Страница 10 из 60
Две подруги, купив газету, вместе просматривали её. Но если Роза читала статьи, относящиеся к «поющим фонтанам», то Мари Паскаль сосредоточила всё своё внимание на странице, содержавшей текущую информацию.
— Никаких сообщений о ночных событиях… — тихонько шептала она. — Боже мой!.. Боже мой!..
В этот момент на эстраду поднялся господин де Пантелу и громким голосом объявил, что доклад о таинственном феномене «поющих фонтанов» сделает господин Анастаз Баренгуэн, архивист-палеограф. Рядом с господином секретарём появился маленький, сгорбленный старичок с седенькой бородкой, в слишком большом для его роста цилиндре и в пенсне на цепочке, которое всё время падало с его красного носика. Скрипучим, дребезжащим голосом старичок начал читать свой доклад по тетрадке, которую держал в трясущейся руке:
— Феномен «поющих фонтанов» не есть нечто неожиданное или небывалое. Подобные феномены уже существовали в далёком прошлом. Так, в окрестностях древних Фив существовала каменная статуя Мемнона, которая издавала гармоничные звуки, когда на неё падали лучи солнца. Сначала думали, что это явление — результат преднамеренного обмана, что кто-то приводил в действие специальный звучащий механизм, спрятанный внутри статуи. Однако новейшие исследования показали, что мы имеем дело с естественным явлением, происходящим по строгим законам физики…
Толпа, примолкшая в начале доклада, стала шуметь. Раздались насмешливые возгласы. Какой-то мальчишка крикнул:
— Что он там блеет, этот Баран… гуэн!
Но старичок с полной невозмутимостью (возможно, он был ещё и глух) продолжал своё чтение. Казалось, он решил остаться на трибуне навсегда. Господин де Пантелу попытался прервать архивиста-палеографа, но потерпел неудачу. Толпа, жаждавшая других развлечений, шумела всё громче. Тогда находчивый де Пантелу прибёг к последнему средству: он подал знак дирижёру, и громкие звуки фанфар заглушили докладчика.
Внимание толпы было теперь приковано к новому зрелищу: процессия слесарей-водопроводчиков в рабочих робах и высоких сапогах приблизилась к фонтану и вступила в воду бассейна. Но прежде чем приступить к делу, каждый из этих благородных тружеников поднимал руку и, положив её на золотую медаль с фирменным знаком газеты «Капиталь», произносил клятву, слова которой могли услышать только те, кто находился в непосредственной близости. Из программы празднества, опубликованной в специальном выпуске, можно было понять, что верные стражи городского водопровода и канализации тем самым призваны были торжественно подтвердить, что в их области всё обстоит нормально и нет ничего такого, что могло бы заставить фонтан петь.
Но тут поднялась толкучка, вызванная неким молодым человеком с длинными волосами, без шляпы и с блеском вдохновения в глазах. Он рвался к эстраде, чтобы прочесть стихи.
— Пустите меня! — кричал он. — Я бывший ученик Консерватории!..
Господин де Пантелу вежливо, но решительно пресёк поползновения молодого человека. После чего секретарь редакции вступил в длительные разговоры с осанистым чиновником, который был не кем иным, как заместителем начальника водоснабжения города. Этот господин сначала принял предложение «Капиталь» выступить с разъяснениями относительно конструкции фонтана, но в последний момент пошёл на попятный, опасаясь вызвать недовольство начальства. Объяснял он своё отступничество тем, что у него внезапно сел голос. Видя, что с робким чиновником ничего не поделаешь, господин де Пантелу мужественно принял удар на себя. Он начал свою речь громко и решительно:
— Дамы и господа! Фонтаны, загадку которых мы пытаемся сегодня разгадать, были построены в 1836 году и стоили в то время 500 тысяч франков! Через них за сутки может прокачиваться 6716 кубометров воды. Вокруг бассейна из полированного камня расположены, как вы сами можете видеть, фигуры тритонов и нереид, державших в руках рыб, каждая из которых извергает струю воды из разверстой пасти. В устройстве этого прекрасного фонтана, уважаемые дамы и господа, нет ничего сверхъестественного, ничего такого, что могло бы вынуждать фонтан петь. Видим ли мы перед собой феномен, аналогичный тому, о котором поведал нам господин Анастаз Баренгуэн? Или же в наше время — в начале XX столетия — мы все стали жертвой коллективной галлюцинации либо какого-то колдовства? Пусть ответят на этот вопрос крупнейшие светочи науки, освещающие своим разумом пути нашей цивилизации!
