком спортивном зале Эда. С коротким криком полуголый человечек совершал немыслимые движения, сражаясь с невидимым противником. Сальто, прыжки, перевороты… Истинная обезьянка. Вдруг Эд вскарабкался по стене и перебрался через всю комнату по потолку. Адель заметила прикрепленные сверху балки, о которые Эд упирался руками и ногами. Поглощенный тренировкой, Эд не обратил на нее внимания. Адель заметила очки, аккуратно оставленные на подоконнике. За время, которое она провела здесь, Адель впервые видела Эда в образе бойца. Первые дни гном запирался у себя — щелкал фотоаппарат, шелестела бумага, звенели рассыпавшиеся по столу детали. Томико вносила ему на подносе еду. Вечерами «алхимик» вылезал из своей лаборатории, с неизменной ручкой за ухом, небритый, в мятой рубашке — проявлять пленку в затемненной комнатке, откуда слышалось его бормотанье. Поймав момент, Томико вбегала в «пещеру», проветривала, убирала постель, выносила мусор и перепачканные чернилами вещи, стирала и гладила, прекрасно осознавая, во что все превратится назавтра. Беспорядка на столе она не касалась — на чертежи и бумаги Эд наложил строгое табу. После отъезда Кена он вдруг взялся отвозить в школу Ясу и забирать его, а теперь…
Когда Адель вошла в гостиную, чай в ее кружке остыл. Она легко присела на пятки напротив Кена. Как обычно, он ждал ее пробуждения, дабы, уделив гостье несколько минут, дотемна исчезнуть в тайной мастерской или гаражах. На миг она почувствовала себя домашней, представила, как запустит в его волосы пальцы, и они обменяются сонными улыбками, а потом она уткнётся носом в выбритую шею с теплым запахом мыла… Мыла, сделанного из морского салата.
Глупости. Неужели ей не смешны подобные мысли? Адель глотнула холодный невкусный чай.
— Что с Эдом?
— Охаё годзаймас, — кивнул ей Кен.
Судя по всему, он желал ей доброго утра. По-японски. Взялся за ее воспитание всерьез?
— Гутен морген, — не поддалась она.
— Уэдзаки получил задание, — Кен стряхнул с дымящейся сигареты пепел.
Адель вспомнила вчерашнего гостя. Видимо, поручение исходило от него — человека-горы. Кто он такой? И в чем состоит поручение, если Эд сам не свой?
— Ты помогала Ясе с математикой и историей…
Адель кивнула. Математика? Занимательный свод формул и уравнений? Да, за пару дней, что Кен отсутствовал, она преподала Ясе несколько задач. «Самолет летит со скоростью 240 километров в час с приказом сбросить бомбы. Цель находится на расстоянии 260 километров. Когда ожидать его возвращения, если бомбометание занимает 8 минут?»
История? У Ясы были трудности с материалом по Древней Греции. В изложении Адель все оказалось так просто. Причина расцвета эллинской цивилизации — в рабстве, рабстве особенном. Рабами становились только барбарос — иностранцы, настолько патриотичные греки любили и были преданы своему народу. Их достижения в искусстве, спорте, философии — естественный результат чувства избранности, свободы и господства, владевших сердцем каждого эллина.
— Я не хотел бы выглядеть неблагодарным. Просто многие исследователи считают, что народ, у которого каждый бог — искусник, обречен творить. И рабство здесь ни при чем, — он мягко улыбнулся, но взгляд был твердым. — Яса поражен твоими математическими способностями. Легко посчитать, сколько у греков муз и покровителей искусств.
В гостиной показался Эд. Чисто одетый, умытый, в очках, только лицо коротышки оставалось серым, глаза болезненно блестели. Он вежливо поздоровался.
— Я взял из твоего кабинета календарь, — сообщил он Кену.
Тот ободряюще кивнул ему.
Адель бросилась наверх. В дверях таинственной «пещеры» Эда ее встретила Томико. Новая стрижка Ясы и купленные Адель модные детские кеды, несомненно, задели материнское самолюбие, но Томико не подавала виду. Она продолжала заполнять странной едой обэнто — коробочку с детским завтраком, старательно следуя японским правилам питания: использовать двадцать четыре вида продуктов. Содержимое обэнто оказывалось в мусорном ведре.
— Мне очень неловко занимать твое время. Культура стыда эллинов, — сконфуженно продолжила Томико нотацию Кена, — не позволяла скульптору создать что-то худшее, чем его сосед. В состязании кроется путь к достижению.
Адель не слушала ее — над кипой бумаг, склянками шурупов, коробками деталей, похоронивших стол Эда, к стене был приколот календарь. Рядом с сегодняшним числом стояла галочка, третье октября заключено в красный круг.
Когда Ник просигналил с улицы, она, не теряя времени, выскочила из квартиры. Шмыгнув в автомобиль, на радостное приветствие и вопрос о курсе следования Адель ответила:
— Охаё годзаймас! Держись в кильватер к серому бьюику, что сейчас появится из гаража, — и натянула парик — копну темных кудрей, сглаживающих резкие скулы.
— Эх! — этот звук, видимо, заменял веселую матерщину. — А может, просто купишь платье, займешься прической, маникюром?
— Платье? У меня уже есть одно — довольно непрактичное приобретение, и потом… Никому не поручу свои руки, — тут же она внутренне отругала себя за то, что поддалась его дружескому настрою. — Я отдаю себе отчет в том, что трачу на тебя слишком много. Я ценю твой профессионализм, Ник. И ничего больше, — произнесла она сколько не для него, сколько для себя.
Не прошло и двух минут, как из гаража показался автомобиль Эда. Такси Ника последовало за ним. Адель полностью доверилась его искусству вождения и могла отдаться размышлениям.
Античность, Греция, расцвет, боги и мифы… А Германия? Безутешная Ниоба, мать множества прекрасных сыновей и дочерей, возгордившаяся потомством и бросившая вызов богам! Твою надменность постигла жестокая кара — дети истреблены, от мала до велика.
— В последнее время я стала сомневаться в своих исторических познаниях. Ведь первым русским государем был германец?
Хотя что об этом мог знать невежественный шофер?
— Ты насчет варягов? — озарился улыбой Ник. — Правда. Они первые князья на Руси. Восточные славяне сами попросили их руководства.
Ах, да, ведь наш папа мог преподавать в университете, усмехнулась про себя Адель. Значит, история о сверхчеловеке, белокурой бестии, установившей господство над тупыми массами Востока, подлинна. Им не лгали.
Она рассеянно следила за автомобилем впереди.
15
маленькая