Страница 46 из 85
— А мать? Почему не взяла дочь к себе?
— Она отказную расписку дала Софье. Еще в самом начале. И больше не вспоминала о Наташке. Окончательно спилась и ушла в бомжи. Кажется, умерла в прошлом году, если мне не изменяет память.
— Где ж отец девчонки? — поинтересовался Юрий Гаврилович.
— Вот это тот самый вопрос! Не без труда мы его разыскали. Он вполне приличный человек, работает на хорошей должности, неплохо обеспечен и, самое важное, одинок. С женой, матерью Натки, разошелся по понятной причине — та пила и имела любовников. Когда застал, не выясняя и не скандаля, собрал свои вещи и ушел, оставив все нажитое. С того дня ни шагу туда. Куда сбежал, не признался. И жениться вторично не захотел. Оно и понятно, зациклился на невезении человек и по сей день никому не верит.
— Вы с ним виделись?
— А как же? Долгонько вчера говорили.
— Чего ж дочку он бросил?
— Видите ли, после того, как застал жену с хахалем, возник вопрос: а его ли дочка? Да и что взять с человека, если он в то время по командировкам мотался. Это теперь у него и положение, и авторитет, и имя. Но еще недавно Софья его терроризировала. Вымогала деньги, и немалые, за жену и Наташку. Мол, жена заправочную пропила, давай возмещай мои убытки и содержание дочери за все время оплати. Не то достанет тебя моя-«крыша», тогда свет с овчинку покажется. И сумму назначила, да такую, что мужику не под силу. С шестью пулями в долларах. Короче, перегрелась баба. Пригрозила, что включит счетчик. А если не отдаст, девку «на запчасти» пустят, самого уроют.
— Лихая баба! И носит таких земля! — крутил головой Юрий Гаврилович.
— Короче, угрозы ее не были пустыми. Оно и впрямь, шестеро крутых «крышевали» бабу. И конечно, попади им тот мужик в руки — взяли б все, что имел. А за недобор убили б.
— А Натка?
— Кого она интересовала? Ободрав ее отца, а сумма была нереальной, расправились бы и с девчонкой. Либо продали б кому-нибудь в притон, теперь такие в спросе у мужиков. А борделей полный город. Гасим их, разгоняем, но на следующий день на месте одного закрытого три новых открываются. С полной обоймой малолетних путанок. Вот и борись с ними, если они ни учиться, ни работать не хотят. Слишком много Софок вокруг крутится.
— Так отец сам вас нашел?
— Позавчера позвонил и объявился. Ох и вовремя. Всех успели взять мои ребята. Вместе с главной шалавой.
— И ее взяли?
— В первую очередь. Ее особо, четверо оперов взяли. Орала она, грозила и матом крыла весь белый свет. И теперь в камере на стенки кидается. Под малахольную косит. Но мы с ней давно знакомы. Эти приемы изучили. Нас не удивить ничем.
— Отец Наташки возьмет дочь?
— Погодите, Юрий Гаврилович, они не виделись много лет. Девчонка его не помнит. Да и мужик пока в растерянности. Только что из беды выпутался. Рано его о таком спрашивать. Пусть сам решает. Может, и Наташка к нему не захочет. Да и не хочу опережать суд. Это его забота определять каждому свое. Я пока не уверен, что отловили всю Софкину «крышу». Кто-то на воле остался скакать. Он же первым делом Натку убьет.
— Почему?
— Она основная потерпевшая по делу. Не стань ее, Софью хоть выпускай. Что докажешь? И баба это понимает. При первой возможности использует тот шанс. Ну отдадим мы Натку отцу, так ее через форточку украдут, через отдушину вытянут. И никто им не помешает, все боятся крутых. А у вас она под присмотром. Чтоб ее увидеть, надо миновать вахту. Это не просто. Через такой забор, как здесь, не перескочит даже прыгун. Вот и подержите нашу девочку, пока ее судьба определится. Я понимаю, хватает у вас своих проблем. Но и это тоже человечья судьба.
— Меня не уговаривайте. Все те, кто попадает к нам с попытками к самоубийству, лечатся два месяца при самом благоприятном исходе. Так это когда говорим о взрослых людях. Здесь — ребенок с надорванной психикой. Будем лечить до выздоровления.
— Спасибо. Даже если отец придет за ней, не торопитесь. Эмоции и безопасность вещи разные.