Краткая, энергичная речь ответственного секретаря была встречена громом аплодисментов. Толпа оживилась: да уж, что ни говори, а у них там, в «Капиталь», стоящие ребята, светлые головы, их с пантэлыку не собьёшь!
Оживление ещё более возросло, когда господин де Пантелу объявил, что сейчас своё суждение вынесет знаменитая предсказательница и ясновидящая, госпожа Габриэль де Смирн. Толпа одобрительно зашумела, когда на эстраду поднялась молодая, хорошенькая предсказательница со сверкающей диадемой в чёрных волосах, что придавало ей сходство с древней Сивиллой.
Однако внимание толпы было отвлечено появлением большого автофургона, который пытался проехать к эстраде. Фургон был украшен эмблемами туристического агентства Кука и доставил на площадь большую группу карикатурных английских туристов, вызвавших всеобщее веселье.
Господин де Пантелу потребовал тишины. Но ему, видимо, не было суждено довести церемонию до конца. Внезапно он увидел перед собой чёрную униформу с золотыми галунами: это был офицер городской полиции в сопровождении дюжины ажанов. Он категорическим тоном потребовал от господина де Пантелу, чтобы тот прекратил создавать скопление народа на площади.
Однако ответственный секретарь редакции привык и не к таким переделкам. Сначала он долго делал вид, что ищет по карманам несуществующее разрешение на проведение церемонии, потом извлёк целую пачку писем на бланках Палаты депутатов и стал ею размахивать. Тем временем он не переставал вполголоса увещевать офицера:
— Послушайте, дорогой Морю, зачем вам всё это надо? Всё идёт тихо-мирно, мы никому не мешаем…
Офицер колебался. Тогда господин де Пантелу изменил тактику и, вскочив на трибуну, загремел на всю площадь:
— Мы находимся здесь по воле народа, и удалить нас можно только силой!..
Знаменитая фраза, которой воспользовался находчивый оратор, была встречена рёвом одобрения. Сквозь шум и крики послышались звуки собачьего лая. Услышав их, де Пантелу напряг голос и потребовал тишины.
— Дамы и господа! — закричал он. — Вы слышите лай? Это подают голос благородные представители собачьей породы — полицейские ищейки Турок и Беллона! Их привели сюда специально, чтобы они внесли свой вклад в раскрытие тайны «поющих фонтанов»!
Восторг собравшихся на площади не имел пределов. Но всеобщее благодушное настроение было нарушено резкими криками: несколько полицейских оттесняли в сторону группу молодых людей, поднявших белый флаг с лилиями и громко кричавших:
— Да здравствует король!
Это были участники монархической организации, так называемые «королевские молодчики», которые пользовались любым удобным случаем, чтобы демонстрировать свою враждебность республике. Один из них, взобравшись на плечи своих товарищей, обличал собравшихся, в которых он видел «потомков преступных революционеров, которые на этом самом месте сто двадцать лет тому назад гильотинировали Людовика XVI»!
Полицейские быстро изолировали бушевавших «королевских молодчиков» от остальных собравшихся, и в установившейся относительной тишине можно было расслышать бессвязные обрывки предсказаний хорошенькой Габриэль де Смирн, которая пользовалась благосклонностью толпы главным образом благодаря своей привлекательной внешности.
Церемония явно подходила к своему концу, и кое-кто из собравшихся уже начал расходиться, когда у трибуны, в первом ряду, неизвестно как возник странный персонаж — высокий старик с седой бородой, одетый в длинную белую хламиду. В последнее время парижане стали привыкать к появлению на улице персонажей такого вида, всегда шествующих пешком, с непокрытой головой, погружённых в глубокое созерцание. Их называли «примитивными людьми» и «поклонниками природы». Тот, который в данный момент подошёл к трибуне, был, пожалуй, самым популярным из них. Звали его Уауауа!