Нет, никто не собирался воровать Наташку. Спокойно жила девчонка в больнице. Иногда звонил следователь. Интересовался ею. Но никто не навещал. Прошел месяц, девчушка привыкла к врачам, санитаркам, больным. Однажды вернувшаяся со двора бабуля вошла в коридор с громадным пакетом в руках и крикнула радостно:
— Наташка! Слышь, коза! Мети сюда живо! Родня объявилась, отец твой! Вон сколько гостинцев велел передать, цельный мешок!
— А где сам? — подскочила девчонка.
— По делам поехал. Обещался на обратном пути заскочить. Хочет поговорить с тобой серьезно.
— Ой, спасибо! — Развернула пакет. В нем фрукты, всякие пирожные, конфеты.
Наташка оглядела больных. Они всегда угощали ее, делились всем, что приносили родственники. Девчонка выложила содержимое пакета на стол.
— Угощайтесь! — предложила женщинам. И только взялась за пирожное, медсестра позвала:
— Наташа! Живо на укол!
Девчонка побежала вприскочку. Болючий укол не почувствовала. Ее распирала радость.
Вот и о ней вспомнили! Да не кто-нибудь, а отец. Хотя, конечно, отцы у всех есть. И даже живут вместе с детьми. Но вот и ее отец отыскался. Вспомнил. Может, он даже добрый человек? Вон сколько всего накупил!
Может, он к себе возьмет и никогда не будет бить? А если он не станет ругать и купит наконец-то платье в розовых розах? Как давно мечтает о нем Наташка. Да ладно платье! Главное — сам сыскался.
Открывает девочка дверь в палату и видит женщин, склонившихся над старушкой, принесшей Наташке гостинцы от отца. Она съела пирожное, не дождавшись чая, а теперь… отказывало дыхание, резкая боль в желудке ломала старуху, скручивала в спираль.
— Таисия Тимофеевна! Юрий Гаврилович! Лидия Михайловна! — звали больные врачей, выскочив в коридор.
Медсестра испуганно смотрела на старушку, лежавшую на постели. Та силилась вздохнуть, но воздух колом застревал в горле. Из глаз женщины ручьями катились слезы.
— Что с вами? — спрашивала медсестра бабку. Та взглядом указывала на гостинцы.
— Наташка! Не ешь! Не тронь! — подскочили санитарки и, завернув гостинцы в пакет, унесли из палаты.
Петухов вместе с Таисией Тимофеевной и Лидой промыли старушке желудок и кишечник, дали ей кислородную подушку, сделали несколько уколов.
Бронников позвонил следователю прокуратуры, рассказал о случившемся. Вскоре приехала оперативка. Водитель из милиции забрал пакет и спешно умчался обратно.
Утром в больницу пришел все тот же следователь. Он попросился к бабке, взявшей гостинцы для Наташки, и долго расспрашивал, как выглядел человек, назвавшийся отцом девчонки, что он говорил, на чем приехал.
— Так я и думал. Это не отец Наташки. Бабуля описала совсем другого. Он много моложе настоящего, черноволосый, худой, высокий, с узким лицом. Отец Наташки — седой, плотный, среднего роста, лицо круглое. К тому же, а это немаловажно, он уже неделю в командировке и вернется через два дня. Наташу хотели отравить мышьяком. Его подсыпали во все пирожные. Даже конфеты им обсыпали. Конечно, не без просьбы Софьи. Но ничего! И этого поймаем! Никуда от нас не денется! — спокойно улыбался следователь.
Глава 4. КЛЮЧ К РАЗГАДКЕ
Натка лежала в постели, зарывшись лицом в подушку, и горько плакала. Ей было обидно, что отец, которого она даже не помнила, решил отравить ее так подло. Выходит, он не случайно не захотел увидеться и передал пакет с отравой через чужие руки.
«Да, но за что? Я ему ни одного плохого слова не сказала. Почему возненавидел? За что решил убить? Я ничего у него не просила и не набивалась к нему, о нем никто не вспоминал. А он оказался не лучше Соньки, хоть и родной. Ну, положим, у вас с матерью не получилось, разошлись, а я при чем?» — думала девчонка.
Она вспоминала, как мать ругала отца, оставившего семью: «Ему обидно, что я с другими трахаюсь? А как жить, если мужик ни копейки на продукты не дает? Сама-то я уж как-нибудь, а ребенку жрать надо. Где денег взять? У девчонки одежды нет. Кто о ней позаботится? При живом отце голодной безотцовщиной растет. А он и не чешется. Ему за рога стыдно? То, что дочь на мусорной свалке приучилась жрать, это разве не стыдно? Я б с радостью пошла работать, да кто возьмет с чахоткой? Теперь полно здоровых безработных. Меня отовсюду гонят. Одного жду — скорей бы сдохнуть».